Происхождения эпических жанров



В плане происхождения и дифференциации эпических жанров пример «вороньего» цикла сказаний свидетельствует о том, что тотемный предок прежде всего становится культурным героем и что мифы о культурном герое-предке могут развиваться как в направлении героической идеализации, так и в направлении комического пародирования, причем превращение культурного героя в анекдотического плута — явление более распространенное.

Пример «вороньего» цикла показывает также, что комическое в эпосе частично возникает как переоценка, переосмысление древних мифов и обрядов. В ранних образцах фольклора комические элементы служат своеобразным выражением протеста против некоторых социальных и идеологических институтов первобытного общества.

Как отмечалось выше, в корякском фольклоре Ворон мыслился первопредком и, несмотря на элементы зооморфно, первым человеком, а его жена Мыты — первой женщиной.

В чукотских сказаниях, где Ворон уже не рассматривается как первопредок, существует отдельно от «вороньего» цикла миф о первых людях — брате и сестре, из которых активным и ведущим персонажем является старшая сестра. Это безусловно отражает идеологию материнского рода и указывает на исключительную архаичность сюжета. В более поздних сказочных вариантах одиночество брата и сестры объясняется сиротством после смерти родителей, смертью от голода других людей и т. п.

Образ сестры наделен чертами культурного героя-демиурга. Она, например, создает огромного оленя, учит брата делать из травы людей. Брат и сестра ловят куропатку и заставляют ее пробить клювом небесный свод. Эти эпизоды переплетаются с мифами о Вороне. Сестра находит лук и сначала сама выучивается охотиться, а затем обучает и младшего брата. Сестра находит брату жену (в некоторых вариантах — сама вступает с ним в связь, чтобы стать родоначальницей человечества). В корякских мифах мотив кровосмешения встречается в сказаниях о детях Ворона — Эмемкуте и его сестре. Сюжет о первопредках — брате и сестре — использован в архаических памятниках Героического эпоса некоторых народов Сибири.

В. Г. Богораз, крупнейший русский этнограф-палеоазиатовед, обратил внимание на сходство палеоазиатских сказаний о Вороне со сказаниями обских угров об Эква-Пырище, занимающем центральное положение в народно-поэтическом творчестве манси и хантов. Ученый даже пытался отождествить Ворона и Эква-Пыри-ща. После открытия усть-полуйской культуры начала нашей эры выяснилось, что группы коренного палеоазиатского населения — бродячие охотники и рыболовы — участвовали в этногенезе обских угров. Таким образом, наблюдения В. Г. Богораза получили серьезное подкрепление со стороны археологии. Однако параллелизм между Вороном и Эква-Пырищем может быть и типологическим.

«Эква-Пырищ» буквально означает «Сынок женщины», что указывает на следы матриархата в сказаниях об этом герое. Древний слой обско-угорской мифологии имеет матриархальный характер; две фратрии — Пор и Мое — воплощены в образах двух женщин-прародительниц, имеющих зооморфную ипостась медведицы и гусыни (или зайчихи). Эква-Пырищ рисуется сыном Кал-дащ — родоначальницы фратрии Мое, а иногда сам фигурирует как фратриальный родоначальник. Так же как его мать, Эква-Пырищ обладает зооморфной (в конечном счете тотемной) ипостасью зайца или гуся. Эква-Пырищ часто называется «За народом смотрящий человек», а у хантов он имеет прозвание «Богатырь-старик» и «Много-странствующий муж».

«В сказаниях различных эпох он выступает то как культурный герой, то как общеплеменное верховное существо, то как ловкий и хитрый человек, дурачащий окружающих...».

В обско-угорской мифологии существует обширный пантеон находящихся в родственных отношениях друг с другом хозяев различных миров, расположенных

Над и под землей. Верхний (небесный) дух — Нуми-Торум, Нижний дух — Хуль-Отыр, хозяин подземного мира, который постепенно приобрел черты царства мертвых и стал ассоциироваться с низовьем реки Обь. В мансийских мифах Нуми-Торум и Хуль-Отыр иногда выступают в качестве пары братьев-демиургов, так же как Верхний и Нижний хозяева-духи в тунгусо-маньчжурской мифологии (в частности, они совместно создают людей). Фратриальная родоначальница Калдащ осмысляется при этом как хозяйка земли. Соответственно и Эква-Пырищ начинает изображаться как сын Нуми-Торума, зависящий от него, посылаемый на землю Верхним духом с миссией посредника между высшими духами и людьми. «Ты, сынок, в нижнем мире жить будешь, на Верхний мир мы двое пойдем (т. е. Нуми-Торум и Калдащ-Эк-ва. — Е. М.)... в Нижнем мире ты людей наблюдающим человеком Мир-Сусне-Хум будешь».

