Социально-психологический подход к человеку в романе Фадеева «Разгром»



В романе Александра Фадеева «Разгром» осуществ­лен социально-психологический подход к изображению человека. Год спустя после выхода в свет этой книги А. Фадеев, обобщая в докладе на Первом Всесоюзном съезде пролетарских писателей достижения других ху­дожников и свой собственный творческий опыт, так сформулировал первоочередную задачу времени: «По­казать живого человека — это значит показать, в ко­нечном счете, весь исторический процесс общественно­го движения и развития. И так как отражение общес­твенных процессов в психике каждого отдельного человека происходит не путем прямолинейным, механи­ческим, а здесь происходит чрезвычайно сложный диа­лектический процесс взаимодействия человека со сре­дой; и так как нужно учитывать, что человек подверга­ется одновременному воздействию самых различных классов, что находит отражение в его психике; и так как психика человека сама по себе чрезвычайно много­образна, индивидуальна,— если принять все это во внимание, то окажется, что последовательно и правиль­но показать человека как продукт известной общес­твенной среды — трудно, а трудно потому, что так человека еще никто не показывал.

Вы видите, что наша постановка вопроса о показе живого человека, будучи самой простой и самой понят­ной, есть в то же время самая высокая, самая новая, самая сложная и самая трудная постановка вопро­са».

Подтверждением этих слов является творчество са­мого Фадеева. Молодой писатель отверг путь беллетри­стики, внешне декорированной под новое, но на первых порах органически овладеть новым материалом не смог. Ранние произведения Фадеева потому и были в значительной степени неудачны, что автор их, почув­ствовав необходимость глубокого социологического обоснования страстей, помыслов и действий своих геро­ев, решал эту задачу довольно упрощенно. В повести «Разлив» и рассказе «Против течения» «классовая тен­денция в характеристике героев проведена слишком схематично, социальная биография исчерпывает моти­вировку поведения человека. Внутренний мир героя объясняется не столько его позицией в реальной исто­рической борьбе, сколько формальным отнесением его к определенному классу».

В «Разгроме» происходит качественное преобразо­вание всей манеры писателя, раскрывающего отныне классовое начало как глубоко внутреннее, последова­тельно прослеживающего сложные цепи взаимодейст­вий социальной биографии героя и индивидуальных особенностей его характера.

Действие в романе продолжается около трех меся­цев, развертывается на небольшом пространстве и ох­ватывает ограниченный круг действующих лиц. Худо­жественная концепция «Разгрома» определяется не от­крытым столкновением двух миров, не напряженным развитием военных событий. Суть сюжета в ином: в ро­мане противостоят две противоположные идейно-нравственные концепции жизни, одна из которых воплощена в социально-этическом понятии — «угольное племя», другая — в образе буржуазного интеллигента Мечика и тяготеющих к нему Чижа и Пики. Конфликт перене­сен с полей сражений на сравнительно узкую площадку человеческой души.

От этого произведение не стало камерно-замкнутым, ибо границы социального раздвинулись, затронув такие сферы, которые ранее были малодоступны. Фадеев от­верг самодовлеющий психоанализ писателей-интуити­вистов из группы «Перевал», ибо его творческий при­нцип состоял в том, чтобы, исследуя тончайшие изгибы души, воссоздать обобщенный тип эпохи. Писатель стремился в «Разгроме», по собственному признанию, «дать сгущенный социально-психологический образ». И в главном это ему удалось.

Если у Фурманова в центре один персонаж, то у Фадеева нет центрального героя, но в то же время он делает главными всех основных действующих лиц, т. е. одинаково глубоко и полно раскрывает их внутренний мир. Главы романа так и называются: «Морозка», «Мечик», «Левинсон». Даже в тех случаях, когда они озаглавлены: «Мужики», «Угольное племя», «Враги»,— тип повествования не меняется. Писатель и в этих главах пристально, подолгу присматривается то к одному, то к другому персонажу, поворачивая его разными сторонами, неизменно добираясь до заветных тайников души.

Быстрой смены лиц и мест, столь характерной для многих произведений о гражданской войне, в романе А. Фадеева нет; внешняя динамика действия заменена повышенным интересом к внутренней эволюции героя. С большим искусством писатель показывает, как про­житая человеком жизнь, профессия влияют на его пси­хологию, духовный мир. Герои не просто демонстриру­ют свои изначальные качества, но проходят этапы рос­та, нравственного возмужания или, наоборот, постепен­ной деградации. В центре внимания автора тонкое движение чувств и мыслей, противоречий характеров, преодоление этих противоречий.

Идейно-художественной концепции романа А. Фа­деева подчинено раскрытие темы. В ореоле примерно тех же лозунгов, за которые шли умирать и бойцы отряда Левинсона выступает Мечик, поэтому-то он мог на некоторое время оказаться в рядах партизан. Истин­ное лицо персонажа, врага революции, раскрывается автором постепенно. «Благородную» душу Мечика, привыкшего получать от жизни все красивенькое, а главное, готовенькое, «уязвляют» такие сопутствую­щие детали, как обшарпанная кобыла Зючиха (каза­лось бы, случайно подвернувшаяся Мечику), скверное оружие (которое, впрочем, в бою можно было бы обме­нять на хорошее).

И преданная любовь Вари не помогает персонажу. Продолжая традиции русского классического романа, Фадеев прибегнул к мотиву женской любви как прояви­телю истинных качеств человека. Мечик обманул ожи­дания впервые сильно и искренне полюбившей женщи­ны, оказался недостоин ее большого чувства.

