Трагикомедия «Маклена Граса» М. Кулиша



После драмы «Прощай, село» М. Кулиш делает ко­роткую паузу, прерывает работу над произведениями, освещающими советскую жизнь, и впервые в своей твор­ческой биографии обращается к зарубежной действитель­ности. Прочитав в иностранной хронике о самоубийстве какого-то коммерсанта ради получения страховки — дра­матург решает на эту тему написать пьесу. В результате появилась трагикомедия «Маклена Граса», поставлен­ная на сцене «Березиля» осенью 1933 года (главная роль предназначалась для В. Чистяковой). Трагическое здесь переплетается со смешным, патетика соседствует с буф­фонадой, сатира — с лирикой.

Трудно обнаружить в этой пьесе наличие какого-либо положительного идеала (единственный выведен­ный здесь революционер Окрай является героем невиди­мым), но зато в полный голос осуждена драматургом буржуазная мораль.

Положив в основу пьесы реальное событие, писатель переосмыслил его и страшное представил в комическом виде. И справедливо. Еще Горький предостерегал, что буржуазия с ее низменными, корыстными интересами не может дать героев для трагедии. М. Кулиш ядовито раз­венчал в своей пьесе маклера Зброжека. Его все же уби­ла — и не за плату, а из жажды мести — тринадцатилет­няя дочка безработного Стефана Граса — Маклена, что жила в подвале дома, арендованного Зброжеком. Уби­вая, она предупредила: страховые деньги за маклера ни­кто не получит, поскольку отец ее расскажет агентству о шулерстве покойного.

Ситуация, что и говорить, трагикомическая! Вокруг аферы Зброжека и развертываются события пьесы, и основные (связанные с семействами Зброжека и Грасы), и побочные (встреча Маклены с безработным музыкан­том-виртуозом Игнатием Падуром и т. д.).

Автор позаботился о том, чтобы полностью обнажить торгашеское нутро Зброжека, который из воздуха «гнал деньги», пытался заработать даже на собственной смер­ти, а в предсмертные минуты хотел постыдно обмануть девушку — пообещал пятьсот злотых за собственное убийство, а дал значительно меньше. «Без денег и при солнце темно» — вот меркантильная философия бесстыд­ного спекулянта. «Разве может быть бог без ксендза, пан без лакея, генерал без адъютанта... Мир без макле­ра?»— вполне серьезно спрашивает Зброжек — типич­ный представитель того общества, где все продается и покупается, где все делается за деньги, ради наживы. Мир для зброжеков — круглый, как монета, и все на земле, да и сама земля, крутится, катится, как круглая золотая денежка (аналогичный мотив звучит в «Бориславских рассказах» И. Франко и в написанной на их основе «Бориславской трагедии» Ю. Дольд-Михайлика).

Угрюмый мир, где властвует чистоган, изображен драматургом во всей его непривлекательности. Вспомним хотя бы эпизод, где показано, что только в собачьей ко­нуре смог найти пристанище Падур, что лишь собака пустила к себе бездомного человека!

Если в образе безработного музыканта предстает личность безвольная, опустошенная жертва буржуазного строя, человек, что верит в фатум, в свою обреченность, то в судьбе дочери безработного Маклены Граса, кото­рая пошла на улицу торговать своим телом, показана иная, но тоже типическая драма капиталистического об­щества. Индивидуальный террор, какой избрала Маклена, не является, конечно, разумным способом борьбы с социальными злом и несправедливостью. Однако ве­ришь в будущее прозрение девушки — недаром же она так увлеченно интересуется революционным движением, теми, кто сражается с миром гнета и произвола.

У новой пьесы М. Кулиша, полной крылатых афори­стических изречений, звучных монологов (их тут даже больше, чем необходимо), много общего с драматургией М. Ирчана — и в проблематике, и в жизненном мате­риале. Ведь и в драмах М. Ирчана мы зачастую встре­чаемся с конфликтами, столкновениями жильцов разных этажей одного и того же дома («Семья щеточников»), и в них действие происходит в белопанской Польше, и там фигурируют социальные типы вроде Зброжека и Маклены, Анели и Зарембского.

