Спокойное и объективное отношение к карамзинской «Истории»



Со временем отношение к карамзинской «Истории» стано­вится более спокойным и объективным. В «Истории» начинали воспринимать и другую ее сторону — личную честность писа­теля («История Государства Российского, — писал в 1826 году Пушкин, — есть не только создание великого писателя, но и подвиг честного человека») и патриотизм историка, высту­павшего в своей «Истории» против аристократического космо­политизма. «Истинный космополит, — писал Карамзин в «Пре­дисловии» к первому тому «Истории», — есть существо мета­физическое или столь необыкновенное явление, что нет нужды говорить о нем, ни хвалить, ни осуждать его. Пусть греки, римляне пленяют воображение, но имя русское имеет для нас особенную прелесть: сердце мое еще сильнее бьется за Пожарского, нежели за Фемистокла или Сципиона. Всемирная история великими воспоминаниями украшает мир для ума, а российская украшает отечество, где живем и чувствуем».

Это обстоятельство позволяло Карамзину подчас подни­маться в отдельных случаях до известной объективности, кото­рая на некоторых страницах его «Истории» явственно давала себя знать, несмотря на монархические взгляды автора и постоянную необходимость сообразовываться с стеснительными условиями личной цензуры царя. «Молодые якобинцы негодо­вали;— писал в 1826 году по этому поводу Пушкин,— несколько отдельных размышлений в пользу самодержавия, красноречиво опровергнутые верным рас­сказом событий — казались им верхом варварства и унижения. — Они забывали, что Карамзин печатал Историю свою в России».

Это меткое наблюдение Пушкина имеет в виду одну из любопытных сторон карамзинского исторического повествова­ния, а именно — известный разрыв и отсутствие органического единства между прокламируемой в «Истории» монархической концепцией и приводимым в ней же. фактическим материалом, который зачастую говорил далеко не в пользу этой концепции. Эту особенность карамзинской «Истории» имел в виду П. А. Вяземский в своем письме к С. С. Уварову (1836) по поводу книги Устрялова «О системе прагматической русской истории»: «Самый 1Х-Й том, в котором Карамзин с откровен­ным негодованием благородной души живописал яркими кра­сками тиранию о слепленного царя, я самый сей том должен был усилить к нему вражду противников мнения его. Замечательно, что, не ослабевая в изображении ужасных событий, не утаивая ни одного преступления державной власти и, так сказать, утомясь рукою и сокрушенным духом в исчислении бесконечных, сих преступлений, Карамзин ни на минуту не сомневается в свя­тости мнения своего, ни на минуту не изменяет ему. Он остается верен началу самодержавия, хотя как историк, не щадит самодержца пред неизбежным зерцалом потомства».

Эту же особенность карамзинской «Истории» имел в виду и декабрист В. И. Штейнгель в своем письме от 11 января 1826 года из Петропавловской крепости к Николаю I: «Между тем <…> в то же время явился феномен, небывалый в России — девятый том Истории Российского Государства, смелыми рез­кими чертами изобразивший все ужасы неограниченного само­властия и одного из великих царей открыто наименовавший тираном, какому подобных мало представляет История».

Характеристика темных сторон царствования Ивана IV не помешала, однако, Карамзину подняться до известной объек­тивности в оценке прогрессивного исторического значения государственной деятельности Ивана IV, человека «с сильной волей и характером», «вторособирателя земли русския»: «В заключение скажем, что добрая слава Иоаннова пережила его худую славу в народной памяти: стенания умолкли, жертвы истлели, и старые предания затмились новейшими; но имя Иоанново блистало на Судебнике и напоминало приобретение трех Царств Могольских: доказательства дел ужасных лежали в книгохранилищах, а народ в течение веков видел Казань, Астрахань, Сибирь как живые монументы царя-завоевателя; чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы, нашего гражданского образования; отвергнул или забыл назва­ние Мучителя, данное ему современниками, и по темным слу­хам о жестокости Иоанновой доныне именует его только Гроз­ным, не различая внука с дедом, так названным древнею Россиею более в хвалу, нежели в укоризну».

Если домашнее задание на тему: " Спокойное и объективное отношение к карамзинской «Истории»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.