Сатирико-бытовые повести «Пересмешника»



В основе всех трех повестушек, хотя они и носят почти анекдотический характер, лежат какие-то реально-бытовые случаи современной русской действительности. В «Пряничной монете» повест­вуется о некоем догадливом помещике, отставном майоре, который остроумно обошел запрещение частным лицам торговать водкой. Он открыл в своем сельце лавку для продажи пряников по разной цене, «как то и везде водится, пряник алтын, пряник пять копеек, пряник семь копеек и пряник гривна». Каж­дый купивший себе пряник шел в помещичий дом, где вручал его в качестве доброхотного приношения помещику, за что, в соот­ветствии с заплаченной ценой, получал «соразмерный стакан вина». Бойкая «пряничная» торговля так невозбранно и шла до самой смерти майора, к вящему благополучию его самого и его сожительницы. Еще более сатирическую окраску имеет повесть о столь же ловком и находчивом воеводе, строго следовавшем закону о запрещении взяток, «Драгоценная щука». Когда при приезде воеводы к месту своего назначения, повидимому, в один из приволжских городов, городские купцы поднесли ему по обы­чаю хлеб-соль на серебряном блюде и в золотой солонке, он гневно вернул им блюдо и солонку, произнеся несколько суровых слов. Все приуныли, по городу «разлилась великая и непомерная строгость». Выручил один видавший виды семидесятилетний ста­рик. По его совету купцы дознались у воеводского камердинера, что у его высокоблагородия «есть одна невинная слабость — он неслыханный охотник до щук». Они купили в садке самую боль­шую щуку, заплатили за нее не торгуясь и поднесли ее воеводе, который с удовольствием принял подарок. С тех пор каждый, кому была нужда в воеводе, отправлялся в садок за самой боль­шой щукой. Всем им предлагалась все одна и та же щука, неиз­менно возвращавшаяся воеводой в садок (ведал садком один из воеводских крепостных, нарочно выписанный для того из даль­ней губернии). Но цена за эту щуку менялась в зависимости от состояния покупавшего и характера его дела. В результате за пять лет пребывания воеводы на своем посту «щука сия стоила около двадцати тысяч». Расставаясь с городом, вдосталь подкор­мившийся воевода устроил прощальный обед для «дворян и зна­менитых купцов». В качестве особо лакомого блюда фигуриро­вала на нем и «драгоценная щука», куски которой обошлись, таким образом, большинству из присутствующих, как они сами шутили, «иной в тысячу, иной более или менее» рублей. Этот почти анекдотический случай сам Чулков тут же возводит в не­кое типическое явление, говоря, что он описывает здесь всего лишь одну из бесчисленных хитростей взяткобрателей, ибо для описания всех их потребовалось бы еще новых пять частей его «Пересмешника».

Чрезвычайно интересна повесть Чулкова «Горькая участь», героем которой впервые в нашей повествовательной литературе XVIII в. является крестьянин. Елли для Сумарокова «головой» общества был дворянин, крестьянин же представлялся всего лишь мизинцем ноги, Чулков объявляет «головой» именно крестьянина: «Крестьянин, пахарь, земледелец — все сии три названия, по пре­данию древних писателей, в чем и новейшие согласны, означают главного отечества питателя во время мирное, а в военное креп­кого защитника и утверждают, что государство без земледельца обойтися так, как человек без головы жить, не может...» В то же время Чулков рассказывает, в какие жалкие условия сущест­вования поставлен-этот глава отечества.

Тяжелой жизни помещичьих, крепостных крестьян обычно противопоставлялась более легкая жизнь крестьян государствен­ных. Чулков показывает, как на самом деле тяжела и безра­достна и эта более легкая жизнь. Начинает он с описания жал­кого детства крестьянина-бедняка Сысоя Фофанова, сына Дурно- сопова, которое очень напоминает соответствующее описание «Отрывка путешествия в ***». Правда, над государственными кре­стьянами нет помещичьего кнута, но зато их угнетает свой же брат, деревенский кулак-мироед. «Такие сельские жители,— ука­зывает Чулков,— называются «съедугами»; имея жребий прочих крестьян в своих руках, богатеют на счет их, давая им взаймы деньги, а потом запрягают их в свои работы так, как волов в плуги; и где таковых два или один, то вся деревня составлена из бедняков, а он только один между ними богатый». Здесь Чулков впервые с такой резкостью ставит тему о классовом расслоении и классовой борьбе («зависти и ненависти») внутри самого кре­стьянства, тему кулачества. «Съедуги» распорядились судьбой и Сысоя, отдав физически немощного крестьянина в рекруты. Сысой храбро сражался, но во время одного из приступов потерял правую руку, «получил чистую отставку» и, питаясь милостыней, прибрел в свою деревню. Обо всем этом Чулков передает тоном бесстрастного повествователя, не делая никаких прямо осуждаю­щих выводов, но картина получается безотрадная и красноре­чиво говорит сама за себя. В дальнейшем повесть оборачивается загадочным судебным делом: зайдя в дом отца, Сысой находит его в петле, мать — зарубленную топором, маленькую трехлет­нюю сестренку — с перерезанным горлом, а четырехлетнего бра­тишку — полусгоревшим в печи. Все это переключает внимание читателей несколько в другой план. Но и здесь автор дает по­чувствовать, что виной этой страшной деревенской драмы, в ос­нове которой явно лежит некое действительное происшествие,— все те, же нечеловеческие условия существования подлинных кор­мильцев и защитников государства — крестьян.

Последняя часть «Пересмешника», в которой опубликованы все эти три повестушки, вышла в свет в 1789 г., в период резкого усиления оппозиционных и антикрепостнических настроений в нашей литературе. Именно это, видимо, и сообщило повестушкам Чулкова небывалую у него дотоле сатирическую остроту, даю­щую возможность сопоставить их не только с мотивами пере­довой сатирической журналистики, но и с аналогичными встав­ными сатирическими эпизодами, которые мы находим в вышед­шем в следующем же году «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищева.

Если домашнее задание на тему: " Сатирико-бытовые повести «Пересмешника»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.