Содержание русской общественной мысли 30—50-х годов



Основным содержанием передовых течений русской общественной мысли 30—50-х годов является продолжение и развитие складывавшихся у нас уже в петровское время традиций просветительства. В духе заве­тов Феофана представители прогрессивной общественной мысли ставят своей задачей — во имя «доброй в людях перемины» — «разрушать злонравные обычаи», бороться за науку, за просве­щение, т. е. за дальнейшее развитие страны в духе петровских реформ, с «нелюбящими ученой дружины», т. е. реакционным духовенством и смыкавшимися с ним остатками старой боярской оппозиции. Борьба эта носила подчеркнуто патриотический харак­тер, она велась не за просвещение и науку вообще, а за просве­щение русского народа, за создание и развитие русской нацио­нальной культуры.

Помехой па пути к этому было низкопоклонство верхушки дворянского общества перед Западной Европой. Возникнув уже при Петре, это низкопоклонство стало стремительно развиваться и принимать самые уродливые формы при его преемниках, в чи­сле которых, как напоминает Герцен, «было четыре женщины и между ними одна только русская». По словам Герцена, «на бе­рега Невы обрушилась целая туча» уроженцев «тридцати шести» герцогств, составлявших тогдашнюю Германию: «Не имея иной цели, как лишь удержаться в монаршем благорасположении», они «служили особе государя, а не нации», соединяя это с «полным равнодушием к участи управляемых», с «глубочайшим презре­нием» к русскому народу, с «полным незнанием» русского нацио­нального характера. В свои руки они стремились захватить и молодые очаги русского просвещения и культуры. Тщетно один из замечательнейших русских просветителей этого времени Кантемир добивался, чтобы его поставили во главе недавно организованной Академии наук; в качестве «командира» Академии был назначен ставленник Бирона, невежественный не­мец. До 1733 г. в университете при Академии не было ни одного русского студента.

Во время Елизаветы при дворе и среди дворянской знати на­растает увлечение всем французским, сменяющее немецкие при­страстия времен Анны Ивановны: широко распространяются французский язык, французские моды и манеры. Стремясь окру­жить российское самодержавие ореолом «просвещенного абсолю­тизма», Елизавета и ее приближенные заигрывают с популярней­шим из французских философов-просветителей Вольтером. Про­пагандист «просвещенного абсолютизма» Вольтер откликается на это. В 1745 г. он посылает Елизавете свои сочинения. В следую­щем, 1746 г. русская Академия наук выбирает Вольтера своим почетным членом. Императрица усиленно приглашает его в Пе­тербург. Ему предлагают взяться за написание истории Петра I — поручение, которое он позднее и выполнил; Ломоносову предпи­сывают передать в распоряжение Вольтера все собранные им по этому же вопросу материалы.

Пример двора оказался заразительным. Именно с этого вре­мени в широких кругах дворянства, в особенности столичного, стремящегося замкнуться в своих узко-сословных рамках, как можно резче отделить себя от «непросвещенного» народа, возни­кает та брезгливо-пренебрежительная, а порой и прямо враждеб­ная отчужденность от своего, отечественного, национального, та «галломания»; которая будет жестоко обличаться почти всеми писателями-сатириками XVIII в., начиная с Кантемира.

В то же время увлечение Францией и сношения с Вольтером, имевшие целью возвеличение и укрепление русского самодержа­вия, нисколько не мешали как самой Елизавете, так и многим лицам из ее ближайшего окружения придерживаться самого стро­гого церковного благочестия. С придворных балов разряженная императрица нередко отправлялась прямо в церковь. Соответ­ственно этому и некоторые просветительные правительственные мероприятия елизаветинского времени парадоксально сочетаются с новой вспышкой церковной реакции. Руководящие места в цер­ковном управлении захватываются представителями реакционного духовенства, занимающими резко отрицательную позицию по отношению к просветительской традиции Феофана Прокоповича. Синод возобновляет ожесточенную борьбу с наукой, с естество­знанием, добивается изъятия и уничтожения изданных при Петре и позднее переводов ряда научных книг.

Продолжая традиции «ученой дружины», энергичную борьбу с реакционерами в рясе поведут Ломоносов и некоторые его уче­ники. Реакционеры пытаются по-своему использовать и тот подъем национального сознания и национального чувства, кото­рый, в частности, охватил широкие круги народа после сверже­ния «бироновщины». Некоторые церковные проповедники возоб­новляют огульные нападки против всех вообще иноземцев как «дьявольских эмиссариев», исконных врагов русского народа. Иное отношение к этому находим у прогрессивных деятелей лите­ратуры и общественности. Решительно борясь с раболепством пе­ред Западом низкопоклонствующих кругов дворянства, они кри­тически усваивают лучшие достижения передовой западноевро­пейской мысли и художественного слова, обращая их на пользу строящейся русской отечественной культуры.

Русское просветительство продолжает развиваться в самом тесном общении с передовыми западноевропейскими философ­скими и общественно-политическими течениями. Наряду с теоре­тиками «естественного права» Пуфендорфом, Декартом, Лейбни­цем и постепенно их вытесняя, «властителями дум» просвещенных представителей русского общества становятся Локк, Монтескье и, в особенности, тот же Вольтер.

Все более растущее и крепнущее национальное самосознание и передовые просветительские стремления составляют самую цен­ную и основную черту прогрессивной русской общественной мысли данного периода, с особенной силой проявляющуюся в художественной литературе.

Если домашнее задание на тему: " Содержание русской общественной мысли 30—50-х годовШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.