Учение о «трех штилях»



В своем итоговом филологическом труде «Предисловие о пользе книг церковных», имевшем важнейшее значение для всего дальнейшего развития как языка, так и литературы, Ломоносов разли­чает в «российском языке» три рода «речений» (слов). К первому относятся слова, которые употребляются и в церковнославян­ском, и в русском языке: бог, слава, рука, ныне, почитаю. Ко второму принадлежат те церковнославянские слова, которые хотя и мало употребляются, особенно, в разговорной речи, но «всем грамотным людям вразумительны» — понятны: отверзаю, господень, насажденный, взываю. К третьему роду относятся слова живого русского языка, которых нет «в церковных кни­гах»: говорю, ручей, который, пока, лишь. Особую подгруппу со­ставляют здесь «низкие простонародные слова». Ставятся Ломо­носовым вовсе вне категорий вульгаризмы, однако он допускает и их ограниченное употребление — в народных театральных пред­ставлениях.

Наконец, совсем выбрасываются из языка архаизмы — «не­употребительные и весьма обветшалые» слова церковнославян­ского языка, вроде: обаваю, рясны, овогда, свене и т. п. Столь же, если не еще более решительную борьбу объявляет Ломоно­сов излишним варваризмам, которое «искажают собственную красоту нашего языка, подвергают его всегдашней перемене и к упадку преклоняют».

Соответственно наличию трех родов слов в языке, существуют и три словарно-речевых строя — «штиля»: высокий, посредствен­ный и низкий. Высокий штиль составляется из слов первого и второго рода — «из речений славенороссийских, то есть употре­бительных в обоих наречиях, и из славенских россиянам вразу­мительных и не весьма обветшалых». Посредственный, или сред­ний, штиль должен составляться по преимуществу из речений, употребительных в русском языке (т. е. слов первого и третьего рода), к которым можно примешивать «некоторые речения славенские в высоком штиле употребительные», т. е. слова второго рода, однако, спешит тут же добавить Ломоносов,, «с великою осторожностию, чтобы слог не казался надутым»; равным обра­зом допустимы в нем и «низкие» — «простонародные» слова, од­нако и здесь следует «остерегаться, чтобы не опуститься в под­лость». Низкий штиль составляется по преимуществу из «рече­ний третьего рода», т. е. отсутствующих в «церковнославян­ском» языке, которые могут смешиваться с речениями среднего штиля. От слов, употребительных только в «церковнославян­ском» языке, в нем следует вовсе удаляться; «простонародные, низкие слова» могут употребляться в нем «по рассмотрению».

Самое учение о трех штилях имелось и в прежних школьных пиитиках и риториках. Известно оно было и Тредиаковскому. Однако, теоретически принимая его, Тредиаковский не делал из этого никаких практических выводов: смешивал в своем языке всё во всем. Ломоносов пользуется этим традиционным разгра­ничением в чисто практических целях, внося порядок и ясность в то пестрое смешение русского с церковнославянским и заим­ствованными западноевропейскими словами и оборотами, какое было характерно для языка петровского и послепетровского времени.

К каждому из трех штилей Ломоносов прикрепляет опреде­ленные жанры. Высоким штилем могут и должны писаться «ге­роические поэмы, оды, прозаические речи о важных материях, которыми они от обыкновенной простоты к важному великоле­пию возвышаются». Средним штилем следует писать прежде всего драматургические произведения, «в которых требуется обыкновенное человеческое слово к живому представлению дей­ствия». Однако там, «где потребно изобразить геройство и высо­кие мысли», т. е. в трагедиях, можно употреблять и высокий штиль. Из мелких стихотворных произведений средним штилем должны писаться «дружеские письма, сатиры, эклоги и элегии». В прозе им могут описываться «дела достопамятные и учения благородные» (589). Наконец, низким штилем следует писать комедии, увеселительные эпиграммы и песни; в прозе — друже­ские письма, описания обыкновенных дел. Как видим, здесь Дано четкое соотнесение отдельных литературных жанров с оп­ределенным речевым строем. Требуя удаления из литературного языка ненужных варваризмов и утративших живое общественное содержание устарелых и непонятных читателям славянизмов, Ломоносов вел борьбу за национальную лексику, за националь­ный словарный состав русского языка.

Одновременно с борьбой за утверждение и упрочение нацио­нального словарного состава русского языка Ломоносов стре­мится упорядочить его грамматический строй — принимается за составление первой «Российской грамматики», вышедшей в свет в том же 1757 г. Задачей своей «Грамматики» Ломоносов ставит «измерить» «безмерно широкое поле или лучше сказать едва пре­делы имеющее море» языка, дать «малый и общий чертеж» всей его «обширности». Осуществляет это Ломоносов как подлинный ученый, который усматривает за многообразием явлений некие общие законы, ими управляющие, извлекает из «общего употреб­ления языка» правила, которыми в свою очередь показывает «путь самому употреблению» (предисловие к «Грамматике»). «В условиях послепетровского времени, при хаотической нераз- межеванности литературных стилей, при множестве новых требо­ваний к письменной речи, при торопливости и неряшливости, с которой разрешались подчас проблемы литературного языка,— властные, твердые, накаленные страстью грамматические пред­писания Ломоносова имели жизненно важное значение»,— подчер­кивается в примечаниях к новейшему академическому изданию сочинений Ломоносова. Важнейшее значение «Россий­ская грамматика» Ломоносова сохраняла на протяжении всего XVIII и даже начала XIX в. (выдержала 14 изданий).

Настаивая на необходимости использования «славенского языка» «книг церковных» для русского литературного языка, Ломоносов отнюдь не проповедовал возврата к «глубокословной славенщизне». Наоборот, он считал, что национальный русский литературный язык должен развиваться на основе всех нацио­нальных языковых-источников до простонародных слов включи­тельно. Превосходным по простоте и ясности языком, в котором все время чувствуется живое дыхание русской народной речи, написаны частные письма, отчасти научные работы Ломоносова. Весьма характерно обилие простых народных слов, притом в значительной своей части связанных с трудовым крестьянским обиходом, которые он использует в качестве примеров в своей грамматике (изба, бобыль, лапоть, бадья, амбар, горшок, ковш, сват, кум, сарай, кистень, сарынь, ломоть, копна, квасить, моло­тить и т. д.). Находим у него и большое количество народных пословиц и выражений, которые он очень ценил и собирал, оче­видно, даже предполагая выпустить их отдельным сборником. Сборник «лутчих российских пословиц», составленный Ломоно­совым, до нас не дошел. Но очень вероятно, что он был исполь­зован его учеником проф. Барсовым, который и выпустил первый отдельный печатный сборник русских пословиц («Собрание 4291 древних русских пословиц»). Но для своего литературно-художественного творчества в связи с его основными жанровыми фор­мами (ода, торжественная надпись, поэма, трагедия) Ломоносов избирает преимущественно область «высокого штиля».

Если домашнее задание на тему: " Учение о «трех штилях»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.