Впрочем, господа Зброжеки существовали не только в буржуазной Польше, они обосновались и в современ­ной Америке. Ведь в пьесе «Смерть коммивояжера» А. Миллера почти, что повторяется основной сюжетный мотив «Маклены Граса». И тут маклер кончает само­убийством ради того, чтобы родственники получили стра­ховку.

Драма «Маклена Граса» — ее события, конфликты, герои — вновь свидетельствует, насколько основательно М. Кулиш был знаком с историей, социологией, класси­ческой философией, с музыкой и живописью. Благодаря талантливой этой пьесе мы глубже познаем непреодоли­мые еще противоречия буржуазного образа жизни, зна­комимся с новыми человеческими характерами.

По сути говоря, против пережитков капиталистиче­ского прошлого автор выступал во многих своих произ­ведениях на темы советской действительности («97», «Коммуна в степях», «Так погиб Гуска», «Патетическая соната», «Прощай, село» — вплоть до последней извест­ной нам пьесы «Вечный бунт»). Центральные герои «Веч­ного бунта» — Ромен и Байдух — в правоопгюртунистическом своем бунтарстве также отразили идеологию соб­ственника, вышибленного из всех его фортеций.

И то, что один из героев — Ромен — обряжен в пыш­ные романтические одежды, никак не может скрыть его реакционности. За громкими призывами Ромена («птицы вечного бунта поют и на заре новых эпох», «да здрав­ствует мятежность мысли, вечный бунт») скрыты упа­дочные настроения изверившегося в революции мелко­буржуазного нытика. Впоследствии Ромен, как и носи­тель ядовитого скептицизма Байдух, докатывается до открыто вражеской агитации и решает даже удрать за рубеж.

Правда, у самой границы Ромен переживет душевный кризис, он возвратится назад на завод, с тем, чтобы чест­но трудиться на благо родного народа. Представить себе, каков будет дальнейший жизненный путь героя, трудно, ведь пьеса завершается смутным, неопределенным фина­лом — заводской охранник задает вопрос по телефону: «Я спрашиваю, пропустить или нет?»

Мы не слышим ответа заводского начальства. Не рас­крывает своей позиции и автор — поверить ли Ромену на слово или нет, дать ли ему возможность внутренней пере­стройки или прогнать его прочь? Из размышлений героя да из его открытых высказываний как бы вытекает, что Ромен осознал порочность своего поведения, попытается перейти на иные политические рельсы, встать рядом со строителями новой жизни — Майкой, Гайкой, Трофимы, чем и другими. Как бы в будущем ни сложилась судьба Ромена (Байдух во время бегства был убит пулей погра­ничника), однако зла он натворил немало, много посеял отравленных зерен. В образах Байдуха и Ромена вскры­вается автором идеология правооппортунистических эле­ментов, которые выступали против индустриализации страны, против «чрезмерных» темпов социалистического строительства, брали под свою защиту кулака, отстаива­ли дедовские порядки и обычаи.

Особо ярым врагом нового мира проявил себя Бай­дух. Он-то и сделал сына местечкового «шкраба» — не­стойкого, мелкобуржуазного интеллигента Ромена — сво­им единомышленником. Духовное падение Ромена нача­лось с иронии, сомнений, зубоскальства, с претензий на свободомыслие, а закончилось изменой родине. Такова уже логика развития любой оппозиции.

Нельзя упрекнуть автора в том, что в пьесе не проти­вопоставлены ядовитой пропаганде «вольнодумцев» вер­ные воззрения героев. Тут, как никогда, активно дей­ствуют и громогласно выступают сознательные партий­цы: Гайка, комсомолка Майка, рабочий Трофимыч. Это они и их друзья дают повсюду решительный отпор оппор­тунистам — и на заводе, и на селе, куда герои были по­сланы для организации хлебозаготовок и проведения перевыборов в Советы (кстати, кое-кто из сельских пер­сонажей, с кем и смыкаются оппортунисты, особенно «босой» кулак Мартюк, напоминают аналогичных героев из «Диктатуры» И. Микитенко: Чирву-Козыря, Пивня и других. Да и сцена собрания кое в чем перекликается с подобной же сценой микитенковской пьесы).

