Среди первых запевал (М. Ирчан)



Историку украинской советской драматургии не труд­но установить подлинную роль и значение М. Ирчана как автора боевых и «ходовых» пьес. Стоит только вспо­мнить, когда, в каких социальных условиях, при каких литературных обстоятельствах начинал свой творческий путь писатель, один из основоположников украинской советской драматургии. И не просто один из ее запевал, а драматург, который тему революции сделал генераль­ной темой своего творчества. Начиная с «Бунтаря», на­писанного во время войны с белополяками, в перерывах между боевыми операциями, — пьесы Ирчана восслав­ляют героику революционной борьбы, доказывают неот­вратимость социальных перемен, неизбежность краха общественной формации, основанной на принципах чело­веческого неравенства, рабства, богатства и нищеты. Ре­волюционный пафос характерен для ведущих пьес М. Ирчана, которые обогатили украинскую драматур­гию новыми идейными мотивами, новым жизненным ма­териалом, новой проблематикой. Кроме одноактной пье­сы «Мастер Чирняк» Йвана Франко, драмы М. Старицкого «Крест жизни» и некоторых других пьес, в дорево­люционной украинской драматургии, по сути, не было произведений для сцены, посвященных исследованию разрушительных сил промышленного капитализма, по­казу подъяремной жизни рабочего класса. М. Ирчан выступил здесь подлинным новатором. Непримиримые конфликты в современной капиталистической действи­тельности в основе его пьесы «Безработные» (1923). Эта тема широко развернута и в других произведениях, та­ких, как «Семья щеточников» и «Яд».

Конечно, среди пьес, появившихся в первые годы ре­волюции, были произведения, где, хотя и в схематически обрисованных героях, плакатных ситуациях все же воз­никал чудовищный облик буржуазного мира. Однако только М. Ирчан да, пожалуй, М. Кулиш («Маклена Тра­са») оказались теми драматургами, в чьих пьесах пороки буржуазного общества нашли воплощение исторически конкретное, эмоционально ощутимое.

Так называемая «западная тема» активно разрабаты­валась М. Ирчаном. На украинской сцене в его пьесах появилось немало любопытных, а подчас и уникальных человеческих характеров. Тут и мужественные револю­ционные бойцы, подпольщики из капиталистических стран, и разнообразные противостоящие им социальные типы. Убежденный коммунист Ярослав Жванский («Бун­тарь»), и анархиствующий Неизвестный («Безработ­ные»), повстанцы Шеремета и Мельничук из «Двенадца­ти» и размышляющий Ивась из «Семьи щеточников», подпольщик Крышка из «Плацдарма» и организатор за­бастовки батраков Николай в пьесе «На полпути» — все это были новые и оригинальные художественные образы. Редко когда в пьесах Ирчана не действуют предатели, что проникли в ряды революционеров. Они фигурируют и в «Бунтаре», и в «Подпольной Галиции», и в «Плац­дарме». Кроме того, драматург показал нам и тип доста­точно распространенный в буржуазном обществе — тип политического ренегата и соглашателя, грязного дельца в рабочем движении, вроде националистического обман­щика, шарлатана Здирки, из сатирического памфлета «Товарищество «Пшик». Драматургические произведе­ния писателя можно разделить на две группы: пьесы об освободительном движении в Галиции и пьесы о буржу­азной действительности.

Революционная направленность драматургии М. Ир­чана отчетливо проступает уже в ранней его драме «Бун­тарь» (1920). В те времена на Украине мало еще появ­лялось подлинно художественных пьес на современную тему. Создавались чаще всего поверхностные агитки на «злобу дня» или исторические абстрактно-символические драмы, далекие от действительности. В среде старших опытных драматургов был некоторый разброд: одни на­ходились в плену различного рода ложных иллюзий, дру­гие выступали скорее свидетелями, нежели участниками великих социальных событий и предавались «беспред­метной революционности», как удачно охарактеризовал это явление Ю. Смолич в своей статье «Драматургиче­ская литература наших дней» («Червонный шлях», 1927, № 4).

