Содержание повести «Диктатура»



«Диктатура» — написанная сначала как повесть, впо­следствии, по совету дирекции Одесского театра имени Октябрьской революции, переработанная в пьесу, — яви­лась как бы концентрированным художественным выра­жением, итогом ранних творческих поисков Ивана Микитенко. Тема новой деревни тут раскрыта, хотя и не без отдельных недочетов, но по-настоящему глубоко, в ши­роких поэтических картинах, впечатляющих образах, с революционной страстью и большой убежденностью.

Действие пьесы, ее сюжет, конфликты, основные со­бытия — все это развертывается вокруг хлебозаготовок в селе Горбачи. Сюда — как уполномоченный окружко­ме партии — приезжает старый котельщик Григорий Ду­дарь. Сплотив вокруг себя все здоровое, прогрессивное, что было на селе, Дударь не только с честью выполняет партийное поручение, не только раскрывает подлые про­вокации местного кулачества, но и помогает бедняку Малоштану и середняку Ромашке занять верные пози­ции, осознать свою великую историческую миссию в деле строительства нового, социалистического общества.

В некоторых критических работах, посвященных «Ди­ктатуре», можно найти упреки по адресу драматурга: он якобы не совсем верно показал расстановку классо­вых сил в тогдашней деревне. В пьесе, дескать, тон за­дают кулаки, а трудового крестьянства не видно; Ду­дарю не на кого опереться; слишком мало выведено положительных персонажей; революционная часть села как следует, не обрисована. Если — твердят авторы этих статей — антисоветские элементы действуют в пьесе ор­ганизованно, сплоченно, хорошо замаскировавшись, то бедняки и середняки выглядят пассивными, неустойчи­выми и колеблющимися. В «Диктатуре» будто бы не от­ражена социальная база революции, не представлены ведущие силы советского общества.

Упреки, на мой взгляд, неосновательные, беспочвен­ные. Верно, что образы классовых врагов нашли у дра­матурга более выразительное и сочное воплощение, чем положительные герои. Верно и то, что честные труже­ники деревни подчас выступают в пьесе в виде эпизоди­ческих фигур. Таковы и председатель комбеда Нечай, и бедняки Настя да Чернега, комсомольцы Петя и Антось и еще другие персонажи, воплощающие передовые силы деревни. Более того, кое в чем схематично обрисованы и представители советской власти, те, кто призван воз­главить революционное крестьянство в его борьбе против хозяев старого, эксплуататорского мира, в борьбе за но­вую, основанную на коллективных началах зажиточную и культурную жизнь. Я имею в виду и секретаря рай- парткома Величко, и председателя райисполкома Чаба­ненко, и даже комсомольских вожаков Коваля и Не­бабу, хотя они выписаны значительно полнее, чем иные персонажи.

Все это верно. Однако те, кому хотелось бы видеть в пьесе иную расстановку противоборствующих сил, исходят, как мне кажется, из шаблонных схем, игнори­руют творческий замысел писателя. Что хотел подчерк­нуть Микитенко? То, что в отображаемых исторических условиях без диктатуры пролетариата невозможно осу­ществить ни индустриализации страны, ни коллективи­зации сельского хозяйства, нельзя вывести многомилли­онные крестьянские массы на дорогу социалистических преобразований.

Борьба за хлеб, составляющая основу драматургиче­ской интриги пьесы, явилась наглядным отражением тех острых антагонистических противоречий, какие суще­ствовали на селе накануне коллективизации. Известно, что значили хлебозаготовки 1929 года, какие ожесточен­ные формы принял тогда кулацкий саботаж, направлен­ный на срыв важнейших мероприятий советской власти. Кулаки хотели задушить пролетарскую революцию голо­дом. Они из кожи вон лезли, чтобы перетянуть на свою сторону середняка и бедняка, сделать их послушным ору­дием своих контрреволюционных замыслов. Но ставка классовых врагов в деревне была бита, партия справи­лась со всеми трудностями и при поддержке трудового крестьянства осуществила грандиозные планы социали­стической перестройки села. Об этом драматург и хотел рассказать образным языком искусства, в этом и заклю­чается идейный смысл «Диктатуры».