Автор «Разгрома» прослеживает, как Мечик, посте­пенно отчуждаясь от партизанского братства, стано­вится преступником, выступая не против того или иного человека, даже не против отряда, но против рождаю­щейся в боях и муках новой, более высокой человечно­сти. Писатель долго раздумывал над тем, какой казни подвергнуть этого персонажа. Вначале хотел, обратив­шись к испытанному приему старой литературы, обречь его на самоубийство. Но впоследствии убедился, что в первоначальный замысел вносит коррективы сама революционная эпоха, снимающая былой ореол «стра­дания», «жертвенности» и «героизма» с деятеля мелко­буржуазного свойства.

А. Фадеев не был бы художником нового типа, если бы основное внимание сосредоточил на разоблачении Мечика. Главное для него — в решении позитивных задач. Писатель находит подлинного деятеля истории в руководителе отряда Левинсоне, бесстрашном раз­ведчике Метелице, горняке-ветеране Дубове, юношески нежном, но сильном духом Бакланове. Раскрывая не­иссякаемый духовный потенциал личности из народа, Фадеев сложил поэму красоте и величию простого шах­терского парня Морозки, которому в наследие от старо­го мира достались «изъеденная угольной пылью душа» да отдельные дурные привычки.

Вот почему в романе две кульминации, из которых главная — не разгром отряда, а нравственная победа коллективизма, новой высокой человечности над эго­истической моралью индивидуалиста. С первых стра­ниц книги и вплоть до финала не прекращается нрав­ственный поединок Морозки и Мечика. Герои идут бок о бок, но приходят в финале к разным итогам. Весо­мость этого конфликта настолько значительна, что по­беда представителя «угольного племени» над рафини­рованным интеллигентом, воплощающим зловеще-об­манчивый лик прошлого, не снимая с романа оттенка трагедийности, заряжает читателя верой в лучшее бу­дущее, социальным оптимизмом.

Автор «Разгрома» уже не довольствуется простой декларацией тезиса: истинное содержание людей рас­крывается в борьбе. Фадеев во всеоружии психологиче­ского анализа тщательно фиксирует малейшие переме­ны в человеческих характерах под влиянием революци­онных событий, следит за каждым шагом героев, вслушивается в каждое их слово. Поступки героев непрерывно соотносятся с тем, что они думали и чув­ствовали, поэтому действия персонажей романа при­обретают исчерпывающую внутреннюю мотивировку. Вместе с тем у автора «Разгрома» социологичность нисколько не уменьшилась по сравнению с узкорацио­налистическими книгами, но она из публицистически выраженной стала художественно опосредованной.

Отличительной чертой «Разгрома» является четкая композиция, соответствующая ей расстановка полярно настроенных персонажей, тончайший, воздушно-аква­рельный, тургеневский пейзаж: «Обнимала их златолистая, сухотравная тайга в осенней ждущей тишине. В желтом, ветвистом кружеве линял седобородый изюбр, пели прохладные родники, роса держалась весь день, прозрачная и чистая и тоже желтая от листвы».

Фадеев наследует приемы толстовской стилистики: его построение фразы, интонации, его форму расщепле­ния, сопоставления чувств и мыслей героя. Для воссо­здания этого часто служит фраза, построенная в духе Толстого: «не потому… а потому», «так как… то», «чем… тем», «казалось…», «на самом деле…» и т. п.

Но способы изображения характеров (Морозка, Метелица) и окружающей обстановки соответствуют уже не столько толстовской манере, сколько горьковской. Наиболее рельефно видно это на примере главы «Три смерти», повествующей о геройской гибели Мете­лицы, бесславном конце хозяина-предателя и духовном крахе Мечика. Написана глава с явным расчетом на перекличку с известным рассказом Толстого. Однако от первоосновы остались только название да некоторая похожесть сюжетных эпизодов. Осмысление же внеш­не сходных ситуаций совершенно иное — социально заостренное, конкретно-историческое, лишенное как отвлеченно-морализаторских сентенций Толстого, так и той широты обобщения, которая есть у великого классика. Сам писатель, говоря о преемственности своего зрелого творчества с традициями русской классики, называл Горького, а затем уже Толстого: «Я скорее чувствовал идейную преемственность с Горьким. И та­кие образы, как Варя, Морозка, если хотите, были близки к образам Горького. Но Толстой всегда пленял меня живостью и правдивостью своих художественных образов, большой конкретностью, чувственной осяза­емостью изображаемого и очень большой простотой. Работая над произведением «Разгром», я в иных мес­тах в ритме фразы, в построении ее невольно воспринял некоторые характерные черты языка Толстого» б

Фадеев не столько следует общей толстовской ори­ентации в изображении человека на войне, сколько эстетически претворяет отдельные реалистические принципы Толстого. Автор «Разгрома» нацелился на самое трудное, стремясь воссоздать процесс разви­тия мысли и чувства, запечатлеть не только раскры­тие, но и развитие характера, причем не в начальной и конечной стадиях, а в его живой динамике. Отсюда иное, нежели в «Чапаеве» Фурманова, качество пси­хологического анализа в романе Фадеева.

Но всегда за глубиной переживаний и мыслей у Фадеева, как и у Фурманова, стоит определенная социальная доминанта, четко очерченное классовое положение героя. В целом же перед нами роман горьковского типа.

Если домашнее задание на тему: " Социально-психологический подход к человеку в романе Фадеева «Разгром»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.