Василий Кириллович Тредиаковский: жизнь и деятельность



Василий Кириллович Тредиаковский (1703—1769) родился на Далекой окраине, в Астрахани, в семье священника. То же поприще традиционно предна­значалось и ему самому. Однако в личности Тредиаковского ярко проявляется характерная новая черта — непреодолимая тяга к знанию. В Астрахани отец Тредиаковского, очевидно, уступая его настояниям, отдал его в ученики к случившимся здесь католическим монахам для «прохождения словесных наук на латинском языке». Но это только усилило его страсть к учению. Одновременно с Кантемиром в литературу вступил другой видный деятель русского классицизма — Тредиаковский.

Тредиаковский — первый из деятелей нашей новой литера­туры — был литератором по преимуществу. Литературная работа составляла занятие не «лишних» его часов, а была делом всей его жизни.

Кантемир был идеологом дворянства новой петровской складки, Тредиаковский был представителем другой обществен­ной среды, возникающей также в результате петровских ре­форм,— просвещенных разночинцев. Экономическое и политиче­ское бессилие этой среды, весьма неблагоприятные условия, в которые она была поставлена в государстве помещиков и торгов­цев, обусловили противоречивость и непоследовательность миро­воззрения Тредиаковского и многие слабые стороны его лите­ратурной деятельности. Определило это и его личную, весьма трагическую судьбу.

И вот, в возрасте уже около двадцати лет, Тредиаковский бросает всё и тайком бежит из Астрахани в Москву, в Славяно-греко-латинскую акаде­мию. Однако проникнутое схоластикой московское учение под руководством православных монахов удовлетворило его не больше, чем астраханское. Пробыв в академии всего два года, Тредиаковский, подгоняемый все той же жаждой знания, бежит и отсюда, на этот раз уже «в Европские край» — в Голландию. Получившись в Голландии у русского посла, у которого он приютился, французскому языку, Тредиаковский пешком дви­нулся в Париж. Благодаря помощи русского представителя во Франции князя А. Б. Куракина, взявшего его к себе в дом, Тре­диаковский слушает в Сорбонне лекции по богословию, а в Па­рижском университете — по философии, истории, словесности и в совершенстве овладевает филологической наукой того времени.

Возвратившись в 1730 г. на родину, «блудный сын» Тредиаков­ский узнает, что от его родительского крова не осталось и следа: его родители и все ближайшие родичи умерли от чумной эпиде­мии, а их наследство оказалось «все по рукам растащено». Недо­верчиво косились на беженца из Московской академии и предста­вители реакционного духовенства. И это имело свои основания. По возвращении в Россию мы находим Тредиаковского в бли­жайшем окружении Феофана Прокоповича. Сохранилось любо­пытнейшее свидетельство, как Тредиаковский в обществе высшего духовенства читал вслух, по демонстративному предложению Феофана, злободневную новинку — сатиры Кантемира. А «во оных,— возмущенно показывал один из главных деятелей церков­ной реакции того времени архимандрит Платон Малиновский,— написана была укоризна на великороссийских богословия учите­лей, якобы ничего не знают». Малиновский с товарищами вообще смотрел на Тредиаковского, как на опасного вольнодумца, вы­везшего из Франции «атейской» дух, и прямо грозил, что про­льется его «еретическая кровь» — угроза по тому времени доста­точно реальная.

Особенное негодование со стороны реакционного духовенства и вообще старозаветно настроенных людей вызвало издание Тредиаковским почти сейчас же по возвращении в Россию произве­дения в высшей степени светского содержания — «Езда в остров любви» (перевод любовно-галантного романа в прозе и в стихах французского писателя Поля Тальмана «Voyage a l’ile d’amour, ou la clef des coeurs»).

Однако при благожелательном отношении к Тредиаковскому со стороны снова всемогущего тогда в делах церкви Феофана Прокоповича бояться ему было нечего. Малиновский, выступав­ший и против Феофана, скоро был выслан в Сибирь. Наоборот, Тредиаковский за свою «Езду в остров любви», которая, по его словам, вызвала «суеверное бешенство» со стороны отечественных «тартюфов», объявивших его «первым развратителем русской мо­лодежи», но очень пришлась по вкусу «придворным», был в каче­стве модного автора представлен в 1732 г. самой императрице; через короткое время он был принят на службу в Академию наук переводчиком со званием секретаря Академии. Казалось бы, у Тредиаковского явились все возможности для дальнейшей плодотворной работы на литературном и научном поприще. Он становится официальным автором-стихотворцем, обязанным откли­каться стихами на всякого рода события государственной и при­дворной жизни. Ему же поручается перевод на русский язык хва­лебных од, составлявшихся немцами-академиками. Тредиаковский начинает играть видную роль в академической жизни: в 1735 г. произносит программную речь в собрании переводчиков при Ака­демии наук, намечая обширный план деятельности по усовершен­ствованию русского языка; выступает в качестве преобразователя системы русского стихосложения. Но жить и действовать Тредиаковскому пришлось в обществе, населенном прототипами сатир Кантемира.

