Поэмы Хераскова: «Россияда», «Чесмесский бой» и другие



Наряду с лирикой и драматургией в творчестве Хераскова с самого начала сказывается тяготе­ние к монументальным жанрам. Помимо уже упо­минавшейся дидактической поэмы «Плоды наук», в 1770 г. он публикует небольшую переводную аллегорическую поэму «Селим и Селима», в 1771 г. — описательно-героическую поэму «Чесмесский бой», которая посвящена знаменитой победе русского флота в Чесменской бухте 26 июня 1770 г. во время первой ту­рецкой войны. Традиционную одическую тему Херасков развер­тывает в большую эпическую поэму в пяти песнях, построенную по типу гомеровского эпоса (в поэме имеется и прямое обраще­ние к «певцу богов» Гомеру), но в то же время передающую почти с протокольной точностью все наиболее героические эпи­зоды славного боя. Пафос поэмы — прославление «горящих храб­ростью российских сердец», высокого патриотического воодушев­ления русских воинов.

Поэма «Чесмесский бой» явилась непосредственной ступенью к созданию Херасковым «Россияды», которую поэт начал писать в том же 1771 г. (год выхода из печати майковского «Елисея») и над которой работал в течение целых восьми лет (поэма по­явилась в печати в 1779 г.), т. е. примерно столько же, сколько Пушкин работал над «Евгением Онегиным».

«Россияда» построена по всем правилам классической эпопеи, которые сам же автор и излагает в предпосланном ей теоретиче­ском предисловии «Взгляд на эпические поэмы». Херасков так формулирует задачу эпической поэмы: «Эпическая поэма заклю­чает какое-нибудь важное, достопамятное, знаменитое приключе­ние, в бытиях мира случившееся, и которое имело следствием важную перемену, относящуюся до всего человеческого рода,— таков есть «Погубленный рай» Мильтонов; или воспевает случай, в каком-нибудь государстве происшедший и целому народу к славе, к успокоению или наконец ко преображению его послу­живший,— такова должна быть поэма «Петр Великий». Но для написания поэмы о Петре время, по мнению Хераскова, еще не наступило. В герои поэмы Херасков берет государственного дея­теля, во многом, как он считает, подобного Петру, но отодвину­того в более далекую историческую перспективу — Ивана IV (он называет его Иоанном II).

Содержание поэмы — взятие Иваном IV Казани, рассматри­ваемое Херасковым в качестве последнего этапа борьбы русских с «ордынцами» — свержения татарского ига и вместе с тем тор­жества «истинной христианской веры» над исламом. Выбор Херас­ковым именно этого исторического «случая», видимо, подсказы­вался в какой-то степени и тем временем, в которое писалась «Россияда»,— войной с турками за последний след татарского господства в России — Крымский полуостров. Героем поэмы Хе­раскова является при этом не только царь. Царь окружен пылаю­щими любовью к отечеству советниками и военачальниками — «благоразумными мужами» во главе с князем Курбским, проти­вопоставляемым «коварному вельможе», «царскому ласкателю» (льстецу) Глинскому. В подчеркнутом изображении такого тес­ного содружества между царем и преданными ему боярами, по­добно ему радеющими превыше всего о пользе отечества, явственно выказывается утопический политический идеал Херас­кова, своего рода ответ его на потемкинскую современность. Но «Россияда», как это знаменует само ее название, поэма не только о даре и боярах, но и обо всей России — первая попытка создать героический эпос русского народа на основе события, имевшего общенациональное значение. Адресует ее Херасков всем «истин­ным сынам отечества» — всем русским патриотам. Патриотиче­ская настроенность, хотя и ограниченная дворянским миросозер­цанием автора, составляет самую сильную сторону поэмы Херас­кова, приближая ее в этом отношении к одам Ломоносова и победным одам Державина.

Мало того, поэме Хераскова свойственны высокие граждан­ственные тона: сам царь должен блюсти законы, свято хранить «долг и честь», быть «отечества рабом». Именно этим объяс­няется, очевидно, что и в 20—30-е годы XIX в. поэма Хераскова продолжала вызывать живой отклик со стороны радикально на­строенных читателей (вспомним рассказ И. С. Тургенева «Пунин и Бабурин»).

В «Россияде», как и в поэме «Чесмесский бой», Херасков стремился следовать фактам исторической действительности, поль­зуясь всякого рода источниками, вплоть до устных преданий. В подстрочных примечаниях к отдельным стихам и эпизодам своей поэмы Херасков ссылается и на летописи, и на «подлинные тогдашние записки», и на описание путешествия проф. Лепехина и т. д. Действительно, Херасков тщательно штудировал не только «Историю о Казанском царстве» («Казанский летописец»), но и целый ряд других исторических источников и мате­риалов. Однако наряду с этим он тут же напоминает читателям, что в эпической поэме «верности исторической искать не дол­жно»: «Многое отметал я, переносил из одного времени в другое, изобретал, украшал, творил и созидал». «Изобретал, украшал, творил и созидал» Херасков в соответствии с традиционными «правилами» эпопеи, как они были разработаны в поэтике клас­сицизма. Так, им обильно вводится в «Россияду» элемент чудес­ного, хотя, вопреки Буало, взамен античных богов в поэме действуют, как у нас требовал этого Феофан Прокопович, право­славный бог, святые, персидский «чародей» Нигрин, «несомый дра­конами», и всякого рода аллегорические образы, напоминающие соответствующих персонажей школьных драм. Неоднократно ис­пользуются в поэме и образы античной мифологии. Не менее обильно введен в «Россияду» любовный элемент (безнадежная любовь казанской царицы Сумбеки к таврийскому князю Осману, любовный эпизод персиянки Рамиды и трех богатырей, «горев­ших к ней равным пламенем любви», и т. д.). При этом историко- героические эпизоды перемежаются с эпизодами любовными, ри­суемыми в стиле рыцарской поэмы или даже любовно-авантюр­ного романа.

