Ранние драматические опыты Пушкина



Театральные интересы были так же живы в Лицее, как и литературные. Лицейская лирика Пушкина содержит некоторые данные о характере репертуара домашнего театра гр. В. В. Тол­стого в Царском Селе. Из переписки лицеиста А. Илличевского с его другом П. Н. Фуссом известно, что уже в 1814 году сами лицеисты «представляли маленькую пьесу». Празднова­ние дня основания Лицея в 1815 году также было отмечено постановкой двух комедий, шедших в это время на сцене и пе­тербургского театра. Знакомство лицеистов с пьесами столич­ного репертуара осуществлялось через их родных, друзей и зна­комых, живших в Петербурге. «Но потрудись ты, — просит Илличевский Фусса в 1814 году.

В 1815 году Илличевский перевел с французского одноакт­ную комическую оперу и даже предпринял через П. А. Корса­кова. брата лицеиста, неудавшуюся попытку поставить ее на петербургской сцене. В ноябре 1815 года Илличевский изве­щает Фусса о новом своем переводе еще одной французской комедии, а 12 декабря сообщает ее содержание. В том же письме Илличевский полемизирует с Фуссом по некоторым во­просам драматической поэтики. Из этой полемики видно, что, работая над театральными переводами, Илличевский пользо­вался советами лиц, называемых им «знатоками своего дела». Дальнейшие его рассуждения свидетельствуют о наличии у него и самостоятельных мнений в вопросах драматической поэтики: «...сюжет этой пьесы не очень обыкновенный: оригинальность ее отличает, особливо развязка прекрасна» и пр.

В конце того же 1815 года начал писать комедию и Пуш­кин. В декабре он записывает в дневнике: «Начал я комедию — не знаю, кончу ли ее». Это был уже второй его драматургиче­ский опыт лицейского периода. В первые два года пребывания в Лицее он, совместно с М. Яковлевым, написал недошедшую до нас комедию «Так водится в свете». В январе 1816 года Илличевский сообщает Фуссу: «Кстати о Пушкине: он пишет теперь комедию в пяти действиях, в стихах, под названием Философ. План довольно удачен — и начало: то есть 1-е дей­ствие, до сих пор только написанное, обещает нечто хорошее, — стихи и говорить нечего, а острых слов — сколько хочешь!, дай бог ему кончить ее — это первый большой ouvrage, начатый им, — ouvrage, которым он хочет открыть свое поприще по вы­ходе из Лицея. Дай бог ему успеха — лучи славы его будут отсвечиваться в его товарищах». Комедия эта, как и первая, до нас не дошла. Неизвестно также, была ли она закончена.

Если по поводу первой комедии, написанной совместно с М. Л. Яковлевым, могут быть допущены некоторые, очень осторожные, предположения, то о характере второй коме­дии судить трудно, при полном отсутствии каких-либо досто­верных данных. Знаменитый лицейский М. Яковлев также писал стихи и басни, правда, повидимому, не особенно высокого качества. В «Пирующих студентах» (1814) Пушкин дал ему следующую характеристику:

  • Забавный, право, ты поэт,
  • Хоть плохо басни пишешь.

Поэтому допустимо предположение, что участие Яковлева в ко­медии «Так водится в свете» ограничилось разработкой коми­ческой ситуации пьесы и отдельных положений ее, тогда как усилия Пушкина более сосредоточивались на стихотворной стороне комедии. Возможно, что эта комедия соответствовала по своему содержанию и материалу традиции, в духе которой раз­вивалось раннее комедийное творчество Грибоедова («Молодые супруги», 1815) и Хмельницкого. Легкое сатирическое обличе­ние некоторых сторон светской жизни сочеталось в пьесах та­кого типа с комизмом отдельных положений при относительно несложной интриге и небольшом количестве действующих лиц.

Что же касается комедии «Философ», то, повидимому, она была задумана в гораздо более остром сатирическом плане («...острых слов — сколько хочешь!»). Едва ли, далее, Пуш­кин намеревался «открыть свое поприще по выходе из Лицея» произведением переводного или даже подражательного типа. Более чем вероятно, что и содержание и интрига этой комедии были оригинальны. К этому времени Пушкину уже была из­вестна комедия Шаховского «Урок кокеткам, или Липецкие воды», впервые поставленная на петербургской сцене 23 сен­тября 1815 года.

