Военные темы в повестях Бондарева



Ранние повести Ю. Бондарева подкупали читателя зрелым художническим мастерством, редким умением создавать образы юных героев не в романтизирован­ном, а в строго реалистическом ключе и в то же время на диво способных к самоотречению, носителей личной отваги и чувства чести, с юношеским максимализмом отвергавших эгоцентрическую позу.

В романе «Горячий снег» преодолевается «геогра­фическая» локализованность жанра повести. Место действия — окоп, блиндаж, узкий «пятачок» земли и одновременно — широкая панорама Сталинградской битвы, штаб корпуса и армии, Ставка Верховного Главнокомандующего. Претерпевает существенную эволюцию и главная тема писателя. В образе генерала Бессонова воплощена судьба как идея долга и непод­купной справедливости во имя исторической миссии народа. Именно этим продиктовано и указание Бессо­нова одному из командиров дивизии: «Стоять на зани­маемых рубежах до последнего. Для всех без исключе­ния объективная причина ухода с позиций может быть одна — смерть…»

Генерал Бессонов как бы аккумулирует все то, что волновало, тревожило Ермакова и Новикова, Иверзева и Овчинникова. Но если в их сознании нередко лишь попутно, случайно возникала необходимость анализа нравственных предпосылок человеческих деяний, то у главного героя «Горячего снега» все освещено напря­женной работой аналитической мысли. Глубоко и раз­носторонне исследуется автором тот сложный и проти­воречивый комплекс чувств, желаний, мечтаний, из которых складывается этическая доминанта существо­вания человека на войне. «Горячий снег» в целом — роман социально-психологического плана, но централь­ный персонаж его предвещал в дальнейшем важные перемены в самой жанровой основе эпического произве­дения. Ведь именно ему, Бессонову, автор передоверяет наиболее дорогие и весомые суждения, как, например: «Он всегда боялся легкого везения на войне, слепого счастья удачи, фатального покровительства судьбы, как отрицал и пустопорожний максимализм некоторых однокашников, сладостно-прожектерские мечтания в кулуарах штабов о Каннах в каждой намеченной операции. Бессонов был далек от безудержных иллю­зий, потому что за все на войне надо платить кровью — за неуспех и за успех, ибо другой платы нет, ничем ее заменить нельзя».

Роман «Горячий снег» потому и был воспринят как новое слово нашей прозы, что в нем широта взгляда художника сочеталась с углубленным раскрытием дра­матизма и трагизма войны, с мастерским проникнове­нием в психологию рядового воина. При этом автор щедро пользуется средствами юмора, помогающими донести неповторимость народного характера. Шутка, ирония, веселое словцо — как это дорого в бою и пред­грозовом затишье. Все это выявляет духовное здо­ровье и неугасимость творческих сил советского чело­века.

70—80-е годы — новый этап творческой эволюции художника. Сам Ю. Бондарев, выявляя элемент новиз­ны в процессе развития большой эпической формы, заметил: «…мы находимся-в преддверии нового вида романа, нравственно-философского». Эта мысль писа­теля как опиралась на объективный анализ историко- литературного процесса, так и подготавливалась его собственной художественной практикой.

Главенствующим признаком этого вида романа (на­зовем его социально-философским) является то, что на его страницах прошлое и настоящее не просто соприка­саются, но, по словам Бондарева, «высекают символ пространственной глубины». Прием ретроспекции впервые был использован писателем еще в’ «Горячем снеге». Но это всего лишь эпизод. В «Береге» и «Выбо­ре» чередование различных временных пластов состав­ляет основу композиции. То, что некогда капитан Нови­ков называл памятью и ответственностью, но что имело в ту пору относительно ограниченную разработку, ныне становится осью сюжета.

Перед читателем открываются трагизм горьких ме­сяцев отступления и победная весна сорок пятого, тяж­кий труд солдата и бессонные ночи полководца, мужа­ние юной, еще не обстрелянной души и драматические срывы опытного, повоевавшего человека. Речь идет о путях истории и современной цивилизации, о сущно­сти человеческого счастья. Словом, от судьбы поколе­ния к судьбе планеты — такой вычерчивается парабола поисков художника. Отсюда тяготение художника к специфической форме, включая образы-символы, ал­легории, элементы притчи.

Впервые у Ю. Бондарева именно на страницах «Берега» и «Выбора» происходит, вслед за леоновским «Русским лесом», соединение, условно говоря, пробле­матики натурфилософской прозы с той, которой близка тяга к собственно гносеологическим концепциям мира. Не случайно главный герой «Берега» Никитин порой говорит «не как писатель, а как философ». В этой манере литературного персонажа отчетливо прогляды­вает позиция самого автора, для которого важнее всего «выявить философию времени».

Вечный поиск, неудовлетворенность собой, трагиче­ское восприятие мира — таковы коренные черты нату­ры главного героя «Берега» Вадима Никитина. Про­шлое в его сознании — дымящийся пожар войны. При этом в военных главах «Берега», как это и свойственно философскому роману, показан не механизм войны, а раскрыто ощущение ее. Прошлое получает воплоще­ние в романе Никитина (вспомним прием — роман в романе — в «Воре» Леонова), который так и называ­ется «Дорога назад». Впрочем, этот взгляд в прошлое отнюдь не бегство от современности, а именно понима­ние жизненного пути как вечного поиска истины, ус­тремленности в будущее.

Процесс самопознания главного героя и определе­ние им своего места в жизни — вот что составляет нерв романа. Никитину свойственно понимание человека как части огромного целого, прежде всего природы, единст­ва с нею. Не случайно ему на память приходят слова Энгельса: «Человек на земле… частица природы, позна­ющая саму себя»; а в финале, перед смертью, мыслен­ный взор героя воскрешает волнующие минуты «перво­бытной тишины» и «равновесия прекрасного мира» на берегу сибирской реки.

В «Береге» военная тема не просто дополнена изо­бражением современности, прямой перекличкой собы­тий, отделенных друг от друга дистанцией в четверть века. В романе 40-е годы освещены, пользуясь словом писателя, философской мыслью «протянутой из совре­менного состояния мира». Героев «Берега» (прежде всего Вадима Никитина) тревожит нынешнее состояние мира, могущее в некий день породить ситуацию, кото­рая станет для планеты трагически необратимой. Само заглавие романа полисемантично, и можно было бы выявить четыре основных смысловых значения: берег войны и берег мира; берег прошлого и нынешнего; берег жизни и берег смерти; берег социалистической и берег буржуазной цивилизации.

В сложной полифонии романа, как это присуще крупнейшим леоновским полотнам, терпкая горечь дра­матических коллизий дополнена лирикой раздумий, а в картинах героико-романтического плана (вспомним всю линию Андрея Княжко) появляется ироническая окраска, даже саркастическая интонация, когда речь заходит о явлениях, порожденных бездуховностью, без­нравственностью (Меженин).

Если домашнее задание на тему: " Военные темы в повестях БондареваШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.