«Железный поток» Серафимовича



Автор «Железного потока» Александр Серафимович Серафимович (1863—1949) был широко известен еще до­революционному читателю. Выходец из донского казаче­ства, он с юных лет связал свою жизнь и свое творчество с судьбами русского пролетариата и крестьянства, с рево­люционно настроенным студенчеством.

Его рассказы «На льдине», «Стрелочник», «Маленький шахтёр», «На Пресне», повесть «Пески», роман «Город в степи» повествовали о тяжелой доле трудящегося челове­ка в буржуазной России. Яркое реалистическое дарование писателя, его демократические позиции способствовали сближению и сотрудничеству с М. Горьким.

С первых дней Октябрьской революции Серафимович активно включился в строительство новой, социалистиче­ской культуры. В 1918 году он вступил в Коммунистиче­скую партию. Серафимович — военный корреспондент на фронтах гражданской войны, автор многочисленных очер­ков, рассказов о буднях молодой республики, заведующий отделом в газете «Известия», сотрудник Наркомпроса и т. д. и т. п.

«После сотен лет рабства, угнетения, мертвой петли, убийства всякого почина русский народ выпрямляется, гигантски организуясь» — так оценивал Серафимович па­фос первых послереволюционных лет. Своим долгом писа­тель считал участие в этом громадной важности деле.

Современники высоко оценили его позицию, его дея­тельность. В 1920 году, узнав о гибели сына Серафимовича на фронте, В. И. Ленин писал ему: «Ваши произведения и рассказы сестры внушили мне глубокую симпатию к Вам, и мне очень хочется сказать Вам, как нужна рабочим и всем нам Ваша работа и как необходима для Вас твер­дость теперь, чтобы перебороть тяжелое настроение и за­ставить себя вернуться к работе» '.

«Серафимович всю свою долгую жизнь,— подчеркивал Д. Фурманов,— оттуда, из царского подполья до наших победных дней, в нетронутой чистоте сохранил верность рабочему делу. Никогда не гнулся и не сдавал этот кремнёвый человек — ни в испытаниях, ни в искушениях житей­ских. Никогда, ни единого разу не сошел с боевого пути; никогда не сфальшивил ни в жизни, ни в литературной работе, оставался и в ту пору крепок, когда упало духом иль опустило беспомощно руки так называемое «передовое общество», начавшее гнить с головы.

От первого рассказа «На льдине» до последней пре­красной повести «Железный поток» Серафимович — все тот же певец борьбы труда с капиталом, свободного строя — с царством нищеты, насилия, эксплуатации».

«Железный поток» был опубликован в 1924 году. Написанный в период расцвета творческих сил писателя, располагавшего громадным опытом литературной работы, он стал классическим произведением советской литерату­ры, важной вехой на пути к овладению ею принципами социалистического реализма.

Серафимовичу удалось решить труднейшую задачу — показать личность и народ в процессе их революционного развития. «Я взял анархическую массу, не подчинявшую­ся, каждую минуту готовую посадить на штыки своих вожаков,— рассказывал писатель.— И через страдания, через муки провел их до конца, до тех пор, пока они не почувствовали себя организованной силой Октябрьской революции».

В «Железном потоке» описывается действительное событие из истории гражданской войны. В августе 1918 го­да Таманская армия красных, оказавшаяся в результате предательства окруженной белоказаками, грузинскими меньшевиками и немецкими оккупантами, с боями совер­шила по побережью Черного моря и через Кавказский хребет героический пятисотверстный переход.

Мысль о произведении на тему гражданской войны крепко овладела писателем. У него был немалый соб­ственный военный опыт, приобретенный в годы пребыва­ния на фронтах в качестве корреспондента; он специально знакомился с событиями гражданской войны на Урале и в Сибири. Но эпизод отступления таманцев привлек его особенное внимание. Именно он давал наилучшую воз­можность художественно выразить владевшую им идею революционной закалки пробудившейся, но еще неоргани­зованной, стихийной массы.

Изображение небывалого напряжения всех физических и духовных сил многотысячных масс потребовало от Сера­фимовича особенных выразительных средств. Язык «Же­лезного потока» отличается необычайной экспрессией, насыщен яркими гиперболическими образами, метафора­ми, эпитетами, метонимиями, сравнениями: «утробно-потрясающий грохот», «нечеловечески горластый рев ору­дий», «исступленное солнце», «неестественно-ослепитель­ный свет» и т. д. Писатель талантливо передает особен­ности речи персонажей, построенной на причудливом сочетании русских и украинских диалектизмов. В язы­ке повествователя соседствуют патетика и вульгаризмы, ораторский стиль сменяется разговорными интонациями.

Красочно-пестрая картина возникает перед читателем: «Удивленно плавают в сверкающем зное, прислушиваясь, рыжие степные разбойники-коршуны, поворачивая кривые носы, и ничего не могут разобрать — не было еще такого.

Не то это ярмарка. Но отчего же нигде ни палаток, ни торговцев, ни наваленных товаров?

Не то — табор переселенцев. Но откуда же тут орудия, зарядные ящики, двуколки, составленные винтовки?

Не то — армия. Но почему же со всех сторон плачут дети; на винтовках сохнут пеленки; к орудиям подвешены люльки; молодайки кормят грудью; вместе с артиллерий­скими лошадьми жуют сено коровы, и загорелые бабы, девки подвешивают котелки с пшеном и салом над пахуче дымящимися кизяками?

Смутно, неясно, запыленно, нестройно; перепутано гамом, шумом, невероятной разноголосицей».

Грозная опасность уничтожения согнала вместе солдат, казаков и мирных жителей. На юге России после револю­ции сложилась трудная политическая обстановка. Здесь, на Кубани, давно жили казаки, переселенные сюда еще Екатериной II из Запорожской Сечи. Как и везде, были среди них богатые и бедные. Но были здесь еще и «иного­родние», то есть пришлые, не казацкого сословия люди. Революция объединила иногородних и бедное казачество против богатеев: «Только объявились неведомые больше­вики, и — точно у всех с глаз бельма слизнуло — вдруг все увидали то, что века не видали, но чувствовали: офицерье, генералитет, заседателей, атаманов, великую чиновную рать и нестерпимую военную службу, дотла разорявшую». Но недолго продолжался этот союз, до той поры только, пока не пришло время землю делить. Здесь-то и сыграли свою роль сословные предрассудки, которые искусно ис­пользовали белоказаки, внеся раскол в ряды потянувших­ся к советской власти,— не пожелали бедняки-казаки с иногородними землей поделиться.

Вот и шумит — волнуется табор, присоединившийся к таманцам. Уходить от белых? — Земли, нажитого добра жалко! — Оставаться? — Верная смерть».

На страницах произведения возникает фигура Кожуха. Бушующий народный митинг избирает его вождем: «Разве ж я не ваш? Разве ж одинаково не нес хребтом бедность та работу, як вол? Не пахал с вами, не сеял?» Однако перебо­роть разноголосицу Кожуху удается лишь с большим трудом. И вот «поползла в горы бесконечная живая змея» — таманцы и примкнувшие к ним беженцы двину­лись в свой героический поход, превращаясь на ходу в жесточайших испытаниях в железный поток, сметающий па своем пути все препятствия: засады, голод, междоусо­бицы. Когда окончен многотрудный путь, усеянный трупа­ми убитых и недошедших, снова в митинге шумит «бесчис­ленное людское море». «Но что-то новое покрывает его... Только тогда буйное разливалось по степи человеческое море, а теперь затаилось и молча стало в железных бере­гах...»

Если домашнее задание на тему: " «Железный поток» СерафимовичаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.