В заметке «Мои мысли о Шаховском», относящейся к ок­тябрю—декабрю этого года, Пушкин расценивает комедии Ша­ховского уже с профессиональной точки зрения. Он отмечает растянутость водевиля «Ломоносов, или рекрут-стихотворец» и отсутствие завязки и развязки в «Козаке-стихотворце». Отсут­ствие занимательности он считает главным недостатком «Встречи незванных». Комедию «Урок кокеткам» Пушкин опре­деляет, хотя и «исполненной ошибок во всех родах» и «холод­ной и скучной» «в продолжении трех первых действий», но все же — комедией. Пушкин отмечает в ней отсутствие завязки и не выдержанный в драматическом отношении характер Холмского («Князь Холмской, лицо не действующее, усыпительный проповедник, надутый педант — ив Липецк приезжает только для того, чтобы пошептать на ухо своей тетке в конце пятого действия»).

Все эти наблюдения сделаны Пушкиным, если не во время работы над собственной комедией, то в период, близкий к этому. Можно предположить, что и в своей работе Пушкин стремился соединить занимательность действия с остро развитыми завяз­кой и развязкой.

По рассказам посетителей и получаемым в Лицее журналам лицеисты следили за всеми событиями петербургской литера­турной и театральной жизни. В конце 1815 года в журналах развертывается острая полемика в связи с комедией Шаховского «Урок кокеткам, или Липецкие воды». В октябре Вяземский печатает эпиграмму на Шаховского:

  • Наш Комик Шутовской хоть любит уязвить,
  • Но осторожности своей не изменяет:
  • Умеет он всегда сначала усыпить,
  • Да после сонного уж смело и ругает.

В том же месяце выступает против Шаховского Д. В. Дашков со статьей «Письмо к новейшему Аристофану», где Шаховской обвинялся в непозволительных приемах литературной борьбы: «Слабый, бесхарактерный Автор, — писал Дашков, — не ре­шился бы пользоваться всеми позволенными и непозволенными выгодами, нападать на безоружного там, где почтение к верхов­ной власти и благопристойность не позволяют защищаться». В том же номере журнала печатается ответ некоего на эпиграмму Вяземского:

Наш Комик Шутовской тебя не усыпляет, Но тот уж спит, кто вслух столь глупо

рассуждает. Наш Комик сонного ругать не согласится, А разве сонному во сне сие приснится, Наш Комик никого стихами не язвит, Но правду лишь одну в них к людям говорит.

В ноябре Вяземский ответил на эту эпиграмму стихом Озе­рова: «Презренье мой ответ на дерзкие слова». 28 ноября Пушкин переписывает в свой дневник распространявшуюся в списках сатиру Дашкова «Венчание Шутовского», а 8 декабря пишет эпиграмму: Угрюмых тройка есть певцов: Шихматов, Шаховской, Шишков.

В таком контексте понятен резко отрицательный тон пуш­кинской заметки о Шаховском, относящейся к этому времени: «Шаховской никогда не хотел учиться своему искусству и стал посредственный стихотворец. — Шаховской не имеет большого вкуса, он худой писатель — что ж он такой? — Не глупый чело­век, который, замечая все смешное или замысловатое в обще­ствах, пришел домой, все записывает и потом как ни попало вклеивает в свои комедии». Характеристики, какие Пушкин дает комедиям Шаховского, говорят о том, что уже в эти годы он хорошо понимал специфические особенности драматического театра.

Смерть Озерова в сентябре 1816 года явилась поводом для новых нападок на Шаховского, которого в арзамасских кругах считали главным виновником несчастной судьбы покойного тра­гика. В октябре была напечатана «Эпитафия Владиславу Александровичу Озерову», сочиненная А. Измайловым.

Со временем, в связи с уходом Шаховского из Дирекции императорских театров и эволюцией его в сторону романтизма, отношение к нему становится более спокойным и объективным. «Каков он ни есть, — писал Вяземский Пушкину 30 апреля 1820 года, — а все в наше время единственный комик». «Дружба твоя с Шаховским — пишет Пушкин Вяземскому 14 октября 1823 года, — радует миролюбивую мою душу.