А новый рабоче-крестьянский зритель, который за­полнил театры, властно требуя зрелищ, какие были бы созвучны его мыслям и переживаниям, хотел видеть на сцене героику революционных свершений, кипение мя­тежных страстей, пафос высоких подвигов, романтику побед. Потому-то имели успех произведения даже наив­ные, несовершенные, но с отчетливо выраженной идеей. «Социальный заказ» нового зрителя вызвал между тем поток инсценировок, в которых восславлялись народные восстания, звучал протест масс, воспевались рыцари освободительных движений. Вспомним «Гайдамаки» и «Джимми Хиггинса» Леся Курбаса, «Фата-Моргану» К. Кошевского или «100%» Д. Грудыны.

И хотя события «Бунтаря» непосредственно не отра­жали советской действительности, но подобное произве­дение могло родиться лишь под влиянием Великого Ок­тября, и пьесу эту можно с полным правом назвать первой ласточкой новой революционной украинской дра­матургии.

Могучие животворные идеи Октября 1917 года, вдох­новляющая революционная действительность были той благодатной почвой, на которой утвердилась и развива­лась новая украинская драматургия. Она была подлин­ным детищем Октября — и по хронологическому призна­ку, и по своей идейно-эстетической направленности. Все лучшее в драматургических жанрах, что появилось в пер­вые годы революции, было обязано историческим завое­ваниям партии, людям, овеянным октябрьскими грозами. Достаточно напомнить имена А. Головко, М. Кулиша, Я. Мамонтова, Д. Бедзика, И. Днепровского, Остапа Вишни, Василя Минко, Г. Мизюна, которые с присущей каждому из них мерой таланта подымали в своих пьесах проблемы, порожденные новым общественным строем, новыми взаимоотношениями советских людей — строите­лей социализма.

Литература всегда поэтический портрет своего вре­мени, своеобразная художественная история, зеркало эпохи. Это же относится и к драматургии. Как ни были слабы и схематичны первые пьесы украинских совет­ских драматургов, однако в них в той или иной мере отра­зились характерные черты времени, обрисована была историческая обстановка и хотя бы обозначены ведущие тенденции развития сложных социальных процессов. Гражданская война с ее героикой, подвигами в жесто­чайших боях, классовым размежеванием в пределах страны, да и в пределах отдельной семьи, борьба с кула­чеством и вредительством, организация первых коммун, селькоровское движение, становление нового быта, лик­без, антирелигиозные выступления, даже проблемы аэрохима — все это стало предметом драматургического во­площения.

Естественно, в первых этих драматургических попыт­ках сложные жизненные процессы, связанные с рожде­нием нового, социалистического мира, не нашли еще глу­бокого и всеобъемлющего раскрытия, полнокровного изо­бражения. Многое было показано пока еще довольно упрощенно, прямолинейно, схематично. Духовная жизнь людей, психологические сдвиги во внутреннем мире геро­ев зачастую оставались за пределами творческого вни­мания художников: схвачены были внешние приметы того или иного явления, но не раскрыта его внутренняя сущ­ность. Прямолинейная расстановка противоборствую­щих классовых сил типична для многих литературных произведений того времени, в том числе и драматурги­ческих. Конфликтующие лагери четко распределялись авторами по разные стороны баррикад. Словно не бы­вало в жизни ни тех, кто колебался, ни тех, кто совершал ошибку, кто случайно попадал в тот или иной лагерь, не найдя, не определив своего места в классовой борьбе.

Я не говорю уже об авантюристах, приспособленцах, обы­вателях. Авторы мало заботились о том, чтобы показать жестокую классовую борьбу во всех ее проявлениях. На сцене действовали преимущественно люди двух цветов — красного и белого, герои и злодеи, самоотверженные бойцы революции и озверелые ее враги. А реальная дей­ствительность, как известно, была несравненно многооб­разнее, многограннее.

