Творчество В.В. Капниста



Почти одновременно с наиболее сильной «тираноборческой» трагедией XVIII века — «Вадимом Новгородским» Княжнина — в самом конце века у нас появилась и наиболее яркая и значительная, вплоть до грибоедовского «Горя от ума», стихотворная комедия-сатира «Ябеда», принадлежащая перу Капниста.

Василий Васильевич Капнист (1757—1823), близкий друг и во многом литературный единомышленник Державина, начал свою литературную деятельность в русле «кантемировского», са­тирического течения. Одним из первых его произведений была «Сатира I» (судя по заглавию, за ней должны были последовать и другие), написанная им в 1777 г. и опубликованная в 1780 г. в «Санкт-петербургском вестнике». Перекликаясь с сатирической журналистикой конца 60-х — начала 70-х годов и со стихотвор­ными сатирами Фонвизина, Капнист набрасывает в своей сатире неприглядную картину «сего света» — жизни столичного дворян­ского общества, сравнивая его с «вольным маскерадом», на ко­тором порочные, «закрывшись масками», рядятся под доброде­тельных. Меткий образ «мирского маскерада», который впослед­ствии прочно войдет в арсенал русского критического реализма (вспомним слова пушкинской Татьяны о «ветоши» светского ма­скарада, вспомним название драмы Лермонтова), снова встре­чаем у Капниста и позднее. Особенно энергично ополчается Кап­нист в своей сатире на процветавшие тогда невероятное взяточ­ничество и судебные безобразия, олицетворяемые им в образе судьи с выразительным именем Драч, который «так истцов драл, как алчный волк овец». Здесь уже заложено несомненное зерно будущей «Ябеды» (упоминается в ней и имя Драча). Резко на­падает Капнист на казенно-льстивых поэтов-одописцев, от Васи­лия Петрова, пользовавшегося громкой славой при дворе, до продажного второстепенного стихотворца, издателя безидейного журнальчика «Ни то ни сио» (1769) Василия Рубана. Сатира Капниста вызвала резкие нападки на автора со стороны прави­тельственного лагеря, и это на него подействовало: три года спустя он перепечатывает ее в журнале Дашковой—Екатерины «Собеседник любителей российского слова» в смягченном виде, с устранением слишком очевидных «личностей» и, главное, под красноречиво измененным заглавием «Сатира первая и послед­няя», которое, несомненно, должно было означать его гласный отказ от дальнейшего писания в обличительно-сатирическом роде. Однако выполнить свой зарок он не смог. В том же 1783 г. был .опубликован указ Екатерины о закрепощении украинских кре­стьян. В ответ на это Капнист, хотя он и был украинским поме­щиком, слагает замечательную «Оду на рабство» — самое силь­ное антикрепостническое стихотворение во всей нашей книжной поэзии XVIII в., за исключением написанной как раз около этого времени оды «Вольность» Радищева. Вслед за этим Капнист уехал в свое украинское имение Обуховку, где прожил до самой смерти Екатерины.

Оппозиционность Капниста и на этот раз оказалась не слиш* ком последовательной и глубокой. Три года спустя он публикует другую оду Екатерине, написанную совсем в ином, восторжен­ном духе. Новая ода торжественно называется «На истребление в России звания раба», но вызвана она всего лишь тем, что Екатерина приказала в официальных документах и обращениях на высочайшее имя вместо прежнего «раб» писать «вернопод­данный». Сатирический жар Капниста и теперь не угас: в той же Обуховке им пишется самое сильное его сатирическое произведение — знаменитая «Ябеда». Значительно позднее он со­здает довольно сильную гражданскую «Оду на пиитическую лесть», опубликованную только в наши дни, в издании избранных сочинений Капниста 1941 г. Но все это были отдельные вспышки. В написанных им для себя в последние годы жизни циклах не­больших стихотворных изречений и афоризмов — «Встречные мысли» и «Случайные мысли» — есть следующее характерное четверостишие:

  • Всяк любит искренность; всяк говорит: будь прям;
  • А скажешь правду — по зубам.
  • Что ж делать? — Возносить моленье.—
  • О боже! положи устам моим храненье.