А то, что Микитенко избрал в качестве плацдарма «трудное», зажиточное село, к тому же возглавляемое оппортунистом Горохом, говорит лишь о желании автора заострить драматические Коллизии, резче столкнуть кон­фликтующие стороны, глубже раскрыть закономерности общественного процесса. Даже в таких сложных усло­виях дело революции восторжествовало.

Под натиском революционных сил, в результате ра­зумных и решительных действий посланца рабочего класса Дударя, которому удалось укрепить союз города с деревней, пала и «фортеция» Червы. Кулак всенародно был разоблачен как свирепый враг, готовый на любое кровопролитие во имя сохранения своих былых классо­вых привилегий. Борьба против черных замыслов Червы и его приспешников и составляет пафос «Диктатуры». В образах кулаков драматург показал обреченный на гибель старый эксплуататорский строй.

Образная система пьесы полностью подчинена этой творческой задаче. Совсем не случайно, например, ку­лаки устраивают свои сборища на кладбище, тайно со­вещаются, лежа на могилах. Это выглядит символи­чески. Политическими мертвецами выступают кулацкие саботажники. Их место на кладбище истории, среди по­койников. Не только в самом сценическом действии, но и в авторских ремарках подчеркивается, то обстоятель­ство, что Черва и его шайка пытаются действовать по принципу «мертвый хватает живого». Недаром в одной ремарке сказано: «Могила шевелится. Поднимается Пивень».

Драматург заставляет таинственных посетителей кладбища прятаться от комсомольцев, распевающих за­дорные боевые песни. И снова символ — страх уходящего из жизни класса перед победоносными силами социа­лизма.

И. Микитенко нарисовал в своей пьесе правдивый, вы­разительный образ классового врага. Черва хитрый и ловкий противник, он хорошо владеет искусством про­вокации, знает, как обмануть, провести окружающих его людей. Более того., это сознательный враг социализма — люто ненавидит он все то, что несут с собой коллектив­ные формы жизни, и выступает как истинный «кулацкий агитпроп». До поры до времени Черве удается нейтрали­зовать середняка Антона Ромашку, затуманить голову «куму», бедняку Малоштану. Автор показывает, как

Черва хотя и ненадолго, но торжествует победу. Одна из картин пьесы — шестая — так и называется: «Черва вы­игрывает». В этом нельзя не видеть определенной твор­ческой смелости. Как часто наши писатели с первых же сцен делают отрицательных героев податливыми и бес­помощными, как часто фигурируют в пьесах враги, побе­да над которыми дается легко и бескровно. Здесь же показана борьба за человеческие души — суровая, стра­стная, напряженная.

Неистовой своей ненавистью к советской власти Чер­ва напоминает другого кулака, столь же воинствующе активного, Штефана Петрича из трагедии Я. Галана «Любовь на рассвете».

Чем смелее, энергичнее действуют Дударь и его со­ратники, стремясь раскрыть кулацкого вожака, тем зна­чительнее их победа, тем резче и яснее вырисовываются образы положительных героев. Мы видим это на примере Дударя, который раскрыл козни сильного, цепкого врага и смело положил им конец. Но действия Червы тоже реа­листически достоверны: и когда он отправляется на стан­цию встречать Дударя, и когда провоцирует Малоштана, толкая его сорвать деревенскую сходку, и когда совер­шает покушение на жизнь того же Дударя. Волчья при­рода кулацкого вожака открывается нам последователь­но, от эпизода к эпизоду. Убедительно обрисованы взаи­моотношения Червы с Малоштаном. Черва использует все, что только можно, — и доверчивость Малоштана, и то, что доводится тот ему кумом, и даже искреннее же­лание бедняка понять происходящее. Все, что говорит и делает Черва, всегда имеет скрытый смысл, направлено против жизненных интересов земляков, против власти рабочих и крестьян. С Малоштаном и Ромашкой он мя­гок, этакий простодушный, ласковый мужичонка, сочув­ствующий новой власти, понимающий нужды государ­ства. И если другой кулак, Пивень, напрямик выпали­вает: «А с меня — разве что шкуру сдерут. Не продам и фунта», то Черва дипломатично поправляет неразум­ного своего единомышленника: «Как можно так гово­рить — не дам и фунта. Власть надрывается, чтоб до со­циализма дотянуться, а ты — не дам… Несправедливо и несознательно».

Ну как не проникнуться уважением к такому справед­ливому человеку? Он и отказывает мягко, вежливо. Дал бы куму коня, да сам собрался ехать: раздобыть бы пудик муки где-нибудь, чтобы в хате хлебом хоть запахло.

