Пьеса «Плацдарм»



Третье положительное свойство пьесы «Плацдарм» в том, что революционная борьба показана здесь как массовое движение. Мы видим разнообразные формы конспирации подпольщиков, их агитаторскую деятель­ность (хотя бы распространение листовок), работу среди масс (в войсках, на селе), контрпропаганду и т. д.

Пьеса значительна тем, что драматург обрисовал но­вые типы подпольщиков, и среди них неповторимый образ Крышки, героя, который в воплощении Амвросия Бучмы на сцене «Березиля» навсегда вошел в историю украин­ского театрального искусства. Всем участникам подполь­ных организаций приходилось так или иначе скрываться от полиции, ее недреманного ока. Делал это и Крышка, но и с выдумкой, своеобразно. В пьесе действует человек- двойник. Крышка то представляется забитым, придурко­ватым, юродивым человеком, физически и умственно ущербным, то действует как инициативный и опытный вожак. Классическая украинская драматургия создала образ батрака, который, скрываясь под личиной этакого недотепы, насмехался над своим хозяином. Таким и вы­глядит Омелько в комедии И. Карпенко-Карого «Мартин Боруля». Но Крышка — придурковатый батрак, что тру­дится у попа Ховраха, — это человек иной породы. Он тоже не упустит случая, чтобы поиздеваться над своим хозяином и его чванливыми гостями. Однако в его, каза­лось бы, глуповатых, не к месту сказанных, нелогичных словечках и репликах всегда кроется скрытый и важный смысл. Это же Крышка во время пожара, ни к кому не обращаясь, крикнул: «Ветер с Востока!» Дескать, бере­гись, хозяин, бойся подожженных усадеб, поднялся силь­ный ветер с Востока, раздует пламя, и уничтожит оно не только богатства, что чужим горбом нажиты, но и все частнособственнические порядки. Как видим, об­раз Востока выступает поэтическим символом.

«Плацдарм», — наверное, наиболее массовая пьеса М. Ирчана. В ней действуют 37 лишь поименованных пер­сонажей, не считая множества безымянных. Драма со­стоит из 26-и картин и пролога. Действие развертывает­ся не только на конспиративных квартирах, в жандарм­ских застенках, но и в казарме, в городском саду, на де­ревенской площади, в тюремном дворе — то есть во мно­гих людных местах. Это и нарушает целостность, един­ство, плотность действия, но и активизирует его, — ведь в изображаемых событиях участвует множество народу и сцены эти проходят, так сказать, открыто, на людях.

В пьесе проступает известная пестрота, заметны раз­бросанность ее, перенаселенность. Но это никак уж не от драматургической неумелости, художественных просче­тов или писательских упущений. Нет! Автор сознательно прибег к подобной экспрессивной форме драматургиче­ского повествования. Он стремился шире и глубже рас­крыть происходившие тогда в Галиции сложные социаль­ные процессы. Отсюда и многоплановость этого произве­дения. В пьесе «Плацдарм» находим немало достоверных житейских зарисовок, видим различных представителей современного общества, многообразие социальных типов. Нельзя, в частности, не вспомнить один потрясающий образ, а именно — сержанта Бедню. Исполнитель этой роли на сцене театра «Березиль» М. Крушельницкий с предельной выразительностью обрисовал тип палача, для которого наибольшая сладость в издевательствах над подвластными ему солдатами. Картины солдатской жизни нарисованы в пьесе кистью почти что натуралисти­ческой, они поражают своей суровой правдой. Жуткие сцены, где показано, как истязают солдата-подпольщика Вайнберга! Разителен и впечатляющ также эпизод, ко­гда солдаты расправляются с провокатором Мальгериком, топят его в казарменном клозете.

А как драматична картина усмирения восставшего села! Словно дикари у лесного костра, веселятся кара­тели среди пожаров и руин. Сплошные пепелища. Разру­шенная школа. Кооператив тоже. Крестьянские хаты, словно свечки, догорают во мраке ночи. А наутро майор Грудница приказывает отобрать у бедняков все зерно и перемешать с глиной. Можно понять солдата Вергуна, который не выдержал подобных издевательств над се­лянами и повернул пулемет против карателей. Стоило это солдату жизни.

