Значительные сдвиги во всех областях советской жизни, культуры и литературы



Поистине революционны сдвиги, происшедшие за последние годы во всех областях советской жизни, во всех областях куль­туры, и в том числе, разумеется, литературы.

Как мы видели, эти сдвиги сказались в творчестве ряда писа­телей, в появлении значительных произведений, отличающихся широтой общественной проблематики, глубиной исследования дей­ствительности, правдивостью изображения всех сторон жизни.

Процесс перестройки сознания, внутреннего преодоления тех представлений, которые были порождены культом личности, не был легким процессом. Разоблачение Берия и его приспешников, муже­ственное обнародование фактов, связанных с теми вопиющими без­закониями, которые подрывали самые основы ленинской демокра­тии, вызвали понятные чувства горечи, толкнули писателей на пе­ресмотр многих привычных оценок. Однако в этот сложный пе­риод, когда после XX съезда КПСС весь советский народ еще теснее сплотился вокруг партии, освободившей страну от ложных, антидемократических тенденций, нанесших тяжелый ущерб делу коммунизма, среди некоторой части интеллигенции проявились идейная незрелость и ревизионистские настроения, приведшие к появлению произведений, односторонне рисующих советскую жизнь и по существу игнорирующих огромные успехи социализма. Крити­ка по адресу таких книг, как роман В. Дудинцева «Не хлебом еди­ным» (журнальная публикация— 1956 г., отдельное издание — 1957 г.) и некоторых произведений, напечатанных в альманахе «Литературная Москва» (1957 г.) относилась именно к односто­роннему освещению действительности, а отнюдь не к резкому выступлению писателей против бюрократических извращений, имеющих место в жизни. Какими бы яркими ни были образы Дроз­дова, Шутикова и других персонажей, разоблаченных В. Дудинце- вым, задача литературы не исчерпывается только указанием на отрицательные явления и их носителей. А образ центрального ге­роя романа изобретателя Лопаткина оказался не только художе­ственно гораздо более слабым, но и бесперспективным: не связан­ный с коллективом, не ищущий поддержки коллектива, этот герой предстает беспомощным одиночкой, лишенным животворной почвы в народе. От такой по существу своему неверной расстановки сил, от постановки вопроса о новаторстве как о проблеме личного успеха во многом утратили свое идейно-художественное значение лучшие страницы романа. Роман был воспринят как произведение, не спо­собствующее мобилизации творческой энергии масс на борьбу со всем, что мешает строительству коммунизма, как произведение, ли­шенное идейной перспективы и искажающее общую картину совет­ской действительности.

«В книжке Дудинцева, — отмечал Н. С. Хрущев, — есть и пра­вильные, сильно написанные страницы, но общее направление книги неверно в своей основе. У читателя создается впечатление, что автор этой книги не проникнут заботой об устранении увиден­ных им недостатков в нашей жизни, он умышленно сгущает краски, злорадствует по поводу недостатков. Такой подход к изображению действительности в произведениях литературы и искусства есть не что иное, как стремление показать ее в извращенном виде, в кри­вом зеркале».

Не случайно эту книгу пытались использовать против нас ре­визионисты и реакционные силы за рубежом, которые в эти годы особенно усилили свои нападки на советскую идеологию и литера­туру, видя в этом одно из средств антисоветской клеветы, своего рода оружие в «холодной войне».

Неверные оценки и жизни, и литературы проявились и в тео­ретических высказываниях некоторых литераторов, которые, спра­ведливо критикуя факты, связанные с культом личности, подчас готовы были пересмотреть и важнейшие литературно-политические документы прошлого, содержащие принципиальные марксистско-ленинские положения (в частности, постановления по вопросам искусства 1946—1948 гг.)

Однако отдельные идейные и творческие ошибки, вызвавшие живое обсуждение в печати и в писательских организациях, не ме­няют общей картины плодотворного развития литературы в период между XX и XXII съездами партии.

К тем примерам, которые были уже приведены, следует доба­вить, что на новом этапе многие проблемы решались советскими писателями с большей последовательностью и смелостью, многие темы разрабатывались с большей четкостью.

