Шедевры среди пьес Маяковского



Сложным, всегда окончательно не решенным про­блемам любви посвящает Маяковский поэму «Про это». Смелый, в чем-то неожиданный замысел обратиться к интимным вопросам, когда вокруг еще шумели ветры революционных преобразований жизни, обострен введением автобиографического материала. Однако личное (история драматической любви) не мешает раскрыть большое общественное содержание, проникнуть в тонкую сферу взаимоотношений людей, постичь трудности и особенности формирования новой этики в условиях переходного времени.

Поэт выступает против засилья мещанства, его эго­истической морали. Нужна решительная перестройка быта и личных отношений. Именно быт оказался тем цветком, лепестки которого опалило жарким дыханием революции, но сердцевина осталась прежней. Автор верит в победу новых отношений, несмотря на то, что сохранилось пока так много старого. Вот почему Мая­ковский просит воскресить его в XXX в., чтобы изве­дать подлинное счастье:

Вершина поэтического эпоса Маяковского — поэмы «Владимир Ильич Ленин» (1924) и «Хорошо!» (1927). Здесь по-новому раскрываются реалистические принци­пы творчества поэта. Поступь истории и сокровенные импульсы человеческой души прослежены так, что в своей гармонии они создают особенно впечатляющий, типический образ эпохи. Глубокая народность, отточен­ное мастерство художника позволяют ему добиться максимальной выразительности. Революционное содер­жание поэм наполнено чувством патриотической гордо­сти за Родину, первой вступившей на путь социализма.

Образ Ленина волновал поэта на протяжении мно­гих лет. В стихотворении «Мы не верим» (1923) Мая­ковский находит ту крылатую поэтическую формулу, которая в сжатом виде содержит основную идею буду­щей поэмы:

Вечно будет ленинское сердце клокотать у революции в груди.

Эта мысль о кровном союзе Ленина и партии с наро­дом, об их единстве и становится лейтмотивом лучшего поэтического произведения о вожде революции. В осно­ве сюжета — историческая хроника. Поэт стремится к предельной скрупулезности при передаче событий и фактов. Ленин и движение истории, Ленин и Россия, Ленин и народ — эти узловые проблемы в центре вни­мания Маяковского.

Заслуга поэта в том, что им раскрыты черты Ленина как человека новой общественной формации. В портре­те ни грана ложной героизации. Наоборот, подчерки­вается простота и скромность «самого земного изо всех прошедших по земле людей» («Ильич, как будто даже заспанный»; «бочком прошел незаметный Ленин»), Маяковский выступает против тех, кто в стихах залива­ет «приторным елеем» и одической патетикой «ленин­скую простоту», против тех, кто «конфетной красотой» стремится закрыть «настоящий, мудрый, человечий, ленинский огромный лоб»:

Он, как вы и я, совсем такой же, только, может быть, у самых глаз мысли больше нашего морщинят кожей, да насмешливей и тверже губы, чем у нас.

Великий художник — впередсмотрящий нации. Он зорко всматривается в жизнь своей эпохи, предвидит перспективы ее развития или, говоря словами самого поэта, «из искры неясной» стремится добыть «ясное знание». Ленинское искусство научного предвидения Маяковский оценивает как гениальность великого чело­века, особый дар: «Землю всю охватывая разом, видел то, что временем закрыто».

Каждое крупное произведение Маяковского стано­вилось событием в советской поэзии. К десятилетию Октября Маяковский создает поэму «Хорошо!». Важ­нейшие этапы в жизни молодого Советского государст­ва с 1917 по 1927 г.— Октябрьская революция, граж­данская война, первые коммунистические субботники, нэп, трудности восстановительного периода, успехи на фронтах строительства социализма — изображены в произведении с исторической достоверностью.

Вместе с тем перед нами лиро-эпическое произведе­ние, ибо художественный синтез достигается искусным сплетением хронологической канвы и личного воспри­ятия поэта. Закономерности времени раскрываются в масштабе не только соотношений человека и общест­ва, человека и эпохи, но и конкретной житейской ситуа­ции. Вот почему так органично совмещаются в художе­ственной ткани поэмы, например, символическая карти­на падения Временного правительства («Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время») с откро­венно жанровой сценкой, когда рабочий-путиловец ко­рит какого-то «смущенного сукина сына», укравшего часы («Ты, парнишка, выкладай ворованные часы — часы теперича наши!»). Часы и время! Отныне ими распоряжается подлинный хозяин земли — трудя­щийся.

Композиция поэмы строится на чередовании круп­ных исторических пластов со сценами конкретно-быто­выми: эпос соединяется с лирикой, романтика и герои­ка — с сатирической интонацией. Все это, вместе взя­тое, и создает ту полноту бытия, которая по плечу самому высокому реализму.

«Хорошо!» не значит безмятежно. Тогдашняя жизнь была далека от идиллии. Более всего поэт ценит в ней трудное счастье, добытое в бою: ...землю, которую завоевал и полуживую вынянчил, где с пулей встань, с винтовкой ложись, где каплей льешься с массами, — с такою землею пойдешь на жизнь, на труд, на праздник и на смерть!

Перу Маяковского принадлежат стихотворения о рабочих Курска, добывших первую руду, о простой парижской труженице, марш пионерии и цикл стихов для детей, мужественные строки о пламенном револю­ционере Феликсе Дзержинском.

«Громада — любовь, громада — ненависть» — та­кими масштабами определяет Маяковский диапазон своих чувств. В чем символ любви и веры поэта? Мая­ковский не только художник социальной, большой и ос­трой политической темы. Он — оригинальный лирик, умеющий показать жизнь сердца, раскрыть сокровен­ное так, как никто до него этого не делал. Эпоха, рево­люция, история — все это переплавлялось в творческом горниле поэта и облагороженное страстью представало в стихотворной форме.

Лирика активного действия, а не рефлектирующих медитаций, возбудитель социальной энергии читатель­ских масс, а не размагничивающих томлений — вот кредо поэта.

Нами лирика в штыки неоднократно атакована.

Маяковский отвергает поэзию невнятных импуль­сов, неопределившихся настроений. Поэт высмеивает атрибуты старой лирики — сентиментальные томления, сиреневые беседки, вздохи при луне. Все это — лириче­ское мелководье, профанация истинного стиха. Эмоция должна быть содержательной — насыщенной новой этикой, действенной. Выступая за тенденциозную, соци­ально насыщенную поэзию, Маяковский не делает ис­ключения для лирики.

Если домашнее задание на тему: " Шедевры среди пьес МаяковскогоШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.