Пять стилистических периодов в истории рун



Стилистические периоды в истории рун

Стилистический анализ обнаруживает древнейшие черты в «похищении сампо» и «ковании сампо» (что, кстати, подтверждает и нашу мысль о генезисе этих мотивов из первобытного эпоса о культурных героях).

Согласно концепции М. Кууси, первой была создана руна о похищении сампо (в конце железного века). Очень скоро она дополнилась руной о том, как коса-лось сампо, а затем в нее были внесены описание плавания Вяйнямейнена по волнам, рассеявшегося тумана и пожелания герою удачи в создании Земли. В «эпоху викингов», по мнению этого исследователя, была создана руна о соперничестве и сватовстве Вяйнямейнена и Ильмаринена, а затем и о золотой деве. Конец руны о похищении сампо (выстрел саамского стрелка в Вяйнямейнена) был перенесен в начало руны о сотворении мира.

Все эти изменения происходили в то время, когда карелы и финны жили совместно. М. Кууси выделяет три первоначальные редакции: А — емьскую, В—восточно-прибалтийскую и С — карельскую. Редакции А и В в основном дают два цикла — собственно цикл сампо и цикл песен о сватовстве, возникший позднее на основе цикла сампо. Окончательное объединение обоих циклов М. Кууси считает результатом творчества карельских певцов.

В концепции М. Кууси весьма убедительным кажется порядок сюжетного развития; в отличие от последователей школы К. Крона он отмечает значение карельских певцов в создании отдельных рун, в особенности в окончательном формировании эпопеи о борьбе за сампо. В то же самое время М. К. Кууси, как и другие финляндские ученые, опирается на историческую схему, ряд моментов которой (понятие «века викингов», переоценка роли западнофинской колонии в Приладожье и т. д.) вызывает серьезные возражения.

Первоначальное ядро эпического цикла о борьбе за сампо — похищение сампо, как мы твердо убеждены, восходит к первобытным сказаниям о похищении элементов культуры у их первоначальной хранительницы — хозяйки северной страны Лоухи.

Как уже отмечалось выше, образ Лоухи на первых порах был чисто мифологическим, т. е. хозяйка Севера мыслилась такой же, как хозяйка леса, воды, солнечной страны (Пяйвелы), царства мертвых (Туонелы). В фольклоре палеоазиатов встречается упоминание хозяев стран по направлению ветра.

И действительно, ветер прибил плавающего по волнам Вяйнямейнена к берегам Похьелы. Следует напомнить и об отождествлении севера и «низа», а затем Нижнего мира (царства мертвых) в мифологии северных народов. В некоторых вариантах путешествие Вяйнямейнена в Похьелу и в Туонелу совпадает в деталях, переплетается в мотивах. Отсюда не следует делать вывод о развитии представления» о Похьеле из Туонелы. Скорее наоборот, образ Похьелы более древний, в принципе дошаманский, связанный с идеей относительной однородности различных миров.

М. Кууси в рамках своей классификации похищение и изготовление сампо относит к первому стилистическому периоду, а путешествие в Туонелу и путешествие на могилу Випунена — ко второму. Если в других рунах мотивы культурных деяний Вяйнямейнена и Ильмари-нена отодвигались на периферию сюжета, сохраняясь как вводные мотивы или элементы описания, то здесь культурный подвиг Вяйнямейнена и Ильмаринена оказался в фокусе эпического действия.

Однако он подвергся глубокой трансформации, которая отражала развитие не религиозных, а исторических представлений, не усложняющуюся шаманскую мифологию (как руны о Туонеле — Випунене), а все более активизирующиеся межплеменные отношения эпохи военной демократии, определенные исторические процессы этнической консолидации96. Эти процессы на заре исторической жизни народов представляют основную почву формирования героического эпоса и во многом определяют то, что впоследствии складывается как национальное своеобразие героической эпопеи.

Особенности исторического развития прибалтийско-финских племен и формирования карельской народности, о которых говорилось, обусловили развитие героической эпопеи путем псторизации первобытномифологической эпической традиции.

Исторические элементы в эпосе о сампо признает большинство ученых XX в. Однако попытки конкретизировать эти элементы приводят к различным противоречивым гипотезам.

В песнях о Туонеле и Випунене нет этнических границ: там Вяйнямейнен покидает земной мир, чтобы посетить царство мертвых; в эпосе о сампо он покидает свою родо-племенную группу и подвергается превратностям судьбы в «деревне людоедов», где «погибают герои».

Как мы уже упоминали, К. Крон, опираясь на работы К. Гротенфельда, считал историческим субстратом борьбы за сампо походы финских викингов на остров Готланд и берега Швеции, а Яльмари Яккола — первые экспедиции финнов из Верхней Сатакунты в Ледовитый океан. Хаавио, Харва, Леппяа-хо пытаются локализовать «Похья» в Кюрента и отождествить с исчезнувшей в 800-х годах германской колонией. К этим исследователям присоединяется и Кууси, делая вывод о зарождении эпоса о сампо в железном веке, или в так называемую (по классификации финских историков) «эпоху викингов».

Использование националистической легенды о финских «викингах» и настойчивое стремление связать корни «Калевалы» с западной Финляндией являются причиной односторонних построений финских ученых.