Зато среди «своих» — тут полностью раскрывается хищное нутро собственника. Черва спекулирует званием честного хлебороба, он не только сплачивает вокруг себя вчерашних «хозяев» села, но и пытается подчинить сво­ему пагубному влиянию Ромашку и Малоштана, обра­щаясь к их темным индивидуалистическим инстинктам. На свадьбе у Гусака Черва полностью распоясался, он даже похваляется, что готов помериться силой с самой советской властью, и зовет кулачество на путь измен и предательства. Радость, — говорит он, — его прямо ду­шит. Но была эта радость преждевременна. Правда, де­ревенская сходка приняла решение, навязанное кулака­ми и подкулачниками: хлеб сдавать, но никакой цифры не устанавливать и не утверждать, сдавать «по возмож­ности». Позднее, когда у «маломощного» хлебороба Чер­вы было выкопано в хлеве шестьсот пудов отборной пше­ницы, сорвалась кулацкая провокация и село Горбачи дало не 6000 пудов зерна, как было намечено планом, а значительно больше.

Лютым зверем рыщет Черва по селу, мечтая о мести Дударю. И закономерно дошел этот озверевший враг до крайности — схватился за ружье. Но, целясь в Дударя, «стреляя в диктатуру», случайно поранил он Малоштана. Ведь как раз в ночь покушения Дударь заболел и пере­брался в хату Малоштана, а тот пошел спать в сарай, на место своего гостя.

Но эта, на первый взгляд столь обычная в драматур­гии, путаница, имеет здесь особый смысл: кара падает на того, кто все еще доверяет врагу, кто больше других под­вержен воздействию старых патриархальных обычаев и традиций.

Если Черва изображен автором широко и многосто­ронне, выписан реалистически, то образ другого классо­вого врага — Гусака — кажется мне несколько надуман­ным, нарочитым. Этот образ не столько порожден жиз­нью, сколько авторской выдумкой. Драматург хотел пока­зать кулацкого идеолога с интеллигентскими замашками, но осуществил это не очень-то удачно. И то, как Гусак объясняется в любви дочери Пивня, и то, как провозгла­шает свое политическое кредо, пишет стихи, как выспрен­не изъясняется, — все это выглядит искусственно, отдает книжностью.

Гусак недостаточно прочно связан с основной сюжет­ной линией, он не помогает развитию действия, суще­ствует как бы сам по себе. То, что именно Гусак и дает ружье Черве, все же не делает обязательным его присут­ствие в пьесе. Автору, очевидно, потребовался жених для развертывания свадебного празднества, а кулацкая дочка Паранька с ее претензиями могла выбрать лишь такого человека, как Гусак. Вот потому и появился в «Диктату­ре» этот бывший студент ветеринарного института, из­гнанный с первого курса якобы за идеологические расхо­ждения. При всей его колоритности, этот образ уступает таким героям пьесы, как Пивень или Черва, особенно последнему.

Образ бедняка Малоштана наделен драматическими чертами. Он дан в развитии, в движении. Особенно силь­ное впечатление производит сцена его объяснения с Чер­вой, когда Малоштан перестает быть слепым орудием в руках кулаков, политически прозревает. То,, что резкий этот разговор происходит на свадьбе, в разгар бесшабаш­ного разгула кулачья, придает поступку бедняка еще большую весомость. Прозрение Малоштана становится кульминацией пьесы. Постепенно освобождается он от своих опасных заблуждений и иллюзий. Но, осознав свое место в жизни, Малоштан уже не отступает, не сходит с избранного им пути. Недаром именно его послали в го­род благодарить рабочих за их братскую бескорыстную помощь, недаром он в конце пьесы провозглашает знаме­нательные слова: «Да здравствует диктатура пролетариа­та!» Несмотря на все свои колебания, Малоштан вызы­вает глубокое сочувствие. В его судьбе —драма обману­того доверия, драма идейных колебаний.

Убедительно раскрыта двойственная душа середняка Ромашки. Автор нашел нужную художественную деталь для обрисовки всей шаткости его общественных позиций. Ромашка сначала «воздержался». Нелегко ему было сориентироваться в сложном переплетении разыгравших­ся бурных событий. Впоследствии же, после пережитого тяжелого «сердечного кризиса», он осознал, что для него «социализм дороже Червы», и раскрыл все махинации кулачья, против которого он боролся с оружием в руках еще в годы гражданской войны. Отход Ромашки от ней­тральных позиций показан как личный, естественный для него политический шаг.

