Расскрытие этической проблема­тики в творчестве Белова



В середине 60-х годов в произведениях на сель­скую тему тон задавало лирическое течение («Вла­димирские проселки» и «Капля росы» Вл. Солоухи­на) и очерково-публицистическое, представленное про­изведениями С. Залыгина, Е. Дороша, В. Тендрякова, отмеченными остротой постановки вопросов, продол­жившими «линию открытий», с которыми вошел в нача­ле 50-х годов в искусство В. Овечкин.

В критических обзорах произведений на деревен­ские темы отмечались «архаизаторские тенденции», не­умение «осветить перспективу совершающихся пере­мен», проявления сентиментально-романтических, нос­тальгических и элегических настроений. Наряду с вер­ными замечаниями в обзорах проглядывали и стереоти­пы самой критики. Ведь именно С. Залыгин в повести «На Иртыше» и В. Белов в «Привычном деле» дали образцы дерзновенного поиска в наиболее перспектив­ном направлении.

В новой повести писатель обращается к деталь­ному анализу первой и самой малой ячейки общест­ва — семье. Йван Африканович Дрынов, его жена Ка­терина, их дети, бабка Евстолья — таков, в сущности, главный объект исследования. В повести показана жизнь под открытым небом, течение которой подчинено извечному сельскохозяйственному календарю с такими немудрящими заботами, как труд в поле, огороде, лесу, на ферме.

В центре внимания писателя — этическая проблема­тика. Отсюда стремление показать истоки народного характера, его проявление на крутых поворотах исто­рии. Казалось бы, отвлеченные категории — долг, со­весть, красота — наполняются в новых жизненных усло­виях высоким нравственно-философским смыслом. И хотя писатель тяготеет к сочной бытовой фактуре, быт допускается им постольку, поскольку он выступает про­явителем народного бытия. Да и как может быть иначе, если жизнь обозревается не с птичьего полета, а доско­нально, во всех подробностях изучена художником.

Характер главного героя повести «Привычное дело» Ивана Африкановича не прочитывается в рамках при­вычной производственной прозы. Это русский нацио­нальный характер, каким он воссоздавался классикой XIX—начала XX в., но с новыми чертами, которые сформировались в период коллективизации.

При внешней примитивности натуры Ивана Афри- кановича (у него много родственного с образом Акима из астафьевской «Царь-рыбы») читателя поражает цельность этой личности, присущее ей чувство независимости и ответственности. Отсюда сокровенное желание героя постичь суть мира, в котором он живет.

Иван Африканович — своеобразный крестьянский философ, внимательный и проницательный, умеющий необычайно тонко, поэтически, как-то осердеченно ви­деть окружающий мир, очарование северной природы. У него такой тип восприятия действительности, при котором разум и чувства предстают в неразрывном единстве; причем эмоциональное начало особенно обос­трено.

В. Белова интересует не столько производственная, сколько духовная биография героя. Именно этого не сумели понять те критики, которые обвиняли Ивана Африкановича в общественной пассивности, «социаль­ном младенчестве», примитивизме и прочих грехах.

Беловские герои просто живут. Они живут нелегкой, подчас драматически складывающейся жизнью. У них нет ни душевного, ни физического надлома. Они мо­гут по двадцать часов трудиться, а потом улыбнуть­ся виноватой или застенчивой улыбкой. Но и их воз­можностям есть предел: они преждевременно перего­рают. Так случилось с Катериной — утешением и опорой Ивана Африкановича. Так может случиться и с ним самим.

Беловский герой не борец, но он и не «существова- тель». Открытие художника в том, что он показал одно из типических проявлений русского национального ха­рактера. И сделано это писателем, творчески освоив­шим наследие, которое было завещано классикой.

