Произведения 70—80-х годов



Для формирования психологического жанра опре­деленное значение имела драматургия В. Пановой 60-х годов. Такие пьесы, как «Проводы белых ночей» (1960), «Как поживаешь, парень?» (1962), «Еще не вечер» (1964), «Сколько лет, сколько зим!» (1966), подняли нравственные проблемы, связанные со становлением личности, разоблачением мнимых, хотя и оболь­стительных, миражей псевдокультуры, ложной пре­стижности и других столь же дешевых соблазнов.

Вступающие в жизнь познают радость зарождения большого чувства, испытывают разочарование в любви, проходят порой через унижения и оскорбления. И не каждому дано выйти из этого испытания несломлен­ным. Поняв свою ошибку, Наташа отказывается от «семейного счастья» с человеком, который стал ее пер­вой любовью («104 страницы про любовь», 1964, Э. Радзинского). Переступает через свою большую лю­бовь Нюра («В день свадьбы», 1964, В. Розова), чтобы освободить от данного слова Михаила, любящего дру­гую женщину.

Если в ранних произведениях Розова в центре вни­мания художника персонаж, за судьбу которого драма­тург особенно волновался, то «В дне свадьбы», «Тради­ционном сборе» (пост. 1967 г.), «С вечера до полудня» и других судьба почти каждого действующего лица значима и интересна. Стремясь выяснить, где человек сам виноват, а где тому способствовали обстоятельст­ва, драматург с особым тщанием исследует жизнь.

На встречу бывших учащихся собрались выпускни­ки 1941 г., которым уже за сорок («Традиционный сбор»), С точки зрения одних, почти единственным мерилом того, «состоялся» человек или «не состоял­ся», служат чины, звания, должности. По мнению Сер­гея Усова, важно, прежде всего, каким быть, а не кем слыть. В словах героя слышится голос самого ав­тора, однако незавершенность этого образа, недоска­занность несколько приглушили общее звучание пьесы.

Розов предпочитает оставлять финал своих пьес открытым. Странствия его героев продолжаются; мы с ними встретимся не раз.

В пьесах А. Володина («С любимыми не расставай­тесь») и И. Дворецкого («Саша Белова») источником драмы служит по-своему понятое героинями право жен­щины на свободу. А. Володин показывает, как ложно истолкованное героиней «освобождение» губительно не только для семьи, но прежде всего для самой Кати, ибо не может женщина пренебрегать своей духовной и при­родной сущностью.

Героям ряда пьес явно не хватает гражданской ответственности перед народом — главного критерия нравственности нашего общества. Персонаж таких пьес — человек общественно индифферентный, занятый прежде всего устройством своей личной судьбы или оплакиванием несостоявшейся жизни. Например, Надю Резаеву («Моя старшая сестра», 1961, А. Володина) ничто в мире не волнует, кроме судьбы сестры и своей собственной. «Несет свой крест» в созданном автором «царстве» обывательщины Рудаков («Палуба», 1963, Л. Зорина), натура пассивная и бесплодная, однако, по замыслу автора, талантливая и крупная.

Драма «Жестокие игры» (1978) А. Арбузова воз­вращает нас к теме эмансипации современной женщи­ны. Не сомневаясь в праве распорядиться своей судь­бой («Геолог я, а остальное потом»), Маша забывает об ответственности перед обществом за несостоявшую­ся семью, за искалеченное детство ребенка. А это уже социально опасно. Пренебрежение ко «всему остально­му» жестоко мстит за себя одиночеством, отчаянием и запоздалым раскаянием.

На рубеже 70—80-х годов на первый план вышла бытовая драма, отмеченная снижением социально-пуб- лицистического тонуса, остроты постановки проблем, обнажающих «болевые точки» эпохи (пьесы М. Рощи- на, А. Мишарина, М. Ворфоломеева, Л. Петрушев- ской и др.). Нравственные вопросы ставились, но они не приобретали общенародного звучания, не переходили в то новое качество, которым отмечены лучшие произве­дения художественно-публицистической прозы тех лет. Со сцены осуждались потребительские наклонности, издержки и убытки в сфере быта. Однако мелкотемье мешало проникновению в глубины народной жизни.