В легенде о самовольном, неукротимом сыне «солнечного мужа», посланном отцом на землю, вероятно, речь идет об Эква-Пырище: «Отец, — сказал он, — я должен жить так, как ты определишь. Куда ты меня определишь?»

Говорит он:

«Иди вниз на созданную твоим братом кожистую землею, волосатую землю».

— «Ладно,— говорит, — я иду...».

Мотив посылки культурного героя с определенной миссией на землю имеет повсеместное распространение (весьма популярен он, например, в фольклоре народов Африки). Но этот мотив отражает уже стремление подчинить архаический мифологический образ позднейшим религиозно-мифологическим представлениям о небесных высших духах или богах. Можно предположить, что образ Эква-Пырища старше обско-угорского пантеона, о чем свидетельствует роль героя — фратриального предка или сына фратриальнои прародительницы, позднее трансформировавшейся в хозяйку земли.

Возможно также, что в процессе позднейшей эволюции некоторые функции демиурга были перенесены на богов. Постепенное превращение архаического, «дорелигиоз-ного» героя в излюбленный персонаж не только мифов, но и бытовых героических сказок иллюстрируется обширным фольклорным материалом. Наиболее архаичен вариант, в котором рассказывается, что Эква-Пырищ не имеет родителей, а живет с сестрой в доме на неизвестно откуда появившейся кочке.

Сюжет о брате и сестре — первых людях — получил отчетливое выражение в чукотских мифах, где сестра иногда становится женой брата, чтобы дать начало человеческому роду. Представление о первых людях, брате и сестре (выступающей в роли старшей, дающей брату советы), имеет прямую связь с матриархальной традицией; оно очень древнее и, по-видимому, легло в основу представления о брате и сестре или муже и жене как паре верховных богов (Нуми-Торум и Калдащ-Эква).

В большинстве вариантов Эква-Пырищ живет не с сестрой, а с бабкой или теткой, руководящей его действиями. В некоторых, видимо более поздних (сказочных), вариантах он — ребенок, найденный старухой и стариком на большой кочке.

Эква-Пырищ совершает некоторые культурные деяния. У Хуль-Отыра он похищает солнце и месяц, бросив табак в глаза Нижнему хозяину, и уносит небесные светила, приняв вид гуся; создает из древесных палочек зверей. По указанию тетки Эква-Пырищ на берегу Светлой Оби, Рыбной Оби. выдалбливает из срубленного кедра первую лодку (как строитель лодки он фигурирует у хан-тов в мифе о потопе) и ловит осетра.

Сказочный характер имеют рассказы о женитьбе Эква-Пырища на дочери морского хозяина, принявшего облик окуня. В страну морского хозяина герой попадает, нырнув в прорубь.

Своеобразное сочетание тотемистического мифа и популярного сказочного сюжета представляет рассказ о женитьбе Эква-Пырища в образе гуся на гусыне и о посещении им птичьей страны. Иногда Эква-Пырищ выполняет «трудные задачи» будущего тестя Усынг-Отыр-Ойка. Мифологические и сказочно-анекдотические мотивы переплетаются в рассказе о борьбе Эква-Пырища против лесных духов менквов (менквы — тип «глупых чертей»).

В своих взаимоотношениях с Хуль-Отыром, менквами и другими существами Эква-Пырищ действует главным образом при помощи хитрости и смекалки. Эти черты героя— основа его своеобразной идеализации.

На более позднем этапе к Эква-Пырищу — хитрецу и озорнику — прикрепляются многочисленные анекдотические сюжеты. В некоторых сказаниях Эква-Пырищ проявляет черты богатырства, которые, однако, еще трудно отделить от главных черт — хитрости и смекалки.

Выше уже отмечалось, что мифологический озорник, подобный Ворону, типичен для фольклора североамериканских индейцев. Во многом аналогичен Ворону Заяц или Кролик Манабозо, или Вискодьяк (алгонкинские племена центральной лесной полосы), Койот (у племен значительной части плато, и степей, и Калифорнии), Старик (индейские племена черноногих и воронов), Нихансан (арапахо), Паук-Иктоми (сиу), Иштинике (понка), Сит-конски (ассинибойны), Вакдьюнкага (виннебаго) и т. п.

Койот, Старик, Манабозо выступают и как подлинно культурные герои, и как трикстэры и безумцы одновременно. Это характерно для фольклора западной части Северной Америки. У индейцев прерий имеется тенденция к дифференциации культурного героя и трикстэра. Так, например, Вакдьюнкага (что, по-видимому, означает «безумец», «шут») у племен виннебаго и понка представлен как трикстэр, а в образе Зайца резко преобладают черты культурного героя.

Если домашнее задание на тему: " Происхождения эпических жанровШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.