Советская наука справедливо связывает эпос о сампо в первую очередь с историей карел. Но и представление об отражении в эпосе борьбы карел совместно со славянскими племенами против набегов скандинавов не является достаточным объяснением исторического содержания эпоса о сампо. Безусловным можно считать только более или менее позднее отождествление в самих рунах Похьелы с исторической Лапландией. С этим отождествлением связан мотив стрельбы саамского стрелка в Вяйнямейнена. Даже в таком эпосе, как русские былины, исторические судьбы народа представлены весьма обобщенно и ни в коем случае не сводятся к воспроизведению отдельных событий; в карело-финском эпосе, более архаическом, речь может идти, конечно, только об отражении самых существенных черт исторической жизни народа.

Важнейший момент в истории карел, а отчасти и других прибалтийско-финских племен — распространение на север, сопровождавшееся различными межплеменными столкновениями. Это движение на север (сначала в южную часть Карелии и Финляндии, а затем в Приботнию и Беломорье), растянувшееся на сотни лет, по-видимому, и было отражено в исторических мотивах эпоса о сампо. Оно и составляло национально-историческую почву героического пафоса рун о сампо, основу эпического действия.

Страна Вяйнямейнена — Ильмаринена и Похьела — это два полюса, составляющие эпический фон. Борьба с Похьелой имеет общенародный характер, это настоящая эпическая борьба, порождающая подлинную эпическую героику.

Широкая картина взаимоотношений с Похьелой, не только враждебных, концентрируется в основном эпическом событии — похищении сампо; в этом решающем событии сталкиваются интересы враждующих коллективных сил, от этого события зависит коллективное благополучие. Однако (и это специфическая черта карело-финских рун) борьба ведется не ради захвата и не в защиту территории (как это, конечно, было в исторической реальности), не за присвоение скота или иных богатств, не для подчинения иноверцев и не с другими обычными эпическими целями. Главный объект борьбы — сказочно-мифологический предмет сампо, символ изобилия и благополучия. И захват сампо, эта главная цель войны, не заслоняется подробным описанием богатырских битв и поединков.

Борьба с враждебной этнической средой ведется прежде всего за изобилие и радость в своей стране. Здесь отражены и традиция сказаний о культурных героях, и пережитки племенного сознания, отождествляющего с человечеством лишь свое племя. Но эти узкоплеменные представления парадоксально оборачиваются прометеевским гуманистическим пафосом защиты общечеловеческих культурных завоеваний от «нечеловеческой», низкой враждебной стихии, поскольку окрашенные мифологической фантастикой эпические иноплеменные враги еще не отделяются в сознании от враждебных стихийных сил природы.

В борьбе за сампо Вяйнямейнен выступает совместно с Ильмариненом, с Еукахайненом или другими лицами, олицетворяющими как бы единый родо-племенной

Дальнейшая борьба карел совместно с новгородцами против шведов и другие политические события новгородского и тем более московского времени получили отражение не в эпосе о сампо, а, за исключением некоторых поздних вариантов, главным образом в исторических рунах и преданиях.

Этот относительно поздний мотив подчеркивает, что всех их объединяет родо-племенная связь в походе в Похьелу.

Однако основным героем, эпическим деятелем остается именно Вяйнямейнен. Вяйнямейнен пользуется в борьбе с Лоухи и магическими средствами, и воинским мечом, его мудрость и находчивость служат непосредственно родо-племенным интересам. Но всегда Вяйнямейнен сохраняет облик мудрого старца и в этом плане порой противопоставляется Ильмаринену или чаще Еукахайнену. Например, когда молодой Ёукахайнен предлагает Вяйнямейнену запеть (возможно, речь идет о победной песне), то Вяйнямейнен отказывается, так как еще видна Похьела и может начаться преследование.

Эпизод этот представляет исключительный интерес для определения архаичности героического характера Вяйнямейнена. Для более зрелой формы эпической героики характерна идеализация молодого богатыря-воина, не прислушивающегося к мудрым советам, смелого и дерзкого, неосторожного и строптивого (вследствие переоценки своих сил). В более «позднем» эпосе естественно, что богатырь типа Еукахайнена — главный активно действующий герой. Вяйнямейнену здесь подобало бы изображать мудрого патриарха — фигуру фона (подобную эпическому «князю» вроде «седобородого Карла» или Джангара, либо старому певцу-мудрецу, как Деде-Коркуд), роль Ильмаринена ограничилась бы ковкой оружия для богатырей.

Основу эстетики героического эпоса составляет глубокое внутреннее единство героя и эпического коллектива. В образе Вяйнямейнена, представляющего поэтическое воплощение культурного героя, это единство выступает почти как тождество. Отсюда полное отсутствие у Вяйнямейнена «индивидуалистических» элементов и какого бы то ни было драматического напряжения. Поэтому не смелость, предполагающая возможность строптивости и самопожертвования, а мудрость является его доминирующим качеством.

Богатыри в более поздних эпических памятниках — образы меньшей емкости, поскольку эти образы возникли в эпоху увеличения роли личности в первобытном обществе.

Таким образом, первобытный мифологический эпос (сказания о культурных героях), легший в основу формировавшегося эпического цикла сампо, в значительной мере определил своеобразие эпического действия и героических характеров этого цикла.

Но первобытный мифологический эпос — не единственный источник цикла сампо. Историзация песен о борьбе за сампо привела к расширению эпического фона и к циклизации вокруг этой темы других сюжетов и мотивов.

Если домашнее задание на тему: " Пять стилистических периодов в истории рунШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.