Учения Конфуция



Однажды Конфуция спросили, в чем состоит знание. Он отвечал: «Употреблять все свои силы к исполнению того, что справедливо и прилично человеку; чтить духов и гениев и держаться в почтительном от них отдалении, - вот что называется знанием» («Лунъ-юй», VI, 20). В другой раз философа спросили, как нужно служить духам и что такое смерть. Он отвечал: «Когда не умеют служить людям, то где уж уметь служить духам; когда еще не знают, что такое жизнь, то где уж знать, что такое смерть».

Один из учеников философа спросил его, сознают ли усопшие, что им прино­сят жертвы и воздают почести. Конфуций отвечал: «Если я скажу, что сознают, то можно бояться, что те, которые исполнены сыновнего благочестия, пренебрегут всеми земными интересами, чтобы служить усопшим родителям так же, как слу­жили живым; если я скажу, что не сознают, то можно опасаться, что дети будут оставлять умерших родителей без погребения. Для тебя не представляется необ­ходимости в непременном решении вопроса, а придет время — сам все узнаешь».

Однажды Конфуция попросили объяснить, что такое «пять Ди» (т.е. духи пяти элементов: дерева, металла, огня, воды и земли). Философ довольно под­робно изложил учение о тех исторических личностях, которые сделались духами элементов, но прибавил, что все это он говорит со слов старых людей.

Однажды ученик Конфуция стал излагать перед ним мистическое учение о соответствии рождений живых существ формулам «И-цзин» и числовым величи­нам, а также зависимость душевных свойств человека от качеств занимаемой им территории. Философ, выслушав до конца, заметил: «Все это я слыхал от стари­ков», и не сказал ничего более.

Из приведенного можно сделать вывод, что Конфуций не желал говорить на метафизические темы, не хотел объяснять того, что ограниченным человеческим разумом объяснено быть не может, а должно быть усвоено верой. Для него при­рода, во всем ее величии и многообразии, представлялась готовым объектом, и вопрос о причинах бытия или целесообразности существования этого объекта как стоящий вне пределов человеческого разума им не затрагивался. Для него про­должение жизни за гробом в качестве духа, требующего жертв, являлось предме­том субъективной веры людей, веры, не требующей ни доказательств как невоз­можных, ни отрицания как вредного.

«Предзнаменования бедствий, — говорил Конфуций, — могут сопровождаться благополучием, а с другой стороны, добрые предзнаменования могут предшество­вать самым страшным несчастьям. Во власти человека вести себя хорошо или дурно; только от его поведения, хорошего или дурного, зависит его собственное благоденствие или несчастье, независимо от всех предзнаменований». Таким об­разом, если сам человек является виновником своего благополучия или бедствий, то рассмотрение условий, при которых можно достигнуть первого и избежать последних, становится существенно важным. «Природа человека, — говорит фи­лософ, — пряма, но если эта природная прямота утрачивается человеком в тече­ние жизни, то прощай благоденствие». Но как же сохранить эту прямоту? Нуж­но, по словам философа, знать правила: «Если почтение к другим не регулировано правилами, то это скучная вещь; если осторожность не регулирована правилами, то это трусость; если храбрость не регулирована правилами, то это мятеж; если природная прямота не регулирована правилами, то это сумасбродство». Знание правил, следовательно, весьма важно. Но откуда же может добыть человек эти правила? Из самого себя при некотором постороннем содействии, отвечает фило­соф: «Учение и учителя, — говорит он, — не дают человеку способностей мыс­лить, рассуждать, поступать свободно и знать свои обязанности: они только помо­гают ему развить эти способности и применить к делу; они направляют его мысли на предметы, которые ему важно знать; они развивают его чувства, смешанно существующие в сердце; они определяют те пути, по которым он должен следо­вать, чтобы исполнить свое предназначение согласно со своими природными каче­ствами и с требованиями, предъявляемыми человеку, особенно живущему в обще­стве. Если в самом человеке заключается семя истинных познаний, то неужели семя это оставалось в человечестве (по крайней мере в Китае) непроросшим до времен Конфуция? Нет, отвечает философ: «Я, — постоянно говорил он окружа­ющим, — не учу вас ничему, чего бы вы не могли знать сами, если бы правильно пользовались способностями своего разума. Нет ничего естественнее, ничего про­ще тех нравственных принципов, которые я вам внушаю. Все, что я вам говорю, наши древние мудрецы раньше нас применяли на деле, и это применение, которое [ в века минувшие было повсеместным, сводится, во-первых, к соблюдению трех основных типов отношений — между государем и подданными, между родителями и детьми, между мужем и женой; во-вторых, к исполнению пяти главнейших добродетелей: человеколюбия, справедливости, твердости относительно установ­ленных обрядов, прямоты сердца, верности.

Таким образом, Конфуций, со стороны положительной, хотел быть филосо­фом этики и политики, хотел быть толкователем тех истин, которые в зачаточном виде есть у всякого человека и которые, будучи известны людям уже в глубокой древности, затемнились силой обстоятельств в умах современников.

Если домашнее задание на тему: " Учения КонфуцияШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.