Никчемность председателя сельсовета Гороха очевид­на. Его оппортунизм, политическая близорукость, отсут­ствие идейной стойкости раскрыты в развитии драматур­гического сюжета, особенно в сцене сходки.

Образ положительного героя пьесы — Григория Дуда­ря — художественно менее выразителен, чем образы дру­гих персонажей. Драматург показывает его лишь в одном плане — как уполномоченного по хлебозаготовкам. Отсю­да и некоторая однотонность рисунка. То, что в первой картине Дударь охарактеризован как хороший производ­ственник, ничего не прибавляет к образу героя. Действует Дударь в пьесе много, активно, является в ней как бы средоточием всех сюжетных ходов, но живых красок в нем все же недостаточно, да и язык его не очень-то своеобразен и ярок. Другие персонажи, и это следует от­метить, наделены куда более сочной и колоритной речью. Пьеса вообще весьма интересна по своей языковой основе. Дело не только в том, что речь героев индивидуализиро­вана, — она поэтична, образна, имеет отчетливо ощути­мый подтекст. Так построены многие реплики действую­щих лиц. «Пассажиры мои», — говорит Малоштан Черве в начале пьесы, когда рабочий Дударь сел в его «хваетон». И это звучит многозначительно: В той же сцене не проста и реплика станционного грузчика: «Прочь с пер­рона!». Эти слова, относящиеся к кулакам Черве и Пивню, имеют двоякое значение: прямое и символическое. Имеется подтекст и у фразы Дударя, обращенной к Малоштану: «Обопрись на меня». Дударь в данном случае выступает и как физическая, и как символическая опора для бедняка. Двойной смысл таит в себе и заявление Ма­лоштана: «Мы уже докопались». Докопались, мол, и до спрятанного Червой хлеба, и до сути его вражеской так­тики. Подобных образных выражений в пьесе немало. Язык драмы также носит в себе приметы времени, осо­бенно это чувствуется во фразеологии действующих лиц. Упоминавшийся уже грузчик говорит станционному бу­фетчику: кооперация, видать, «вытесняет частный капи­тал», тут «класс на класс пошел». Комсомолец Небаба частенько пользуется фразами, взятыми из пропагандист­ских материалов, вроде: «Диктатура… это когда враг сломлен, но еще не добит…» — и др.

Композиционно пьеса построена прочно, особенно там, где действие развертывается на селе. Все тут сконцентри­ровано вокруг хлебозаготовок, кампании, которая стала водоразделом между двумя социальными силами — тру­довым крестьянством, каким руководит рабочий Дударь, и кулачеством. Пьеса богата острыми, напряженными ситуациями, колоритными сценами. Это, прежде всего, сцена, когда Малоштана зовут быть понятым во время обыска у Червы, или эпизод на кладбище, столкновение Малоштана с Червой, признание Ромашки и др. Сцены разных собраний и заседаний, каких в пьесе немало, вполне здесь уместны. Они нужны и для развития сюжета, и потому что передают дух времени. Правда, последняя сцена, в заводском цеху, вряд ли необходима. Ведь кон­фликт пьесы разрешился уже в предыдущей картине — сильно, правдиво, убедительно. Заключительная сцена введена, очевидно, лишь во имя кольцевого построения пьесы. Все уже выяснилось, все акценты расставлены, победа Дударя доказана, равно как обреченность Червы и тех сил, что стоят за ним. Предпоследняя картина и воспринимается как закономерный финал пьесы. Тем бо­лее, что завершающая реплика Дударя, обращенная здесь к Черве: «Куда бежишь, дед? Твой путь — окончен», до­статочно выразительно исчерпывает идейный и сюжетный смысл драмы. Но драматург все же решил завершить ее так, как и начал: сценой в заводском цеху.

«Диктатура» широко шла на Украине, в Москве, в Ленинграде, на сценах многих театров Советского Сою­за. Она стала не только заметным театральным собы­тием, но и заняла заслуженное место в истории украин­ской драматургии.

Если домашнее задание на тему: " Содержание повести «Диктатура»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.