Проза П. Проскурина



Родился и вырос П. Проскурин в крестьянской семье на Брянщине. Время, в которое он формировался как личность и как художник,— это го­ды Великой Отечественной и трудный послевоенный период.

Проза П. Проскурина — это романтика и драма­тизм человеческих отношений, остроконфликтные реше­ния коллизий, подчеркнутая контрастность характеров и стилистики. Внимание писателя привлекают мужес­твенные, сильные духом люди. Он повествует о лесору­бах и сплавщиках Камчатки и Дальнего Востока, о земледельцах Центральной России, об интеллигенции и рабочих, о Великой Отечественной войне и мирном времени. Но о чем бы ни писал, П. Проскурин остается верен избранному раз и навсегда принципу — говорить правду, беззаветно служить истине, как бы горька она ни была. Один из ранних романов писателя называется «Горькие травы» (1964). По народному поверью, толь­ко горькие травы целебны. Этот образ и стал ключевым в эстетической программе П. Проскурина.

Формирование типа повествования, готовившего эпическое полотно «Судьбы», началось еще в ранних романах «Корни обнажаются в бурю» (1961), «Исход» (1966), «Камень сердолик» (1968). Проскурин не раз говорил о своем интересе не просто к острой интриге, разветвленной описательности, а к такому изображе­нию действительности, в результате которого возникало бы «философское сечение жизни».

На скрещении координат — исторических и соци­альных — и рождается роман философско-эпического склада. Таково главное произведение писателя—трило­гия «Судьба», «Имя твое», «Отречение» (1987). В ней раскрывается сложная драматическая картина жизни страны на протяжении четырех десятилетий с начала 30-х годов, показано противоборство людей щедрой и открытой души — Захара Дерюгина, Петрова, Брю- ханова со всем, что мешает утверждению честного и доброго на земле, особенно с озлобившиеся, зата­ившимся до определенного часа «подпольем» (Анисимов, Макашин и др.). За правду бьется Захар, служе­нием ей одушевлен секретарь обкома Петров, о «глав­ной правде» говорит Брюханов, правды и только правды взыскуют юные сердца Аленки и Николая Де­рюгиных.

Захар Дерюгин — корневой народный характер, на­тура мятежная, неуемная и страстная. В этом и таится один из источников его человеческой драмы. Трудная судьба героя — это и отражение внутреннего драма­тизма самой жизни. На долю Захара выпали нелегкие будни первых пятилеток на селе: ему как председателю колхоза пришлось бороться против несправедливого раскулачивания середняков; любовь к Мане Поливано­вой, поглотив его целиком, обрекла на уход из семьи.

Он полной мерой испил из чаши мира и хлебнул горького хмеля войны. Тяготы военной страды с ране­ниями и пленом оставили глубокие шрамы, но не сломи­ли его. Захар Дерюгин — рыцарь деятельного добра, характер дерзкий, порой ошибающийся, но прямой и честный. Именно ему доверено выражение глубинных проблем трилогии: человек и земля, власть и народ, личность и государство.

Образ секретаря обкома, а затем руководителя важной отрасли оборонной промышленности в Москве Тихона Брюханова сложен и неоднозначен. Брюханов понимает, что только невероятным напряжением сил удалось победить в войне, восстановить разрушенное. Он видит, что на истощенной до предела земле народ работает не покладая рук. Но одновременно ему ясно, что и темпы ослаблять нельзя. Однако так уж склады­валось служебная биография героя, что он чаще болел за дело, нежели за людей. Даже своего друга, спасшего ему жизнь в годы гражданской войны, Захара Дерюги­на, не поддержал в трудный час. И чем выше Брюханов поднимался по ступенькам служебной лестницы, тем суше становилось его сердце, беднее душа.

Противоборство добра и зла в трилогии воплощают не только Дерюгин и его злейший враг Макашин, сек­ретарь обкома Брюханов и подпольный человек Анисимов. Писатель стремится постичь и раскрыть противо­речия и среди единомышленников. Не проходит он и мимо извращений застойных лет, порожденных дейст­виями персон, которые давно оторвались от народа.