В основном положил печать на свои уста и Капнист-поэт. Он уходит в себя. Его поэтической сферой становятся по преимуще­ству «простые напевы» «чувствительного сердца», «воспевание любви и дружбы», изящный эпикуреизм, довольство малым, мир­ное наслаждение немудреными радостями всего сущего. В одной из своих «горацианских од» (переводы и подражания Горацию составляют один из центральных разделов его творчества), «Же­лания стихотворца», поэт, противопоставляя себя «наперсникам счастья», пишет:

  • Но я, я сыт укругом хлеба,
  • Доволен кружкой кислых щей,
  • И больше не прошу от неба.
  • Как чтобы в бедности моей
  • Хранило мне здоровье цело,
  • Ум свежий и душевный мир:
  • И век пресекло б престарелой
  • Бесчувственный ко звуку лир.

В другой «горацианской оде», «Певцу Фелицы», обращенной непосредственно к Державину и опубликованной в 1805 г., Кап­нист подчеркивает свое полное равнодушие к политическим бурям и потрясениям, к историческим судьбам мира.

В противовес «российским орлам» — вдохновенным певцам славы и «великих дел» Ломоносову, Державину — себя как по­эта Капнист сопоставляет с пчелкой, которая «смеет жужжать» лишь тихую песню, сравнивает с «легкокрылым мотыльком».

В одном из наиболее характерных и удавшихся стихотворений Капниста «Обуховка», посвященном описанию жизни поэта в из­любленном своем украинском поместье около Полтавы, на берегу реки Псел, рисуются переживания лирически углубленного в себя мечтателя, уединившегося в сельский «приютный дом под соло­мой». Однако при всей своей близости к поэтике сентиментализма и возникающего на ее почве мечтательного романтизма в духе молодого Жуковского Капнист сумел сохранить и те качества, которые вынес из тесного и длительного литературного общения с античными авторами: художественное изящество и простоту языка, пластичность образов, чувство меры. «Стих его отличался необыкновенною легкостью и гладкостью для своего времени. В элегических одах его слышится душа и сердце»,— отзывался о поэзии Капниста Белинский. Именно Капнист явился наиболее непосредственным зачинателем нашей «легкой поэзии» первых десятилетий XIX в., тем соединительным звеном, которое связало классицизм XVIII в. с элегической анакреонти­кой Батюшкова. Однако самым ценным и значительным в лите­ратурной деятельности Капниста была не лирика, а его комедия- сатира «Ябеда».

«Ябеда» была подсказана Капнисту его непосред­ственным соприкосновением с тогдашним судо­производством. С 1786 г. ему пришлось продолжить тяжебное дело, начатое еще его матерью, с некоей помещицей, присвоившей себе одно из их имений. Тщетно Капнист взывал к «справедли­вости»: дело без всякого результата тянулось десятилетия. Лич­ный опыт поэта, столкнувшегося со всей «гнустностью мздоим­ства и ябеды», господствовавших в судах того времени, дал ему возможность особенно ярко и убедительно развернуть в резких сценических образах и как бы художественно подытожить одну из основных тем как народной сатиры, так и сатирической лите­ратуры XVIII в. Капнист выводит на сцену «шайку» судейских чиновников — от председателя судебной палаты до ее секретаря, представляющих собой банду беспардонных взяточников и мо­шенников, которые за деньги делают все, что хотят, нагло «кру­тят» указы в нужную им сторону, умеют такой «закон прибрать», чтобы оправдать виноватого и сделать невинного виновным. Кап­нист знакомит зрителей с персонажами своей пьесы, начиная уже с перечня действующих лиц, для которого им подобрана целая красноречивая серия имен-характеристик: председатель граждан­ской палаты — Кривосудов, прокурор — Хватайко, секретарь — Кохтин, члены — Бульбулькин, Атуев и т. д. Это предварительное знакомство расширяется и углубляется в беспощадной характе­ристике, которую дает представителям правосудия один из второ­степенных работников суда, единственный честный человек из всех судейских, Добров, воочию видящий всю гнусность того, что творится вокруг, но бессильный чем-нибудь помешать этому. «Из­рядно эту мне ты шайку описал! Какая сволочь!» — замечает на это Доброву жертва неправосудия Прямиков. Затем показывается в действии механизм тогдашнего судопроизводства. Перед зрите­лями проходит яркая картина пьяной оргии в доме председателя суда Кривосудова, на которой подкупленными судейскими пред­решается участь Прямикова. В разгаре ее участники исполняют своеобразный гимн взяточников. Запевает прокурор Хватайко: Бери, большой тут нет науки; Бери, что только можно взять. На что ж привешены нам руки, Как не на то, чтоб брать? Все остальные дружно и с увлечением подхватывают: «Брать, брать, брать!»