Построена «Россияда» в полном соответствии с традициями эпопеи. Начинается она неизменной формулой эпического зачина:

  • Пою от варваров Россию свобожденну,
  • Попранну власть татар и гордость низложенну,
  • Движенье древних сил, труды, кроваву брань.
  • России торжество, разрушенну Казань.

Вслед за этим следует традиционное обращение к «духу сти­хотворения» (парафрастическая замена Аполлона) с просьбой оказать поэту помощь в его предприятии. Герои поэмы наделя­ются автором чертами, более свойственными не реальному облику русских и татар изображаемой эпохи, а греческим и троянским героям Гомера и Вергилия или крестоносцам поэмы Тассо. На­пример, Курбский говорит о хранении рыцарского чина, татар­ские князья также связаны «рыцарским уставом». Очарованный казанский лес представляет прямую параллель соответственному месту поэмы Тассо. Вводится в «Россияду» и традиционный мо­тив пророческого показа Грозному будущих судеб России (конец VIII песни). В ряде сменяющих друг друга картин Херасков дает при этом краткий обзор событий последующей русской истории: убийство царевича Димитрия, кровавое воцарение Годунова, му­чимого совестью и кончающего жизнь «отравой», Отрепьева, кото­рого «на трои поляки протеснят», последующее «междоусобие», патриотический подвиг Минина и Пожарского, изгнание поляков, воцарение Романовых, славное правление Петра — царя, который, «оставив трон, простер к работе руки», основание новой столицы, правление Анны, Елизаветы. Заканчивается это апофеозом «Вто­рой Екатерины», восхваления которой щедро разбросаны и по другим местам поэмы, ей же прямо и посвященной. Этот стихо­творный исторический обзор принадлежит к наиболее примеча­тельным местам «Россияды».

Высокости содержания «Россияды» соответствует и ее форма. Поэма, состоящая из целых двенадцати песен, отличается огром­ными размерами (около 10 тысяч стихов); написана «высоким штилем», с большим количеством славянизмов; повествование ведется автором в нарочито замедленных, эпически-величавых тонах. Эта крайняя длиннотность «Россияды» — черта, вообще свойственная писательской манере Хераскова — скоро стала ощу­щаться как существенный художественный недочет поэмы. Ба­тюшков иронически величал за это Хераскова нашим «водяным Гомером»; однако, подчеркивая, что в «Россияде» «все растя­нуто», по поводу ряда мест поэмы он добавлял: «но в этих рас­тянутых членах узнаешь поэта».

Еще большими размерами отличается вторая эпическая поэма Хераскова, «Владимир», в 18 песнях (издание первое в 1785 г.; третье, сильно переработанное, с добавлением новых песен, в 1797 г.). Тема и этой поэмы историческая — крещение Руси Владимиром, но, в противоположность трагедокомедии на ту же тему Феофана Прокоповича, проникнутой просветительскими тен­денциями, она разработана в духе масонской мистики. Поэма пользовалась большим уважением у масонов, но по своему ху­дожественному и историко-литературному значению она далеко уступает «Россияде». Традиционная форма «классической» поэмы, как видим, наполняется Херасковым в его «Владимире» новым, чуждым рационалистическому сознанию представителей класси­цизма содержанием. В дальнейших своих поэмах Херасков от­ступает и от этой формы. Поэма «Пилигримы, или искатели счастья» (1795) написана им в шутливо-сказочной манере — «вольным» слогом и стихом «Душеньки» Богдановича. Несколько ранее (1790—1793) Херасков пишет мистико-космологическую поэму в новом предромантическом стиле — «Вселенная», в кото­рой бывший автор «Плодов наук», воспевавший мощь и благоде­тельное влияние человеческого разума, противопоставляет чело­веческим «умствованиям» божественное откровение. Наконец, в одной из последних своих поэм (1803), наиболее грандиозной по размерам (15 тысяч стихов) и также аллегорической, подобно «Владимиру», «Бахариана, или неизвестный», Херасков прямо опирается на литературный опыт своего былого ученика, а в это время — уже признанного главы русского дворянского сентимен­тализма Карамзина. Своей поэме Херасков стремится придать характер «народности». В подзаголовке он называет ее «волшеб­ной повестью, почерпнутой из русских сказок»; самое название поэмы происходит от слова «бахарь» — сказочник; подобно Бог­дановичу, он вводит в нее ряд мотивов и словесных формул из народно-сказочного творчества. Однако этими чисто внешними признаками «народность» «Бахарианы» полностью и ограничи­вается. Литературного успеха эта поэма Хераскова не имела; но тем не менее она сыграла известную историко-литературную роль: опыт автора «Бахарианы» был в какой-то мере творчески использован Пушкиным при создании им своей сказочной поэмы «Руслан и Людмила».

Если домашнее задание на тему: " Поэмы Хераскова: «Россияда», «Чесмесский бой» и другиеШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.