Молодая революционная драматургия обладала не только острым социальным содержанием, но и нацио­нальным своеобразием. Это проявлялось в националь­ных особенностях взятого в основу пьес социально-исто­рического конфликта и места действия, характеров ге­роев, их речи, народного бытового колорита пьесы, в этнографических и фольклорных деталях, во всей образ­ной системе произведения. Революционные события в луч­ших из пьес представали отнюдь не отвлеченно — вне вре­мени и пространства, — но как события, которые могли возникнуть и обрести именно такое развитие только на Украине, только в эпоху, когда она высвобождалась из-под вековечного социального и национального гнета, когда вместе с другими братскими советскими народами в борьбе добывала право на свободную и счастливую жизнь. Достаточно назвать, скажем, такую характерную сатирическую комедию, как «Республика на колесах» Якова Мамонтова.

Великая Октябрьская революция вызвала к жизни и новые, неведомые до той поры темы, и новых авторов, которые пришли в литературу прямо из рядов Красной Армии, из вузов, из трудовых слоев города и деревни.

И это символично. Великий Октябрь 1917 года обога­тил и вдохновил новыми идеями всю украинскую совет­скую драматургию, начиная от первых «массовых зрелищ», которые разыгрывались то на площадях, то на театральных подмостках, но всегда носили именно массо­вый характер, повествовали о бытии огромных коллек­тивов, — и кончая произведениями, написанными в наше время.

Приход М. Ирчана к революционной тематике особо примечателен, потому что молодому писателю пришлось самостоятельно преодолевать националистические влия­ния, которые испытал он уже в школьные годы и осо­бенно позднее — в период пребывания в рядах «усусов» (украинских сечевых стрелков). Убедившись, что бед­няцкому сыну идти дорогой, Ирчан, вместе с многими политически прозревшими галичанами, в 1920 году перешел на сторону Красной Армри. С той поры о.н и оставался неколебимо верным, последовательным бор­цом за идеалы коммунизма.

Вольнолюбивые мотивы, которые прозвучали уже в первых драматургических пробах талантливого писате­ля, отражали сложное развитие жизненной и политиче­ской биографии Ирчана. Примечательно, что уже в ран­них своих пробах пера он задумывается над трудными судьбами земляков, тех, кто был вынужден искать счастья на чужбине. Позднее мысль о справедливости про­летарской революции, о ее неизбежности, образы убе­жденных борцов за народное дело займут в произведе­ниях М. Ирчана центральное место.

То, что Мирослав Ирчан сказал о ранних своих очер­ках и рассказах — «писал первыми каплями крови глу­боко израненного юного сердца» («О себе»), — полно­стью относится ко всему творчеству писателя и, особенно к его драматургии. Глубокое осознание миссии худож­ника, Острое ощущение ответственности перед народом, перед революционным делом пролетариата всегда води­ло его пером — и когда он бедствовал в окопах первой мировой войны, и когда сражался против белополяков, и когда жил в Канаде, где редактировал прогрессивные журналы «Работница» и «Мир молодежи», и когда на советской земле реально, практически участвовал в стро­ительстве социализма.

Относясь к своим произведениям самокритично, он пояснял схематизм некоторых из них тем, что стремился оперативно и непосредственно откликнуться на больные вопросы сегодняшнего дня, немедленно вмешаться в его жизнь. «Чувствовал, что должен пи­сать… Писал и пишу прежде всего потому, что опасался и опасаюсь, что никто другой не может написать обо всем увиденном и пережитом мною» («О себе»).

