Проза второй половины XVIII века до Радищева и Карамзина



Обращение крупнейшего представителя классицизма второй половины XVIII в. Хераскова к писанию повестей и романов было вызвано не только особенностями его индивидуального творческого пути, но и всем ходом литературного развития дан­ного периода. Сторонники классицизма относились к романам и повестям, с их по преимуществу узколичной, любовной темати­кой, не только с пренебрежением, но и с прямым осуждением. Исключение «классики» делали только для государственно-поли­тического романа типа «Телемака» Фенелона. Отталкивала рус­ских «классиков» от романов и сама их прозаическая форма. В литературе классицизма культивировалась главным образом поэзия — «язык богов», так же противостоявший обычному жи­тейскому языку — прозе, как противостояла «облагороженная», «разумная» действительность од, трагедий и героических поэм подлинной, живой, конкретной реальности. Проза допускалась только в комедию, в сатирическую публицистику, отчасти в са­тиру (как литературные жанры, целью которых было осмеяние «низкой» действительности).

Но и в пору господства классицизма в литературе рукопис­ные повести и романы продолжали пользоваться неизменной популярностью в широких слоях «непросвещенного», говоря хо­довым термином писателей-«классиков», читателя (мелкое про­винциальное дворянство, купечество, городское мещанство, гра­мотная верхушка крестьянства). Об этом свидетельствует очень большое количество дошедших до нас списков этих повестей (так, например, повесть об Евдоне и Берфе известна нам в 16 списках, о «Петре Златых Ключей» в 20, о «Гереоне милорде» в 32 и т. п.). Переписывание таких повестей, по свидетельству современников, даже было выгодным заработком. Некоторые из повестей проникали и в самую народную гущу, как это случи­лось, например, с повестью о Бове, которая, как и другая повесть XVII в., об Еруслане Лазаревиче, вовсе утратила следы своего литературного происхождения, превратилась в народную сказку, т. е. по существу стала произведением фольклора.

Однако с середины века повествовательные жанры прони­кают и в печать, не только утверждая свое право на существова­ние, но и завоевывая широкую читательскую массу.

Так, если за целое двадцатипятилетие (1730—1754) появилось в печати всего пять романов (в том числе «Езда в остров любви» и «Аргенида» Тредиаковского и прозаический перевод «Телемака»), то за одно последующее пятилетие (1755—1759) было опубликовано 31 произведение романического и повествова­тельного жанра. Дальше цифры растут все больше и больше: ежегодный выпуск романов и повестей начинает выражаться двузначными в 60-е и 70-е годы, а в 80-е и 90-е — и трехзнач­ными цифрами. Так, например, в 1763 г. было опубликовано 32 произведения этого рода, в 1764 г.— 81, в 1782 г.— 89, в 1793 и 1794 гг. по 128. Общее число романов, вышедших у нас в XVIII в. отдельными изданиями, достигает, по подсчету библио­графов, очень большой для того времени цифры — 839 названий, если же считать и повторные издания, оно равняется 1175 книгам.

Именно в этой-то повествовательной литературе, которая опи­ралась на широкие и в значительной степени недворянские чи­тательские круги, и начали проявляться и вызревать чуждые, а часто и враждебные дворянству третьесословные, порой и прямо демократические тенденции. Не удивительно, что рост по­вествовательной литературы был встречен Сумароковым почти столь же неодобрительно, как и появление позднее на русской сцене «слезных комедий». О необыкновенной популярности пове- ітей и романов свидетельствуют и многочисленные мемуарные показания современников. Это было еще одним признаком, что устои классицизма дрогнули, что в литературе уже наметился сдвиг, вызванный изменениями в общественной жизни страны.

Среди печатной повествовательной литературы большое место занимали переводы. В их числе было немало произведений за­урядных — всякого рода романов-приключений с экзотическими названиями. Но наряду с этим в течение второй половины века были опубликованы русские переводы и почти всех наиболее вы­дающихся произведений мировой повествовательной литературы. Русский читатель не дворянин, чаще всего не владевший ино­странными языками, получал возможность познакомиться и с арабским сборником «Тысяча и одна ночь», и с «Дон Кихотом» Сервантеса, и с «Робинзоном Крузо» Дефо, и с романами и по­вестями Лесажа, Прево, Скаррона, Вольтера, Руссо, Свифта, Фильдинга, Ричардсона, Стерна, Гете. С начала 60-х годов в пе­чати начинают появляться и русские оригинальные романы, при­надлежащие перу уже известного нам издателя сатирического журнала «Адская почта» Федора Эмина.

Если домашнее задание на тему: " Проза второй половины XVIII века до Радищева и КарамзинаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.