Клеветнические оговоры оппортунистов не остаются в пьесе без ответа, они опровергаются — и довольно ре­шительно — положительными героями произведения. Черные сны ликвидаторов и нигилистов («вдруг вижу — месяц крошится, падает. Темно. Какая-то катастрофа в мирозданье», — рассказывает Ромен) сменяются светлы­ми виденьями советских патриотов («А мне присни­лось, — говорит комсомолка Неонилка, — ...будто кру­гом строительные леса, высокие здания и светает раннее утро»).

Ирония не является в пьесе Н. Кулиша прерогативой лишь «опровергателей». Владеют иронией и положитель­ные герои. «Всякое там в пролетариат проскользнуть хо­чет», — язвительно замечает Ромену сторож с трактор­ного завода, где происходят основные события пьесы. Однако насмешки Ромена чрезмерно уж злы и колючи, полны темных намеков, и автор слишком уж щедро пре­доставляет своим героям трибуну для ревизионистских высказываний. Не сумел драматург и сюжетно развен­чать отщепенцев советского общества. Байдух умирает там, где совершил измену, а Ромен молниеносно раска­ивается — и все. А ведь следовало бы ему изведать всю горечь народного осуждения, да, видать, чем-то этот ге­рой задевал душевные струны самого драматурга, от­несся он к Ромену очень уж по-доброму.

После «Патетической сонаты» пьеса «Вечный бунт» для Н. Кулиша явилась новой попыткой рассчитаться со своими ошибочными идейными воззрениями, с тем самым интеллигентским скепсисом, какой подтачивал писателя изнутри, мешал ему прочно утвердиться на лесах новых социалистических строек. Пленник романтических химер Илько (если только вовремя он не осознает ложности своего пути) может превратиться в Ромена — вот что хотел драматург поведать своим новым произведением.

Образом Ромена автор предостерегает и себя и дру­гих — вот что может произойти с людьми, которые во­дятся с разного рода отступниками, ретивыми критика­нами, теряют ясность мысли, начинают смотреть на мир сквозь черные очки, соскальзывают в политике на околь­ные пути. Ромен несколько иной по своей социальной и политической сущности, чем Илько. Он совсем не пас­сивный лишь мечтатель, но активный идеологический противник. И осуждение его должно быть еще более без­жалостным, острым. Но чрезмерная авторская чуткость спасает героя от заслуженной кары. Отсюда и финал пьесы со знаком вопроса — и буквальным, и образным, отсюда и несомненная амнистия героя, страстная автор­ская надежда на его окончательное прозрение, искрен­нюю и решительную перестройку.

В пьесе «Вечный бунт» драматург широко использует художественные приемы предыдущих пьес, особенно «Патетической сонаты». Тут мы находим и взаимохарак­теристики действующих лиц, и непосредственное автор­ское вмешательство в развитие событий, развернутые размышления героев, увлечение формой драматургиче­ского повествования, частое обращение к внутренним монологам, повторение отдельных поэтических символов (особенно образа рассвета). Разговоры и тут преобла­дают над действием и поступками героев.

Определенным творческим сдвигом у Н. Кулиша яви­лось то, что он впервые избрал местом действия завод, крупным планом воссоздал образы рабочих, опоэтизиро­вал индустриальный труд.

В теперешнем своем виде драма «Вечный бунт», да­тированная 1933—1934 годами, очевидно, представляет собой один из вариантов незавершенного еще произве­дения, первоначальный набросок будущей пьесы. Драма­тургия ее слаба. Наверное, еще были бы произведены коренные изменения и в содержании, и в композиции за счет уточнения линии конфликта, дорисовки человече­ских образов, большей ясности в авторском отношении к событиям и героям.

Если домашнее задание на тему: " Трагикомедия «Маклена Граса» М. КулишаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.