На 60—70-е годы приходится возникновение такой своеобразной ветви искусства сцены, которое получило имя театра Вампилова. Интересное, оригинальное да­рование Александра Вампилова, воплощенное чаще в форму комедии, иногда драмы или мелодрамы, воде­виля или просто анекдота, привело на сцену героев и конфликты, не подмеченные ранее другими драма­тургами. Решения этих конфликтов художником всегда неожиданны, нередко парадоксальны. Действие, начав­шись как водевиль, может, по воле автора, превратить­ся в драматическую ситуацию, исход которой будет зависеть только и прежде всего от природы характеров персонажей. Вампилов не ищет «типического» героя и не ставит его в «типические» обстоятельства. Наобо­рот, его герой, как правило, оказывается в условиях исключительных, невероятных, почти фантастических При этом тот или иной ход автора отнюдь не самоцель, а скорее своеобразное средство для раскрытия внутрен­ней сущности человека — богатства его души или, на­оборот, уродства и пошлости мещанина, обывателя, ни­кчемного прожигателя жизни.

Драматург «не замыкается» на раз найденных геро­ях. Они всегда неповторимы и вместе с тем несут определенные родовые черты. Молодой герой Вампило- ва (Колесов в «Прощании в июне», 1966; Бусыгин в комедии «Старший сын», 1968) — в процессе роста, становления. Это человек веселый, пока еще легко­мысленный, импульсивный, действующий часто под влиянием сиюминутных решений, экспромтом, не заду­мывающийся о результатах своего подчас бесшабашно­го поведения.

Влюбленный в Таню выпускник биофака Колесов поставлен драматургом перед выбором: либо Таня — либо диплом. Это Танин отец, ректор университета, питающий неприязнь к Колесову, ставит альтернативу: взамен исключения из университета, которое грозит молодому человеку, он должен отказаться от дочери ректора. Скорый на поступки, импульсивный Колесов сбит с толку и потому прибегает к уклончивой форме ответа: «Теперь я должен об этом подумать» и… выби­рает диплом. Неожиданно? Несомненно. Но разве не­возможно? Ведь случается и такое. В силу еще не сложившегося характера, неумения противостоять ре­альным искушениям. Правда, позже он предпримет попытку убедить Таню, что «не мог иначе». И лишь вследствие угрызений совести он приходит к отказу от морального компромисса, но боль любимому человеку уже причинена. Не все прощают такое.

В поисках ночлега Бусыгин находит легкомыслен­ный выход: решает выдать себя за старшего сына Сарафанова. Ему более чем поверили, и вот уже отец этой очень неустроенной семьи, Сарафанов-старший, видит в нем свою опору и спасение.

Первое горькое разочарование в жизни испытала Таня, обманут (не по злому умыслу, а так, мимоходом, веселым парнем) доверчивый, душевный Сарафанов, для которого горькой оказалась на сей раз правда. Видимо, совсем не так безобидны эти милые, беспечные, открытые, смышленые молодые люди, если они могут причинить бездумно горе другому человеку. И все же художник на стороне таких вот ребят, из которых вырастут — он надеется на это — настоящие люди, до­брые и сильные. Какие бы ошибки ни совершал его молодой герой, как бы ни сложилась его будущая судьба, Вампилов в финале оставляет ему возможность выбора верного пути.

Другой тип «героя» драматурга — это, казалось бы, примелькавшийся образ стяжателя и эгоиста, живуще­го для себя.

Пятнадцать лет назад готова была рухнуть «фило­софия» мещанина-накопителя Золотуева («Прощание в июне»)., не признающего существования честных и бескорыстных людей («Друзей нет, есть соучастни­ки»), Ревизор отказался от взятки! Потому что честен? Отнюдь. Все проще: «Честный человек — это тот, кому мало дают». Мало дал он, Золотуев, следовательно, сам виноват. Все пятнадцать лет он живет надеждой дока­зать правоту своей «философии», ибо ему, «чтобы со­весть свою успокоить, человека купить надо». И прохо­димец, жулик Золотуев, живущий по принципу «в кар­ман-то норови», готов отдать все — дом, машину, дачу, лишь бы увидеть, как оступится Честность. А ока не продается! Значит, все было не так, значит, не тому богу молился. Не взял ревизор деньги, «не удостоил», и «жизнь разбита…». Золотуев вышиблен из привычной колен, по которой доселе благополучно катилась его «золотая карета».

Не дано поверить в бескорыстие и честность «анге­ла» персонажам пьесы «Двадцать минут с ангелом» (1970) из серии «Провинциальные анекдоты». Почти фантастична ситуация, предложенная автором. Утром «для опохмелки» двое командированных лихорадочно ищут нужную сумму. Отчаявшись, один из них, открыв окно номера гостиницы, вопиет: «Граждане, кто даст взаймы сто рублей?» Вскоре появляется «ангел-спаси­тель» во плоти агронома Хомутова и предлагает иско­мую сумму. Неправдоподобна, нереальна ситуация, но дальнейшее поведение персонажей, обусловленное при­родой их натур, вполне реально. Оно вскрывает такую бездну падения, дикости, безнравственности привлечен­ных к суду над «ангелом» соседей по номерам, что анекдот перерастает в сатиру, а суд над Хомутовым оборачивается судом над самими персонажами.