В рукописи сцена пирушки судейских была дана еще острее. Кривосудов просит свою дочь, добродетельную Софью, спеть го­стям. Та, аккомпанируя себе на арфе, поет, очевидно, вывезен­ный ею из института сентиментально-хвалебный романс в честь царицы, сопровождавшийся припевом: «Воспоем тьму щедрот ||Нашей матери царицы, || Что под свой покров берет || Вдов, убогих и сирот». На фоне происходящего все это должно было звучать злейшей насмешкой, тем более что последние слова припева перекрывались громким хором судейских: «Помути, гос­подь, народ, || Да накорми воевод», после чего следовала ре­марка: «София с арфой поспешно уходит». Не удивительно, что автора заставили вычеркнуть весь этот эпизод. В последнем, пятом действии на сцене происходит и само судебное заседа­ние — злая и смелая пародия па подлинное судопроизводство. Вопреки тому, что все права бесспорно на стороне Прямикова, участники заседания без всякого колебания подписывают реше­ние в пользу его противника, носящего выразительную фамилию Праволов. В самом конце пьесы порок наказывается и доброде­тель торжествует. Неожиданно приходит бумага из Сената, тре­бующая взятия ябедника Праволова под стражу, и другая, со­гласно которой вся гражданская палата отдается под суд. Но чисто механический характер подобной развязки был слишком очевиден. Да и в иронической заключительной реплике, которую подает Добров, подхватывая слова служанки Кривосудова Анны: «Авось либо и все нам с рук сойдет слегка», зрителям прямо под­сказывается, что так оно и случится:

  • Впрям: моет, говорят ведь, руку-де рука,
  • А с уголовного гражданская палата,
  • Ей-ей, частехонько живет за панибрата.
  • Не то при торжестве уже каком ни есть...
  • Под милостивый вас поддвинут манифест.

Не удивительно, что когда писавшаяся в течение ряда лет (была задумана, возможно, еще в конце 80-х годов, закончена, повидимому, в 1793—1794 гг.) «Ябеда» появилась в 1798 г. на сцене, она имела шумный успех у публики, но вместе с тем вы­звала бурное негодование со стороны правящих бюрократических кругов. В результате, после четырех представлений, пьеса была - «высочайше» запрещена; отдельное издание, изуродованное цен­зурой, несмотря на посвящение Павлу I, было конфисковано, а об авторе пошли даже слухи, что он сослан в Сибирь. На публичной сцене «Ябеда» была возобновлена только в 1805 г.

Комедия Капниста, по словам Белинского, «принадлежит к исторически важным явлениям русской литературы, как смелое и решительное нападение сатиры на крючкотворство, ябеду и ли­хоимство, так страшно терзавшие общество прежнего времени». Пьеса Капниста имела и немалое историко-литературное значение. «Ябеда» написана по всем правилам классицизма. Сам Капнист преемственно возводит ее к комедиям Княжнина. Но в рамках «классической» комедии Капнисту удалось дать пьесу, -насыщенную большим и правдивым социальным содержанием. Провинциальный город «Ябеды» и его хозяева-чиновники пред­ставляют собой широкое обобщение бюрократической действи­тельности того времени, являясь прямым предварением города гоголевского «Ревизора». Островский вложил гимн взяточников из комедии Капниста в уста одного из персонажей своего «Доход­ного места». Чернышевский вспоминал об «Ябеде» в связи с «Гу­бернскими очерками» Салтыкова-Щедрина.

По сравнению с комедиями Княжнина «Ябеда» Капниста на­писана еще более «простым разговорным наречием», т. е. еще более реалистичным языком, с еще большим использованием по­словиц, народно-поговорочных выражений, народных слов и т. п., хотя подчас автор и злоупотребляет областными словечками — диалектизмами («зетить» — высматривать, «щечить» — брать, по­живиться и т. п.). В свою очередь многие отдельные стихи и вы­ражения «Ябеды», по свидетельству современников, сделались народными — получили широкое пословичное распространение.

Если домашнее задание на тему: " Творчество В.В. КапнистаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.