Аленка Дерюгина говорит своему мужу, уже началь­нику крупного столичного главка Брюханову:

— Отгорожены мы от людей. Я понимаю, живешь ты ради людей, ночей не спишь, с телефонами воюешь, но люди этого не знают, не чувствуют, для них ты — кресло, начальство.

  • Мы-то с тобой знаем, в чем суть, главное...
  • Все главное, Тихон.
  • И далее:
  • Никакого народа ты,
  • Тихон, просто не знаешь, не любишь...
  • Так это для вас — глина.
  • Помесил, помял, слепил...
  • Солнце выско­чило, все растрескалось, посыпалось.
  • Вам же опять работа.

Первую книгу трилогии венчает символическая кар­тина страны, выстоявшей в борьбе с врагом: «Русь снова начиналась с пыльного пепелища, с одинокого обгоревшего столба и полуразрушенной печной трубы».

В романе «Имя твое» в центре уже иное — мирный, но нелегкий созидательный труд. Здесь на первый план выходит судьба сына Захара Дерюгина — Николая, талантливого ученого, одного из тех первопроходцев, кому довелось прокладывать дороги в просторы Все­ленной, овладевать мощью атома. Николая Дерюги­на ждет на этих путях трагическая гибель. Это и есть его бесценный взнос в грядущее благополучие народа, а может быть, и человечества.

Понимание нынешнего этапа жизни, духовных драм современности немыслимо без обращения не только к национальному, но и мировому опыту. Проскурина привлекает противоборство добра и зла с проекцией в сферу глобальных противоречий ядерного века. Более того, здесь прочитывается конфликт между головным, рациональным знанием и осердеченной мыслью. Изощ­ренный, но бездумный машинизированный интеллект оказывается способен принести не меньше а, может быть, и больше вреда, чем элементарное невежество. В финале дилогии Николай Дерюгин приходит к выводу: «...если что и погубит человечество, так это абстрак­ция». Так через века и тысячелетия ведется полемика с любителями холодного рационалистического киберне­тизированного знания, не оплодотворенного чувством, живым сердцем.

Критика при оценке жанровой природы трилогии была, кажется, единодушна: «широта охвата жизни», «многомерное и многоплановое повествование», «эпиче­ская масштабность», «полнометражная эпопея». Одна­ко понятие «эпичность» сводилось в основном к пано- рамности (что далекб не одно и то же), при этом умалялось стремление писателя к философской глу­бине анализа общественных явлений.

В трилогии жизнь нашей страны осмыслена не толь­ко на фоне послевоенного развития планеты. В ней день сегодняшний поверяется далеким опытом истории, а патриотическая идея, идущая из недр народного самосознания,— темой национальной памяти. «Народ, творящий историю,— говорил писатель,— вот мысль романа, его центральный нерв, вся система образов подчинена именно этому; посильно, методом напласто­вания, старался показать героическое начало в харак­тере русского человека».

Если у С. Залыгина преобладает интерес к прошло­му, у В. Распутина — к современности, то у П. Про­скурина в романах «Судьба» и «Имя твое» использован прием так называемого ретроспективного мышления. Ретроспектива — понятие не только тематическое, но и проблемно-философское, с ее помощью исследуется память народная, социальная, историческая, наци­ональная, совершается пробег не только в масшта­бе столетий, но и тысячелетий. Это стало характерно уже для публицистики Великой Отечественной войны (А. Толстой, Л. Леонов), а через несколько десятиле­тий и для значительного пласта художественной лите­ратуры.

Возможны два типа воспроизведения жизни: один свойствен роману-эпопее, другой присущ такой разно­видности большой эпической формы, как социально-философский роман. Эпос — это воссоздание жизни народа в ее самостоятельном, объективном бытии. От­сюда важность массовых сцен, торжество объективиро­ванной формы повествования, касается ли это людей или событий. Автор философского произведения чаще всего избирает путь опосредованного изображения дей­ствительности, используя приемы ассоциативно-аллего­рического мышления.

Если домашнее задание на тему: " Проза П. ПроскуринаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.