Великая любительница шутов и шутих, императрица Анна Ивановна и на своего придворного пииту смотрела, как на некую разновидность шута. Взгляд этот был усвоен и ее ближайшим окружением. Нужно было обладать могучим характером и несги­бающейся плебейской гордостью Ломоносова, чтобы сохранить в этих условиях чувство собственного достоинства — заставить уважать себя и свое дело. Тредиаковский, наоборот, был робким и смиренным. Однажды он был жестоко избит известным кабинет-министром Артемием Волынским, обидевшимся на него за сати­рическую песенку. Когда он попытался пожаловаться на это, Во­лынский арестовал его и приказал солдатам избивать его пал­ками. В результате Тредиаковский оказался так искалечен, что врач опасался «загнития» ран — заражения крови: сам же Тре­диаковский, не чая выжить, даже составил духовное завещание, отказав единственное свое достояние — книги — академической библиотеке. Если таково было положение Тредиаковского при дворе, не лучше сложилось оно и в Академии наук. Имея все основания претендовать на профессорское звание, Тредиаковский тщетно домогался этого перед немецкой администрацией Акаде­мии. Он сумел добиться своего права только много позже, уже при Елизавете: в 1745 г. он — «первым из россиян», как подчер­кивает в своем «Словаре» И. И. Новиков, был произведен по вы­сочайшему распоряжению в профессоры. «как латинския, так и российския элоквенции». Однако немецкая академическая «ком­пания» продолжала попрежнему относиться к русскому ученому, насильно введенному в ее среду, с крайним недоброжелательством. Сложились у Тредиаковского весьма враждебные отношения с его товарищами по литературному делу — Ломоносовым и Сумароко­вым. Тредиаковский был замечательным новатором. Но беда его заключалась в том, что и Ломоносов, и Сумароков, пошедшие следом за ним, по путям, им впервые указанным, не только сумели продвинуться на этих путях значительно далее, но и оказались безусловно одареннее его как писатели-художники.

Ломоносов вскоре полностью заменил Тредиаковского как придворного поэта. Теоретические споры между Тредиаковским, Ломоносовым и Сумароковым начались уже в 40-х годах. Сна­чала они носили довольно безобидный характер. Но в 50-е годы споры эти крайне обострились, приняв ожесточенную личную окраску. Немалое участие во всем этом принимали и всякого рода «меценаты» — вельможные покровители изящной словесности, ко­торым нравилось натравливать друг на друга разъяренных «со­чинителей», как они привыкли стравливать своих шутов. В пылу ожесточения Тредиаковский не ограничился пределами только литературной перебранки. Писатель, некогда обвинявшийся реак­ционными церковниками в «атействе», подал донос на Сумаро­кова, в свою очередь, обвиняя его в неверии. «Безбожник и ханжа!» — восклицал в одном из своих негодующе-сатирических обращений к Тредиаковскому Ломоносов. Однако больше всего пострадал от этого сам Тредиаковский. Вокруг него сложилась атмосфера всеобщих насмешек и пренебрежения. В единственном тогда журнале «Ежемесячные сочинения» вскоре перестали печа­тать все, что носило его имя: статьи, стихи. Чтобы быть напеча­танным, ему приходилось посылать туда свои произведения ано­нимно или под чужим именем. Подобного же рода хитростям и уловкам Тредиаковский должен был прибегать и в дальнейшем. Так, ряд своих оригинальных сочинений он опубликовал в своих предисловиях к отдельным книгам переведенной им многотомной древней истории французского историка Роллена. Травля Тредиа­ковского в академических кругах сделалась для него столь невы­носимой, что он вовсе перестал являться в Академию. Ему пригрозили лишить его жалованья. Обращение его по этому по­воду к президенту Академии звучит подлинным воплем отчаяния: «Я несправедливо осужден буду, ежели чрез удержание жало­ванья осужден буду умирать голодом и холодом… У меня нет ни полушки в доме, ни сухаря хлеба, ни дров полена». Однако вопль этот не был услышан. В 1759 г. Тредиаковский вовсе был уволен из Академии. Обиженный, осмеянный, затравленный, Тре­диаковский, по словам одного из современников, «как бы удалился от света, работая как каторжник над переводом произведений Роллена»,

Вдохновляло Тредиаковского горячее патриотическое чувство любви к родине, желание «пользы для всей России», стремление «услужить» «досточтимым по гроб соотечественникам». И в этом стремлении Тредиаковский был неутомим. Написанное им за со­рок с небольшим лет его литературной деятельности исчисляется десятками томов. Одной истории Роллена-Кревье им было пере­ведено 30 томов. Во время пожара рукопись перевода первых тринадцати томов полностью сгорела, и Сизиф-Тредиаковский снова принялся за работу с самого начала. Многое из написанного Тредиаковским так и не появилось в печати, ряд его произведе­ний вовсе утрачен. Все им напечатанное — даже в области соб­ственно художественной литературы—до сих пор полностью не собрано. Отверженным чудаком, в «каторжных» трудах, в же­стокой нужде и тяжких неудачах Тредиаковский умер в Петер­бурге в августе 1769 г. Такова была скорбная и драматическая судьба первого русского литератора-профессионала.

Если домашнее задание на тему: " Василий Кириллович Тредиаковский: жизнь и деятельностьШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.