Социально-историческое содержание эпохи 1800-1825 годов



Первая четверть XIX века, в хронологических границах которой русская драматургия проделала путь от трагедий Озе­рова до «Бориса Годунова», характеризуется все более и более усиливавшимся процессом разложения феодально-крепостниче­ского хозяйства, стремительным ростом капиталистических эле­ментов в русском обществе, все усиливавшейся жестокостью помещиков-крепостников, с одной стороны, и неуклонным нара­станием антикрепостнического движения в широчайших народ­ных массах, с другой стороны.

В отличие от дореволюционного литературоведения, совет­ская литературная наука включает в сферу своего изучения глубокие процессы стихийного и неорганизованного антикрепост­нического движения широчайших народных масс (крестьянских и солдатских), начинавшего особенно интенсивно развиваться в период после окончания Отечественной войны 1812 года.

Это движение проявлялось в самых различных формах и время от времени давало себя знать то восстанием в Семенов­ском полку, то бунтами в военных поселениях, то вспыхивав­шими в различных концах России волнами крестьянских неорга­низованных выступлений.

Назревавшие в России антикрепостнические настроения за­хватывали и передовую часть молодого дворянского поколения. Движение дворянских революционеров вылилось в форму воен­ного заговора и завершилось восстанием на Сенатской площади.

Процесс философского и художественного развития Пушкина и «тот период в высшей степени своеобразен. Пушкинское твор­чество последних лет перед восстанием декабристов, отражая и основном сложный комплекс идей и представлений, характерных для развивавшегося движения дворянских революционе­ров, вместе с тем, и чем дальше, тем явственнее и сильнее, выра­жало тенденции, несравненно более глубокие, чем дворянская революционность.

Южный период идейного и художественного развития Пуш­кина в этом отношении особенно показателен. Именно в эти годы, под непосредственным воздействием окружавшей действи­тельности, Пушкин приходит к осознанию решающей роли народа в истории, а в плане художественном в его творчестве и это время побеждает реалистическое начало.

Восстание в Семеновском полку осенью 1820 года и про­катывавшиеся по всей стране массовые крестьянские волнения говорили о глубине и значительности назревшего широкого мас­сового политического движения. Это в свою очередь приобре­тало особую остроту в условиях роста революционных и нацио­нально-освободительных движений на юге Европы (Испания, Греция), приковывавших внимание прогрессивной части рус­ского общества. Насколько был захвачен этими событиями Пушкин, свидетельствуют его письма данного периода: «Ню­хайте гишпанского табаку и чихайте громче, еще громче», — пишет он Гнедичу в 1820 году. — «Уведомляю тебя, — сообщает он В. Л. Давыдову в марте 1821 года, — о происшествиях, которые будут иметь следствия, важные не только для нашего края, но и для всей Европы. Греция восстала и провозгласила свою свободу».

Эти явления общественной жизни у идеологически неодно­родного состава деятелей тайных обществ и близких к ним кру­гов прогрессивно настроенной молодой дворянской интеллиген­ции вызывали сложную гамму откликов — от нескрываемой боязни неорганизованного и стихийного «мужицкого» бунта до пристального интереса к политической жизни страны. Возни­кала необходимость разобраться в характере и особенностях обозначавшегося народного подъема.

Со всей остротой вставал вопрос о возможностях, способах и сроках осуществления создававшихся в декабристской среде многочисленных проектов преобразования политического строя России. В этих проектах находили свое воплощение более или менее стройные построения конституционных преобразований государства. Намечались планы осуществления этих проектов» начиная от постепенного улучшения судьбы народа легальными средствами до вооруженного военного переворота, совершаемого ради народа, но без его участия.

Для наиболее дальновидных из современников уже и тогда становилась очевидной несоизмеримость сил и средств, коими располагали тайные общества, с мощными силами народа, про­являющимися в неорганизованных и стихийных крестьянских и солдатских бунтах и восстаниях. Это порождало интерес среди передовых представителей общества к подобного рода явлениям и стремление разобраться в происходящем путем сравнения настоящего с имевшими место и в прошлом широ­кими народными движениями, часто находившими наиболее полное свое отражение в преданиях и песнях. Н. Н. Раевский уже в те годы собирал песни о Разине и намеревался даже писать историю Разинского восстания.

Остро ощущал силу народа и историческую разобщенность с ним дворянской интеллигенции и Грибоедов. «Родные песни! Куда занесены вы со священных берегов Днепра и Волги? — пишет Грибоедов о народных песнях, которые он услышал во время одной из загородных прогулок в окрестностях Петер­бурга. — Прислонясь к дереву, я с голосистых певцов невольно свел глаза на самих слушателей — наблюдателей, тот повре­жденный класс полу-европейцев, к которому я принадлежу. Им казалось дико все, что слышали, что видели: их сердцам эти звуки невнятны, эти наряды для них странны. Каким черным волшебством сделались мы чужие между своими! Народ, единокровный наш народ разрознен с нами, и навеки!».

Наибольшую остроту все эти вопросы приобрели к 1823 — 1824 годам, когда воочию стали проявляться результаты реак­ционной деятельности Священного союза. «Скоро цель конгрес­сов открылась, — писал об этом времени декабрист Каховский, — скоро увидели народы, сколь много они обмануты,, монархи лишь думали об удержании власти неограниченной о поддержании расшатавшихся тронов своих, о погублении по­следней искры свободы и просвещения. Оскорбленные народы потребовали обещанного, им принадлежащего, — и цепи и тем­ницы стали их достоянием». Одно за другим подавлялись революционные и национально-освободительные движения на западе и юге Европы. Аналогичные процессы происходили и в самой России, где все явственнее давала себя знать реакцион­ная политика Александра I. Глубокие сдвиги этих лет реши­тельным образом меняли ситуацию, сложившуюся к 1819— 1821 годам. Посылая А. И. Тургеневу в конце 1823 г. строфы стихотворения «Наполеон», в том числе и последнюю:

  • Хвала! ты русскому народу
  • Высокий жребий указал
  • И миру вечную свободу
  • Из мрака ссылки завещал.

Пушкин счел нужным оговорить: «Эта строфа ныне не имеет смысла, но она писана в начале 1821 года — впрочем это мой последний либеральный бред».

Мы еще не располагаем достаточными данными обо всех дета­лях и характере общения Пушкина с деятелями декабристского движения. Дошедшие до нас свидетельства об этом полны неяс­ных мест, противоречий, обиняков, а то и просто умолчаний. В этом отношении особенный смысл приобретает признание самого Пушкина, относящееся к тридцатым годам, когда уже были известны все основные стороны заговора и все жертвы движения: «... в 1821 году начал я свою биографию и не­сколько лет сряду занимался ею. В конце 1825 года, при от­крытии несчастного заговора, я принужден был сжечь сии записки. Не могу не сожалеть о их потере; я в них говорил о людях, которые ныне сделались историческими лицами, с откровенностью дружбы или короткого знакомства». В чер­новике об этих записках говорилось: «Они могли заме­шать многих и, может быть, умножить число жертв».

Если домашнее задание на тему: " Социально-историческое содержание эпохи 1800-1825 годовШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.