Итак, поединок доброты и бескорыстия со злом и эгоистическими представлениями. Перед нами характерная именно для пьес А. Вампилова парадоксаль­ность ситуаций, когда не злодей, не отрицательные персонажи, а носитель добра запускает механизм ин­триги. «Перевернутость» привычных драматургических ходов как прием, помогающий острее и глубже вскрыть нравственные основы поведения, обусловливает свое­образие поэтики и жанровой природы произведений, в структуре которых прихотливо соединяются формы психологической драмы, лирической комедии, гротескно-сатирического представления.

Чем далее, тем тревожнее звучит в произведениях Вампилова мотив бездуховности, которая приводит к потере самых элементарных человеческих качеств. В «Истории с метранпажем» (1971) зрители знакомят­ся с целой вереницей «антигероев»: администратором гостиницы, стопроцентным хамом и трусом Калоши­ным, всюду ищущим выгоду для себя; его женой Мари­ной, беззастенчиво срывающей цветы удовольствия уездной Мессалиной; наконец, с ее любовником Камае- вым («воспитанным человеком», по его собственным словам), на любое событие реагирующим репликой: «По этому поводу надо выпить». Камаева еще волнуют примитивные «радости бытия», а тридцатилетнему Вик­тору Зилову («Утиная охота», 1970) уже «все безраз­лично, все на свете». Официант Дима на первый взгляд кажется антиподом Зилова. Если Виктор постоянно «навеселе», во взвинченно-нервном состоянии, то Дима всегда трезв, выдержан, холоден, спокоен и расчетлив. А в душе у обоих та же пустота и цинизм.

«Утиная охота» — это драма несостоявшейся чело­веческой личности. Несостоявшейся не в силу того, что «среда заела», жизнь сломала, а в силу абсолютной бесхребетности, изначальной пораженности вирусом безответственности перед обществом. Вампилов пыта­ется понять генезис этого явления, его диалектику, отыскать причины, приводящие к внутренней опусто­шенности человека. Истоки нравственного оскудения скрыты, но тем более они опасны, говорит автор. При материальном благополучии, но при минимальных ду­ховных запросах и возникает та почва, на которой произрастает равнодушие, страшное в своей наготе.

Тонким психологом выступает Вампилов и в драме «Прошлым летом в Чулимске» (1972). Пристально сле­дит художник за поведением действующих лиц, за раз­витием характера Валентины и поступками Шаманова.

Окончательные решения вынесены за рамки сюжета, но очевидно, что для следователя Шаманова, растерявше­гося перед жизненными трудностями, в отличие от Зилова или Камаева, не все потеряно, для него возмож­но возрождение. Выстояла в первой жизненной катас­трофе Валентина, выстояла благодаря своей чистоте, твердости духа и большой воле.

Необычное, сложное и простое одновременно твор­чество драматурга, слишком рано ушедшего из жизни, называют «загадкой» Александра Вампилова. В чем же секрет растущей популярности его произведений? Отве­ты критиков и исследователей, ставящих акценты то на одной, то на другой стороне его наследия и дающих подчас противоположные оценки его героям, сходны в одном — признании огромности дарования писателя. Точнее всех, думается, оценил своеобразие драматурга земляк А. Вампилова, художник редкостный по силе и искренности таланта — В. Распутин: у Вампилова «истины старые, но вечные, не знающие во времени ни морального, ни физического износа… получают в каж­дом человеке и зрителе некое личное, собственное оза­рение. Как, каким образом удается ему внушить каждо­му из нас, что это относится именно к нам (к нам — стало быть, ко мне), в первую очередь касается нас и обращено именно к нашим чувствам, остается за­гадкой…»

Интересом зрителя к аналитической драме, к пьесе, отмеченной углубленной психологической разработкой человеческих характеров, в значительной мере обуслов­лена инсценировка лучших образцов советской класси­ки и современной прозы. Явлением театрального искус­ства стали инсценировки таких произведений, как «Ти­хий Дон» и «Поднятая целина» М. Шолохова, «А зори здесь тихие…» Б. Васильева, «Ивушка неплакучая» М. Алексеева, «Берег» и «Выбор» Ю. Бондарева, «Деньги для Марии», «Последний срок», «Живи и по­мни» В. Распутина, рассказы В. Шукшина.

Если домашнее задание на тему: " Произведения 70—80-х годовШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.