Драматических сцен в пьесе немало. Вот хотя бы 22-я картина. Тюрьма. Слышно перестукивание заклю­ченных. Крышка передает приказ подпольщиков связно­му Миле: «Пусть умрет, но не выдаст» на допросе. Слыш­ны слова и другого приказа Крышки: смертный приговор провокатору Каштану. Спустя некоторое время его при­водят в исполнение на тюремном дворе. Заключенные все теснее сбиваются в кучу, все сильнее стискивают Кашта­на, тихо, незаметно душат его, а затем расходятся по привычному кругу. Немая мимическая сцена. Но как она напряжена, как впечатляюща. Столь же остродраматич­на и сцена допроса члена ЦК Компартии Западной Украины Катерины Красницкой комиссаром полиции Кручеком. Не выдержала Катерина иезуитских издева­тельств жандарма и закатила ему крепкую пощечину, за что передали ее в руки жестокого палача — петлюров­ского эмигранта Кравчука.

Да, можно замучить, убить одного, двух, даже десят­ки революционеров, но нельзя уничтожить самую идею пролетарской революции, невозможно ликвидировать за­кономерности исторического процесса. Такова идеологи­ческая основа и «Плацдарма», и других произведений М. Ирчана, посвященных революционным событиям в Западной Украине.

Хотя в «Плацдарме» и наличествуют традиционно авантюрные элементы (замаскированный шпик, который выступает под именем «человек с папиросой», тайные доносы, перехваченные письма, заговоры), пьеса все же предстает произведением большого социального звуча­ния. Тут поставлены и разрешены значительные полити­ческие проблемы. Не приключенческие мотивы главное в пьесе, но воссоздание революционных событий. Они-то и определяют сквозное действие драмы, ее лейтмотив. Недаром пьеса начинается и заканчивается сценой уста­новления подпольщиками связей с новобранцами. В пер­вой картине мы становимся свидетелями агитационной работы среди молодежи, которая идет в армию, а в по­следней — бывшие солдаты сами уже несут революцион­ное слово новому воинскому пополнению. Такое построе­ние пьесы — по принципу рефрена — дало автору воз­можность показать непрерывность, преемственность революционной работы, революционного дела. Никакие потери, ни тюрьмы, ни ссылки не могут остановить обще­народного революционного похода в странах капитала. В этом и заключается идейное и сюжетное ядро драма­тургии М. Ирчана.

Мне довелось увидеть «Плацдарм» на сцене театра «Березиль» в феврале 1931 года. Но до сих пор хорошо помню, какое сильное впечатление произвела постановка на присутствующих. Само собой разумеется, спектакль был изобретательно поставлен режиссером Б. Балаба­ном, с известным гротескным заострением, в нем играли чудесные актеры — А. Бучма, М. Крушельницкий, И. Марьяненко, В. Чистякова, Н. Ужвий, Д. Милютенко, — но все же успех определялся прежде всего поли­тической актуальностью самого драматургического ма­териала — этой первоосновы каждого зрелища.

Спектакль «Плацдарм» остро вскрывал и разоблачал империалистическую сущность санационного режима Пилсудского, что привело даже к дипломатическим осложнениям. На премьере присутствовал польский кон­сул, который выразил официальный протест против этой постановки. После этого название «Плацдарм» уже не могло появляться на афишах. Театр был вынужден по­казывать пьесу анонимно, как закрытый спектакль. Но его повидали тысячи харьковских зрителей, рабочие, сту­денты, военные, и он остался в истории «Березиля» среди лучших его постановок.

О классовой борьбе в галицийской деревне повеству­ет неопубликованная пьеса М. Ирчана — «На полпути». Произведение любопытное — не только по своей пробле­матике, но и своему построению, по своей структуре. Раньше драматург концентрировал творческое внимание преимущественно на проблемах политических и мало ин­тересовался бытом, жанром. В его драматургии преобла­дал политический пафос. В пьесе «На полпути» налицо также и бытовые мотивы (рассказ о смерти сына Ма­рины, сцена свадьбы, картины сельского досуга и др.). В сюжетных ситуациях обрисованы не только разнооб­разные противоречия между батраками и помещиками, бедняками и крепкими хозяевами, украинцами и поляка­ми, но и между личными чувствами людей и граждан­ским их долгом.