Пушкинские оценки наиболее значительных представителей русской и западноевропейской драматургии в лицейский период сравнительно немногочисленны и в большинстве случаев претер­певают значительные изменения в дальнейшем. Вольтер-драматург для Пушкина-лицеиста — «соперник Эврипида». Впоследствии эта оценка изменится решительным образом. В 1834 году Пушкин напишет о Вольтере, что «он 60 лет наполнял театр трагедиями, в которых, не заботясь ни о правдоподобии характеров, ни о законности средств, заста­вил он свои лица к стати и не к стати выражать правила своей философии». Мольер воспринимается в 1815 году как «испо­лин» («Городок»). В 1834 году, сравнивая Шекспира с Молье­ром, Пушкин напишет: «Лица, созданные Шекспиром, не суть, как у Мольера, типы такой-то страсти, такого-то порока; но существа живые, исполненные многих страстей, многих пороков <...> У Мольера Скупой скуп — и только; у Шекспира Шайлок скуп, сметлив, мстителен, чадолюбив, остроумен. У Мольера Лицемер волочится за женою своего благодетеля—лицемеря; принимает имение под сохранение, лицемеря; спрашивает стакан воды, лицемеря.

«Исполином» назван в 1816 году и Расин («К Жуков­скому»). В дальнейшем отношение к Расину существенно из­менится. Не отказывая Расину в «достоинствах великой народ­ности» и признавая, что «Кальдерой, Шекспир и Расин стоят на высоте недосягаемой», Пушкин, вместе с тем, придет к убе­ждению, что «Расин понятия не имел о создании трагического лица». В одном из набросков предисловия к «Борису  Годунову» Пушкин выразит уверенность, что «нашему театру при­личны народные законы драмы Шекспировой — а не придвор­ной обычай трагедий Расина».

Из русских драматургов Пушкин в первую очередь выделяет Фонвизина: «Творец, списавший Простакову», «Страшна Фон­визина рука!» («Тень Фонвизина», 1815). Отношение к Фон­визину останется неизменно высоким и в дальнейшем. Сумаро­ков воспринимается в 1816 году как «слабое дитя чужих уроков», «без силы, без огня, с посредственным умом», «Завистли­вый гордец, холодный Сумароков» («К Жуковскому»). Эта отрицательная оценка останется неизменной и впослед­ствии.

В 1830 году Пушкин напишет о Сумарокове: «... явился Сумароков, несчастнейший из подражателей. Трагедии его, исполненные противусмыслия, писанные варварским изнежен­ным языком, нравились двору Елисаветы <...> Сии вялые, холодные произведения не могли иметь никакого влияния на народное пристрастие».

Давая столь суровую оценку всему драматургическому на­следию Сумарокова, Пушкин из всего его творчества выделял лишь несколько од.

Отношение к Озерову у Пушкина всегда было очень сдер­жанным. Путь, по которому Озеров направлял развитие рус­ской трагедии, Пушкин считал неверным.

Наиболее близко к вопросам театра и драматургии Пушкин подошел в период между Лицеем и ссылкой, когда установились его обширные знакомства с виднейшими представителями теа­трального и литературного мира, а сам он стал почти ежеднев­ным посетителем театра.

Летом 1817 года Н. И. Гнедич познакомил Пушкина с Ка­тениным. Вероятно, при его же содействии Пушкин познако­мился и с прославленной Е. С. Семеновой. В этот же период сближения Пушкина с театральным миром состоялось и личное его знакомство с Шаховским. В числе постоянных посетителей «чердака» Шаховского Пушкин встречал Грибоедова, Д. Н. Бе­гичева, А. А. Жандра, Н. И. Хмельницкого, М. Е. Лобанова, Ф. Ф. Кокошкина, Я. Н. Толстого, П. А. Катенина, Д. Н. Бар­кова, Н. В. Всеволжского и других. Здесь Пушкин познако­мился с А. М. Колосовой, Е. И. Истоминой и рядом других первоклассных актрис и актеров того времени.

Периодом 1817—1820 годов, на протяжении которого Пуш­кин наиболее близко подошел к жизни театра, завершалась за­мечательная полоса расцвета русского сценического искусства, теснейшим образом связанная с именами Е. С. Семеновой и А. С. Яковлева. 4 октября 1817 года Яковлев, уже больной, и последний раз появился на сцене в роли Тезея («Эдип в Афи­нах» В. А. Озерова), а 3 ноября его уже не стало.

На глазах у Пушкина заканчивалась и блестящая двадцати­пятилетняя сценическая деятельность Е. С. Семеновой. Пушкин оказался свидетелем последнего этапа борьбы великой актрисы с враждебной закулисной партией, вдохновителем которой со­временники называли того же Шаховского. 17 января 1820 года, «избегая неприятностей и интриг», как сообщает П. Арапов, Е. С. Семенова навсегда покинула сцену. Показательно, что с осени 1819 года Пушкин уже не стремится к даль­нейшему сближению с Шаховским и заметно отходит от его круга.

Если домашнее задание на тему: " Ранние драматические опыты ПушкинаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.