Стиль творчества Тредиаковского



Непоследовательность, путанность, противоречивость мировоззрения в полной мере дают себя знать и в крайне своеобразном стиле творче­ства Тредиаковского.

Последующая оппозиционность Тредиаковского тому самому придворному обществу, «новоманирно» — галантным жаргоном ко­торого он стремился писать «Езду в остров любви», сказалась и на его стиле. «Учительным», гражданским тенденциям, возни­кающим в творчестве Тредиаковского, более соответствовала торжественно-приподнятая и вместе с тем глубокими корнями связанная с древней литературной традицией «славянская» речь, вполне соответствовавшая и все усиливавшимся богословским элементам его мировоззрения. И вот в его языке снова обнару­живается резкий возврат к столь решительно было отвергнутой им «глубокословной славенщизне». Наряду с этим в его стихо­творную речь характерно вторгается демократическая «просто­народная» лексика. Во всем этом еще не было ничего дурного. Вовсе отрекаться от «славенщизны», т. е., в пору Тредиаковского, почти от всего нашего книжно-литературного наследия, можно было только в пылу боевого полемического задора. Несомненно прогрессивным, способствующим демократизации литературной речи было и появление в языке Тредиаковского народных эле­ментов. Путем синтеза книжной традиции и живой устной народ­ной речи шли сыгравшие такую важную роль в развитии рус­ского литературного языка Ломоносов и Пушкин. Бедой Тредиаковского было то, что вместо такого законного синтеза его стихотворная речь являла собой беспорядочную механическую смесь: в стихах его русское и церковнославянское, книжное и живое, просторечное и даже простонародное смешивались самым пестрым, причудливым, подчас, можно сказать, прямо варвар­ским образом. («Но исполнь ядрености, пхая их отревает»; или: «Боги, все животы надрывая, смеялись»). Все это порой при­дает стихам Тредиаковского характер какой-то языковой ка­кофонии.

Уже Ломоносов с самого начала упрекал Тредиаковского за наличие в его стихах так называемых «затычек», т. е. лишних, ненужных слой, вставляемых в строку лишь для соблюдения раз­мера, заполнения метрических пустот. Иногда целые строки Тре­диаковского представляют собой сплав таких ничего не знача­щих «затычек». Отсюда необыкновенная многословность Тредиа­ковского. Мы наглядно убедимся в этом, если сопоставим переложения одного и того же псалма, сделанные в порядке не­коего поэтического соревнования Тредиаковским, Сумароковым и Ломоносовым: у Ломоносова его переложение заняло шестьдесят стихов; у Сумарокова — шестьдесят шесть; у Тредиаковского — целых сто тридцать. Как вспомним, Кантемир, опираясь на ла­тинских авторов, отстаивал право поэта на необычную расста­новку слов — инверсию, считая, что она украшает поэтическую речь, сообщая ей особую специфичность. Тредиаковский возводит это право в неограниченный произвол. В соединении с искус­ственно затрудненным синтаксисом это делает многие его стихи почти непонятными русскому читателю. Вообще сознательное усложнение, запутанность, как бы намеренная затрудненность являются отличительными чертами и языка, и стиля Тредиаков­ского. Сюда же присоединяется нарочитая манерность. В одной из своих статей («О беспорочности и приятности деревенския жизни», 1757 г.) Тредиаковский подчеркивает, что он предпочи­тает естественному пейзажу «простаго и почитай грубого виду, не знающего красот кроме природных и не заемлющего ничего у искусства», пейзаж «деревни, поля, да позволится сказать, расчесанного, наряженного, убранного и почитай я выговорил вырумяненного благоличия». Создание из естественности и красоты «вырумяненного благоличия» — в этом Тредиаковский и усматривал одну из основных задач искусства.

Манерность, кричащая стилистическая пестрота, многословие, крайняя запутанность синтаксических конструкций сообщали сти­хам Тредиаковского характер гротеска, делая их весьма удобным объектом для пародирования. Пародии на них и не замедлили появиться. Некоторые из них подчас принимались за стихи са­мого Тредиаковского, что не удивительно, поскольку многие его стихи и сами по себе выглядят, как пародии. Вот, например, как описывает он наступление весны в оде «Вешнее тепло»:

  • То славий, с пламеня природна,
  • В хврастинных окутавшись кустах,
  • Возгласностию, коя сродна,
  • К себе другиню в тех местах
  • Склоняет толь, хлеща умильно,
  • Что различает хлесть обильно.

Равным образом новые научные представления и философ­ские идеи облекаются Тредиаковским в формы, в какой-то мере возвращающие нас к временам схоластического классицизма XVII в. и риторической витиеватости проповедников до Феофана Прокоповича. Зато после чтения Тредиаковского начинаешь по настоящему ощущать и понимать все огромное значение работы по установлению русского национального литературного языка, которую проделал его младший современник Ломоносов.

Все эти черты и особенности, свойственные языку и стилю Тредиаковского, ярко сказались и на самом значительном во всех отношениях и самом «крамольном» его произведении — «ироической пииме» «Тилемахида» (вышла в свет в 1766 г., за три года до смерти Тредиаковского и появления первого сатириче­ского журнала Новикова).

Если домашнее задание на тему: " Стиль творчества ТредиаковскогоШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.