Герой «Привычного дела» стоически переносит жи­тейские передряги, но ему недостает мужества осуще­ствить коренной сдвиг в своей судьбе. Его героизм неприметный и непоказной. В годы Великой Отечес­твенной он был солдатом: «в Берлин захаживал», шесть пуль прошили его насквозь. Но тогда решалась участь народа и государства. В обычных же мирных условиях, особенно когда речь заходит о личном, он тих и неприметен. Всего раз выходит из себя Иван Африка­нович (когда дело касается справки, необходимой для отъезда в город), но «бунт» героя никчемен, поездка оборачивается трагифарсом: Иван Африканович «зака­ялся» покидать родные места.

В ранних повестях («Деревня Бердяйка», «Знойное лето») сюжет динамичен. В «Привычном деле» все обстоит иначе. Сам герой неспешен и несуетлив, и таков же ход повествования. Стилевое многоголосие компен­сирует ослабление фабульной интриги. Вместо усовер­шенствования собственно приемов ведения сюжета пи­сатель избирает иной путь — создает совершенно но­вую манеру повествования, где тон задает не прежний объективированный способ от автора, но два иных — сказ (лирико-драматический монолог) и форма несо­бственно-прямой речи. Раскрытие внутреннего мира человека, лепка характера осуществляются посредст­вом искусного переплетения этих двух стилевых и рече­вых стихий. При этом поистине колдовская сила слова способствует более полному выявлению психологии об­раза.

Переход к сказу объясним желанием дальнейшей демократизации прозы, стремлением, подслушав народ­ную речь (вспомним знаменитый «диалог» Ивана Аф- рикановича с лошадью), всего лишь добросовестно передать ее, что было присуще и мастерам сказа в 20-е годы.

Действие в повести происходит не зимой, не летом, а в переломную пору: на провесне, ранним летом, в, предзимье. Внимание художника привлекают те мо­менты, когда природа, как бы предчувствуя пробужде­ние или переход в новое состояние, испытывает благо­детельные и важные перемены, встречая зарю нового дня. В. Белов пишет пейзажи не акварелью, как это делала лирическая проза, а пастелью. Спокойная урав­новешенность колорита, притушенность тонов при чис­тоте красок ■— свет разлит всюду и нигде не слепит — придают особое очарование картинам. Каждая из них рождает настроение взволнованности и в то же время ощущение покоя, умиротворенности.

Если в «Привычном деле» исторический фон присут­ствует в форме фольклорно-сказочного синтеза (сказки бабки Евстольи), то в «Плотницкие рассказы» история вторгается прямо и непосредственно. Публицистиче­ское начало заметно возрастает, а острая социальная проблематика находит воплощение не столько в автор­ских комментариях, сколько в судьбах главных героев повести — Олеши Смолина и Авинера Козонкова.

Авинер Козонков — тип человека, к которому Оле- ша и автор относятся критически. Блюститель догмы, носитель этакого непогрешимого начала, Авинер ока­зывается весьма уязвимой персоной, ибо не желает исполнять первейшей заповеди крестьянства — истово трудиться и рачительно, бережливо жить. На страни­цах повести сталкиваются две морали, два видения жизни. В глазах Козонкова его сосед Олеша Смолин только за то, что не желает разделять козонковских рацей,— «классовый враг» и «контра».

Олеша Смолин, как и герой «Привычного дела»,— своеобразный крестьянский мудрец. Это к нему пе­реходит эстафета раздумий Ивана Африкановича о смысле бытия, о жизни и смерти. Разве не слышны в пытливых словах Олеши знакомые интонации: «Ну, ладно, это самое тело иструхнет в земле: земля родила, земля и обратно взяла. С телом дело ясное. Ну, а душа- то? Ум-то этот, ну, то есть который я-то сам и есть, это- то куда девается?»

Олеша чаще молчит, слушая разглагольствования Авинера, но он не безмолвствует. Более того, хотя в финальной сцене Константин Зорин видит друзей- врагов мирно беседующими, здесь выявляется противо­речивая сложность жизни, в которой сосуществуют pro и contra, добро и зло, прихотливо перемешаны худое и хорошее. Писатель учит нас мудрому постижению этой нелегкой правды.

Если домашнее задание на тему: " Расскрытие этической проблема­тики в творчестве БеловаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.