Творческая деятельность Ирчана в Америке



Нельзя не учитывать и тех специфических условий, в каких проходила творческая деятельность Ирчана в Канаде. Вокруг беспрепятственно действовали украин­ские националисты. Прогрессивное украинское движение подвергалось разного рода притеснениям и ограничени­ям, оно остро нуждалось в сознательных, убежденных пропагандистах и агитаторах. Именно таков был Миро­слав Ирчан. И на публичных трибунах, и за письменным столом — везде он чувствовал себя солдатом революции, призванным нести людям правду, рассеивать вражескую ложь, будить гнев в сердцах простых тружеников. Где уж тут думать о совершенном, монументальном искус­стве? Не было времени, да и возможности заниматься ювелирной отделкой деталей, тщательно выписывать ка­ждую мелочь, погружаться в психологические глубины, раскрывать наитончайшие нюансы переживаний и на­строений героев. Писатель стремился как можно актив­нее вмешаться в окружающую жизнь. Он прежде всего заботился о том, чтобы слово его разило противника, было правдивым и наступательным.

Редко случалось, чтобы писатель годами вынашивал свои творческие замыслы, как это произошло с пьесой «Семья щеточников». Чаще всего его пьесы были опера­тивным откликом на жизненные явления, оружием непо­средственного вмешательства в ход событий. Так, в част­ности, было и с пьесой «Подпольная Галиция».

Все чаще печатались в прогрессивной прессе сообще­ния о массовых арестах революционных рабочих и кре­стьян Западной Украины. В проведении этих арестов по­лиции активно помогали хорошо обученные шпики и пролокаторы, которых специально забрасывали в ряды подпольщиков. Необходимо было усилить революционную бдительность, раскрыть и осудить позорную деятель­ность провокаторов. Ирчан решил показать на сцене ге­роизм побратимов, подпольщиков, обличить кровавые дола палачей из дефензивы. Драматург перечитал все, что печаталось о политических процессах в Галиции, в Польше, знакомился с официальными отчетами и свиде­тельствами очевидцев, изучил и подпольную революци­онную литературу, не раз встречался с людьми, которые приехали в Канаду, а ранее принимали активное участие в революционном движении Западной Украины.

Хорошо зная местные условия, обстоятельства и ха­рактер подпольной работы, жизнь революционеров, Ир­чан создал действенное, напряженное драматургическое повествование о подпольной Галиции. Пьеса привлекла внимание не только прогрессивных читателей и зрите­лей. Ею заинтересовались и особы официальные (вице- консул панской Польши в Виннипеге терпеливо сидел на премьере, хотя любительский спектакль закончился око­ло двух часов ночи), а также буржуазная пресса. Так, одна из местных газет возмущалась: «В «Подпольной Галиции» автор показывает, как коммунисты борются с агентами польской полиции, но ведь тем самым он учит наших рабочих, как им бороться с канадской полицией».

Драматург несомненно призывал подпольщиков быть бдительнее, противостоять провокациям полиции, а это, конечно, не по вкусу пришлось охранителям буржуаз­ного порядка.

Подлинное знание и общей атмосферы, и всех дета­лей деятельности революционного подполья позднее по­могло М. Ирчану написать еще одну пьесу на эту же тему — драму «Плацдарм». В ней отражены некоторые черты революционного движения на «польских окраи­нах», показаны и героические подпольщики, и те, кто проводил кровавые экзекуции в Галиции.

Документальную основу имеет и пьеса «Радий». Толчком к написанию этой драмы также послужила га­зетная хроника. В коммунистической прессе время от времени начали появляться сообщения о непонятных за­болеваниях рабочих на часовой фабрике в городе Нью-Оренджи. Таинственный недуг обнаруживался после четырех-пяти лет работы на этой фабрик. Сначала люди жаловались на зубную боль, а затем больные буквально разлагались, их тело, кости полностью разрушались. Медленно умирали несчастные жертвы, умирали в не­имоверных муках. Долгое время не могли установить причины страшной болезни. Тайна была случайно разга­дана ассистентом фабричного врача. Людей убивал ра­дий, систематически попадавший в организм рабочих, когда они на циферблатах часов выводили цифры.

М. Ирчан, внимательно наблюдая жизнь рабочего класса, тщательно изучал все формы и виды капитали­стической эксплуатации: он не мог не заинтересоваться извещением о загадочных заболеваниях. Писатель начал собирать материалы об этом зловещем недуге. Он на время превратился в историка медицины — изучал тече­ние болезни, данные диагнозов, знакомился с объектив­ными и субъективными свидетельствами, собирал фото­графии, записывал фамилии тех, кто был отравлен и болел, кто умер, не проходил мимо ни одной самой мель­чайшей подробности этой мрачной истории. «Трагедию рабочих из Нью-Оренджи, — позднее писал автор «Ра­дия», — я передал в пьесе почти без каких-либо своих добавлений. Сюжет здесь настолько правдив, что даже большинство действующих лиц названы в пьесе так, как их и называли в жизни».

Вооруженный документами, фактами, драматург и написал произведение, которое сегодня звучит, пожалуй, еще более актуально, остро, даже чем в те годы, когда пьеса эта создавалась. Ведь затем мир стал свидетелем трагедии Хиросимы и Нагасаки и теперь знает, чем угро­жает человечеству атомная и термоядерная война, что несет с собой атомная радиация.

М. Ирчан изучал жизнь глубоко и основательно, стре­мясь создать произведения правдивые, достоверные во всем — от основной идеи и до мельчайших художествен­ных деталей. Не только пьесы М. Ирчана имели перво­источником реальные факты. Случаи из жизни легли в основу многих из его прозаических произведений — об­личительного романа «Акулы», очерка «Из прерий Ка­нады в степи Украины» и глубоко гуманистического рас­сказа «Смерть Асуара».

Читая автобиографические заметки М. Ирчана, не­вольно вспоминаю одну свою беседу с писательницей Мариэттой Шагинян. В далекие уже журналистские мои годы, когда работал я в украинской газете «Вісті» ЦИК УССР, довелось мне встретиться в Баку с М. Шагинян, которая приехала туда от московских «Известий». Мы оба собирали материал для очерка о новой судьбе азер­байджанской женщины. Тогда-то опытная писательница и рассказала: «Если мне нужно написать очерк, я соби­раю материал для рассказа. А создавая рассказ, имею запас фактов, которых хватит и для крупного романа. Если же приступаю к роману, у меня накоплен материал па полное собрание сочинений...»

Весьма характерное признание для писателя, который умеет наблюдать, глубоко вглядываться в конкретные жизненные явления. А не так ли трудился и Мирослав Ирчан? О чем бы ни писал этот ненасытный, жадный к работе художник, в годы зрелого своего творчества, все у него пронизано дыханием реальной жизни.

Если домашнее задание на тему: " Творческая деятельность Ирчана в АмерикеШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.