Вновь и вновь обращаясь к военным годам, писатели углубили уже заложенную в лучших произведениях предшествующих лет идею всенародного характера войны с фашизмом. И дело не в том, что действие повестей Ю. Бондарева «Батальоны просят огня» и «Последние залпы» происходит непосредственно на переднем крае, а повесть Г. Бакланова «Пядь земли» переносит нас на кро­хотный плацдарм, где действует горсточка передовых советских воинов во главе с лейтенантом Матовиловым; дело не в том, что в романе К. Симонова «Живые и мертвые» прослеживается судьба рядовых людей, в том числе потерявшего связь со своей частью военного журналиста майора Синцова, на долю которого выпадают трудные испытания. Передний край войны изображался и раньше тем же К. Симоновым; подвиги ничем не примечательных на первый взгляд людей и прежде привлекали внимание писа­телей.

Но теперь писатели гораздо острее сталкивают противоречия, гораздо резче обнажают конфликты, гораздо смелее говорят о труд­ностях войны не только объективных, связанных со всякой вой­ной в условиях современной техники, но и субъективных, обуслов­ленных недостатками в военной подготовке страны, уничтожением руководящих военных кадров в 1937—1938 гг. и т. д. Особенно сильно раскрываются противоречия, сыгравшие такую тяжкую роль в первые месяцы войны, в романе К. Симонова. Эти противоречия видны и в той неразберихе, которая царит по началу в прифронто­вых районах, и в том смятении, которое охватывает людей, за­поздало получающих боевое задание и с недоумением видящих, как безнаказанно, почти не встречая наших истребителей, пролетают в глубокий советский тыл вражеские бомбардировщики. Эти противоречия обнажаются в образе Серпилина — крупного военачаль­ника, возвратившегося в строй из несправедливой ссылки перед са­мой войной, не только не принимавшего участия в подготовке ар­мии к достойной встрече фашистских агрессоров, но и во время войны лишенного возможности выполнять ответственную, руководственную работу, на которую у него есть все основания и способности и противоречия трагически сказываются на судьбе геройски вышедшей из окружения воинской части, сохранившей знамя и ору­жие: по злому недоверию разоруженная своими и отправленная «для проверки» в тыл, эта часть сталкивается с прорвавшимися вперед вражескими силами и погибает бессмысленно и бесславно.

Но как ни осложнялась в этих условиях мобилизация всех сил армии и народа, какие препятствия ни стояли на пути, эта всеоб­щая мобилизация произошла, и весь народ, все партийные и бес­партийные патриоты Советской страны встали навстречу врагу и остановили его перед Москвой.

Обращаясь к темам прошлого, современная литература также вносит много нового в их освещение. Достаточно назвать повесть Э. Казакевича «Синяя тетрадь», в которой воспроизведены предок­тябрьские дни 1917 года, когда В. И. Ленин, скрываясь в знамени­том шалаше у станции Разлив под Петроградом, готовился к но­вому революционному подъему. Казакевич стремится воссоздать внутренний мир Ленина, работу его мысли, — и это во многом удается писателю.

Следует отметить также появившиеся в последние годы книги о Ленине и его соратниках: «Черные сухари» Е. Драбкиной, «Рассказы о Ленине» С. Виноградской, «Ленин разговаривает с Америкой» С. Дангулова. В этих книгах, основанных на докумен­тальном материале (С. Дангулов) или личных воспоминаниях (Е. Драбкина и С. Виноградская), воспроизводятся отдельные дра­гоценные черточки ленинского облика и воссоздается та атмосфера подлинно большевистской демократичности, в которой работали Ленин и его соратники.

Более поздним годам посвящен превосходный лирический днев­ник Ольги Берггольц «Дневные звезды». Это — своеобразная, очень поэтичная книга, сочетающая мастерски написанные зарисовки и крохотные эпизоды-новеллы с проникновенными раздумьями пи­сателя о Родине, о партии, о революции и ее традициях, о народ­ном подвиге и народной силе и о своей причастности ко всему и ответственности за все, что его окружает.

В романе В. Кетлинской «Иначе жить не стоит» на материале Донбасса 30-х годов показаны и огромный творческий подъем строителей социализма и те отрицательные явления действитель­ности, которые были связаны с усилением культа личности.

Бизнес и финансы - каталог бизнес сайтов

Если домашнее задание на тему: " Значительные сдвиги во всех областях советской жизни, культуры и литературыШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.