Появление на сцене «Бунтаря» дает право утвер­ждать, что новая украинская революционная драматур­гия если возникла и не в самой гуще гражданской вой­ны, то все же начала бурно развиваться именно с этой |емы. Я не говорю уже о многочисленных пьесах-агитациях на темы фронтовых будней, подполья, борьбы е деникинцами, петлюровцами, махновцами, но имею в виду исключительно драматургические произведения, широ­ко известные пьесы А. Головко, И. Кочерги, Д. Бедзика, Р. Минко, М. Кулиша, Я. Мамонтова, И. Днепровского, И. Микитенко, Ю. Яновского, А. Корнейчука, Л. Перво­майского и других авторов. И правда, как бы наивны ни были, согласно современным критериям, такие пьесы, как «В красных шумах» А. Головко, но они-то и определили начальный период украинской советской драматургии, выразившей пафос вооруженной борьбы народа против внутренней и внешней контрреволюции. Среди этих пьес свое место бесспорно займут «Бунтарь» и «Двенадцать» М. Ирчана, раскрывшие героические страницы борьбы западно-украинских тружеников за советскую власть.

Почему я так настойчиво подчеркиваю тот факт, что украинская советская драматургия (а в конце концов и украинский советский театр — вспомним хотя бы обстоя­тельства возникновения театров имени Ивана Франко, «Березиля») родилась под боевыми знаменами героиче­ской Красной Армии? Да потому, что вынужден спорить, полемизировать с установившимися взглядами, когда даже знатоки-искусствоведы твердят, что якобы новая украинская драматургия появилась лишь в мирное вре­мя, уже после того, как на родной земле утихли громо­вые раскаты жестоких боев. «Сразу же с окончанием гражданской войны на Украине и переходом к мирной восстановительной работе начинается бурное развитие и подъем советской культуры, в том числе театра и драма­тургии», — пишет Е. Старинкевич в своем историческом очерке «Украинская советская драматургия за сорок лет».

В самом же деле, как мы это видим на примере твор­ческой биографии М. Ирчана, все было не совсем так. Новая драматургия создавалась в вихре революционных событий, под грохот пушек и свист пуль, прямо на полях войны, в эпоху вооруженной борьбы двух миров. И если в самом начале революции сразу же не появились круп­ные выдающиеся произведения, то ведь для этого были свои и объективные и субъективные причины: тогда, лишь формировались будущие созидатели украинской совет­ской литературы, и особенно драматургии.

Тезис о том, что украинская советская культура на­чала активно развиваться только после гражданской войны, а не сразу же после установления советской вла­сти, прямо в ходе революционных сражений, — представ­ляется мне неправильным.

Какие бы мы ни выискивали недочеты в драматургии М. Ирчана, но в лучших своих пьесах он предстает как один из наиболее последовательных и боевых револю­ционных писателей, один из тех, кто, глубоко осознав агитационную силу сценического слова, делали все, что­бы слово это сокрушало основу капиталистического об­щества, казнило, морально уничтожало его властителей и его слуг, восславляло героев, что поднялись на борьбу, утверждало основы нового, социалистического мира. По отчетливой идейной направленности и политическим тен­денциям его пьес Ирчан выступает правофланговым бой­цом в строю ранней украинской советской драматургии. Радует и поражает классовая принципиальность творче­ских позиций писателя, какая иной раз даже граничила с прямолинейностью в изображении сложных жизненных процессов. Однако лучшие произведения Ирчана свиде­тельствуют обо всей благотворности новаторского метода социалистического реализма, метода, каким руководство­вался писатель в своем творчестве и какой развивал, обогащал неустанными художественными исканиями.

М. Ирчан не только отражал в своих произведениях правду жизни в диалектике ее движения, но и боролся за торжество всего нового, смело обличал буржуазное об­щество, призывал к революционному преобразованию действительности. Это характерно для большинства его пьес, хотя не все они обладают равной художественной силой, равными сценическими качествами. От «Бунтаря» и до пьесы «На полпути» все драматургическое наследие автора — это гимн мужественным сынам революции, утверждение художественными средствами историче­ских свершений рабочего класса.

Если домашнее задание на тему: " Среди первых запевал (М. Ирчан)Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.