События пьесы развертываются вокруг забастовки батраков, что готовится в одной графской экономии. Не­выносимой стала жизнь бедняцкая, — нечем даже детей покормить, не на чем врача привезти, и малыши помира­ют на руках у отчаявшихся родителей. Так погиб и вну­чок старого Василя. А сын его — революционер Николай — разыскивается полицией как государственный пре­ступник.

Украинские батраки боятся, что граф наймет штрейк­брехеров из поляков и тогда сорвется стачка. Выходит, надо прежде всего добиться единства батраков разных национальностей, их солидарности. На это и направлены усилия подпольщика Миколы. Он-то и находит общий язык с революционно настроенным поляком Владеком.

Положение в крае было сложным: польская буржуаз­ная власть старалась рассадить на украинских землях верных поляков, — вот откуда и возникли ненавистные отруба. Но Николай заставил все же польских мужиков понять, что граф их эксплуатирует ничуть не меньше, чем украинскую бедноту. Забастовку удалось осуществить: бедняки разных национальностей объединились в борьбе с общим врагом.

Отчетливо вскрыты драматургом и классовые корни солидарности и самих богачей. Кулак Забудько радует­ся — граф приведет польских батраков, уволит украин­цев, его земляков, и тогда рабочие руки подешевеют. А вот для несчастного Андрюшки, который прямо голову потерял из-за нестерпимой нужды и всяческих бед­ствий, — для него врагами являются и украинские кула­ки Рогож и Лукаш, и еврей — арендатор Иосиф Шмил. Верно бедняк сказал богатеям: «У всех у вас троих — один бог», — понимая под этим богом наживу да эксплуа­тацию.

Не раз прозвучит этот мотив в пьесе М. Ирчана. Так, на тайном собрании в церкви, Николай разъясняет кре­стьянам, что польская власть не ко всем украинцам от­носится одинаково. Закрываются школы, запрещены курсы, библиотеки, разогнаны союзы бедняков, а вот объединения украинских хозяев остаются неприкосно­венными. «Почему?» — спрашивает смелый революцио­нер-подпольщик. Да потому, что политика идет тут рука об руку с капиталом. Слова героя верно характеризуют окружающую его социальную действительность.

Национальный вопрос в пьесе разрешается с классо­вых позиций, и это характерная черта всего творчества М. Ирчана — убежденного пролетарского интернациона­листа. Однако это никак не порождает у него нигилисти­ческого отношения к национальной проблеме. Она полу­чила в пьесе «На полпути» всестороннее раскрытие, осо­бенно при изображении самих истоков крестьянского восстания. Прежде всего, автор, конечно, исследует его социальные причины — голод, безработица, бесправие, но не забывает и национальный момент. Острое недо­вольство населения вызывает и закрытие местной чи­тальни, преследования, каким подвергалось родное укра­инское слово.

Вспомним подобное же начало драмы И. Франко «Ря­бина», а с нею пьеса М. Ирчана явно перекликается. В обоих произведениях украинская старшйна играет оди­наково непривлекательную роль, идет на поводу у поль­ских чиновников. Продажностью старшины Михаила Курлова справедливо возмущаются крестьяне в пьесе «На полпути»: «Ты продал нас за обед, за бутылку вина!» В измене интересам общины обвиняют и старшину из драмы «Рябина». Кстати, «франковская» струя порой весьма отчетливо ощущается в творчестве М. Ирчана — и в его драматургии, и в прозе. Оба писателя рисовали горькую долю галицийского крестьянства, которое по­стоянно, на разных исторических этапах, испытывало невыносимый гнет. Но если герои И. Франко лишь начи­нали осознавать, кто виновен в их тяжкой судьбе, то ге­рои М. Ирчана — современники великих революционных взрывов и потрясений — начинали уже борьбу за свое освобождение.

Если домашнее задание на тему: " Пьеса «Плацдарм»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.