Рождение социалистической гуманности



В процессе социалистической стройки не только меняется внешний облик людей, но и шлифуются ха­рактеры, рождается новая, социалистическая гуман­ность. Мысль о необходимости ускоренных темпов индустриального развития, поднимающая людей на каждодневный подвиг (она стала сюжетно-композиционной основой романа В. Катаева «Время, впе­ред!»), лучше всего выражена Увадьевым: «Спеши­те, спешите, товарищи, вы строите социализм!»

Появление в печати романа Леонова «Соть» имело принципиальное значение не только для на­шей прозы, но и для всего советского искусства. Не случайно М. Горький, не устававший призывать художников к вторжению в подлинную действитель­ность, с тем чтобы «дать синтетический охват наи­более характерных явлений», создать «широкое обобщение, большие картины», увидел именно в «Соти» совершенное воплощение эстетических тре­бований времени.

«Имею право думать и утверждать, что «Соть»,— писал М. Горький в 1930 г.,— самое удачное вторже­ние подлинного искусства в подлинную действитель­ность и что, если талантливая молодежь внимательно прочитает эту книгу, она — молодежь — должна будет понять, как надобно пользоваться материалом текуще­го дня, для того чтоб созидать из этого материала монумент текущему дню. А это может быть для молоде­жи «поворотным пунктом» к настоящей литературе «высокой формы». Роман «Соть», в котором взыска­тельного мастера подкупали глубина осмысления со­временной действительности и совершенство формы («анафемски хорош язык, такой «кондово» русский, яркий, басовитый»), воистину стал «поворотным пун­ктом» для советской прозы.

Писатели показывают в своих произведениях, как труд в условиях советской действительности становится «благословением жизни» (Ф. Гладков). В «Гидроцен­трали» М. Шагинян «идея плановости социалистиче­ского хозяйствования», по словам писательницы, не только стала ведущей, но и обусловила композицию романа. Сюжет развивается в соответствии с основны­ми этапами строительства Мизингэса. Сам процесс стройки осмысляется как типический пример социали­стического преобразования страны. Те же художествен­ные принципы положены в основу романа Ф. Гладкова «Энергия», посвященного истории создания энергетиче­ского гиганта на Днепре. Освоению ранее считавшихся непригодными для жизни районов посвящает свои по­вести «Кара-Бугаз» (1932) и «Колхида» (1934) К. Па­устовский.

Особым поэтическим отсветом озарена одна из луч­ших книг Михаила Пришвина — повесть «Женьшень» (1933). Это лирическая поэма в прозе, в которой вопло­щена философско-этическая тема поисков человеком своего места на земле. Писатель, найдя полулегендар­ное растение Востока — корень жизни, постигает смысл сущего в гармонии с природой, преобразуемой трудом человека.

В начале 30-х годов В. Катаев создает роман «Вре­мя, вперед!» (1932). Запад считал фантазией взятые нами темпы индустриализации. Но раскрывались глу­бинные резервы творчества, вырастали новые меры труда; энтузиасты первой пятилетки побивали мировые рекорды развитых капиталистических стран. Время как бы запускалось в гигантский ускоритель и, подхлестну­тое импульсами высоких человеческий энергий, стреми­тельно развивало свой бег.

Герои книги Валентина Катаева не могут «доверять такому, в сущности, простому механизму, как часы, такую драгоценную вещь, как время». Труд для них — битва, новостройка — фронт. Бетонщики вступают в смену, как в сражение, а с работы возвращаются в барак, как с фронта в тыл.

Строители социализма — люди щедрые, самоотвер­женные. Таковы бригадиры Ищенко, Ханумов, инженер Маргулиес и многие другие. Они привыкли к коллектив­ным нормам труда, делятся творческой находкой, даже если их опережают на время друзья-соперники; здесь, замечает Катаев, даже «идеи никогда не рождались в одиночку».

Роман «Время, вперед!» имеет подзаголовок «Хро­ника». Однако время взорвало не только воздух степи, где возводится металлургический гигант; под воздей­ствием социалистической действительности убыстряет­ся и процесс формирования новой психологии. Поэтому неизбежно должны быть преобразованы законы неког­да статичного, замедленного литературного жанра.

Все в книге подчинено размаху невиданных в исто­рии темпов. (Особенно ярко подчеркивает динамику времени проходящий через роман образ неистово мча­щегося ветра.) Этому подчинена поэтика и стилистика произведения. Сжатые до предела главы, короткие, как удары молота, фразы помогают передать накал строи­тельства. Пафос перемежается юмором, лирика — иро­нией (таковы сцены, где представлен комический персо­наж Семечкин, именитый писатель Георгий Васильевич, захваченный в конце концов темпами стройки). Автор создает многоцветное повествование, где, как и в жиз­ни,— улыбки и слезы, высокий подвиг и эпизоды по­вседневного быта.

В конце 30-х годов принципиально иной, неантагони­стический тип конфликта, основанный на борьбе с карь­еристами, рутинерами, бюрократами, не означал, что материал открытой и острой классовой борьбы перестал питать романистику (см., например, романы «Поднятая целина» М. Шолохова, «Ведущая ось» В. Ильенкова и др.). Но с исчезновением классов-антагонистов и пре­образованием социальной структуры общества кон­фликты, возникавшие на основе трудовых процессов, новых производственных отношений, неизбежно при­обретали социально-политическую окраску (как ранее собственно идеологические) и становились господству­ющими в социальном романе о современности.

Остается и тема борьбы двух миров, но антагони­стический конфликт переносится за пределы Страны Советов («Похищение Европы» К. Федина, «Падение Парижа» И. Эренбурга).

Если домашнее задание на тему: " Рождение социалистической гуманностиШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.