Отношение к Грину простых людей



Отношение к Грину простых людей я ощутила еще раз на другой день, когда меня остановила при входе в его дом привратница — обязательная во всех парижских домах консьержка. «Вы идете к мсье Грину?» — спросила она с очень дружелюбной улыбкой, приметив меня, видимо, накануне. В этом вопросе не было никакой надобности; когда я ответила утвердительно, пожилая женщина задержала меня на минуту, чтобы сказать: «Он очень ждал вас, я передавала ему телеграмму из Москвы… Какой он замечательный человек, если бы вы только знали!» В этой фразе, произнесенной очень тепло, тоже не было надобности, но ее диктовало искреннее желание высказаться о новом жильце. Конечно, рассказ о телеграмме был только предлогом для того, чтобы лишний раз высказать свое восхищение новым жильцом, которому она, как оказалось, прислуживала.

За завтраком Грин рассказал мне о том, как наладилась его жизнь во Франции. Он живет и работает между двумя городами — Парижем и Антибами на юге Франции, причем в Антибах, по-видимому, живет и работает больше, лишь наезжая в Париж. По обычаю многих французских писателей, телефон его в Париже практически «засекречен», чтобы меньше беспокоили назойливые репортеры. «Я мало бываю в театрах и на приемах, и моя «светская» жизнь сведена к минимуму,— сказал Грин.— К тому же я плохо знаю язык». Но во Франции ему легче дышится… Он по-прежнему много путешествует по «третьему миру» и редко бывает на родине.

Подавали завтрак, специально приготовленный по вкусу «мсье Грина». По вполне объяснимой ассоциации, писатель именно в этот момент вспомнил и рассказал мне эпизод, сыгравший р его жизни, по всей вероятности, немаловажную роль. «Вы знаете, почему я тогда — полтора года назад — уехал из Лондона?» — спросил меня Грин, Я вспомнила, что он по этому поводу говорил мне на Олбани, незадолго до своей «эмиграции». «Как я поняла, вам наскучил британский быт, раздражали его условности и черты лицемерия? Английское рождество, говорили вы, для вас было непереносимо…» — «И это, конечно,— перебил меня Грин.— Но главная причина все же была другой. Я был тогда растерян, дезориентирован, страшно потрясен. Пришлось все сломать и начать жить по-другому…

У меня много лет работала женщина. Я ее не замечал и не замечал того, как моя работа и жизнь катились по гладкому руслу, налаженному ее умелыми руками. Я вставал и садился работать. Работал и думал… Сам собой появлялся утренний завтрак, потом завтрак второй. Я в свое время ел, в свое время садился к столу, не замечая работу налаженного механизма. Она приходила и уходила, никогда не мешая мне думать и писать. Но потом она взяла отпуск и уехала отдохнуть. А из отпуска не вернулась… Она внезапно умерла, хотя, как оказалось, недуг давно развивался, ведя ее к неотвратимой смерти…» Грин прерывает свой рассказ, и я ощущаю, как тягостно ему это воспоминание. Помолчав, он продолжает: «Я не мог ее никем заменить. Ничего не получалось, во всяком случае в Лондоне, и все решительно в моей жизни разладилось. Я был совершенно растерян. Нарушился привычный ритм существования. Этот тихий и незаметный человек определял мое благополучие, мою работу. Потом я уехал во Францию, здесь кое-что удалось наладить. Я начинаю привыкать…»

Незадолго до моего отъезда к Грину я говорила с одним очень умным и думающим врачом, объяснившим мне важность в человеческой жизни стереотипа: нарушается этот стереотип, и человек заболевает, теряется, может даже умереть. В жизни Грина — этого большого художника, напряженно и много работающего,— налаженность быта играла, конечно, немалую роль: сломался привычный механизм, и в мир его мыслей, ассоциаций и образов ворвался весь хаос непрошеных будничных дел и забот. Я поверила Грину: он не преувеличивал своей растерянности и действительно бежал из того бедлама нарушенного стереотипа, в котором не мог ни писать, ни даже просто нормально существовать.

После завтрака в постепенно опустевшем кафе мы поднялись наверх в квартиру Грина, и он был готов продолжать прерванный диалог. «Но не лучше ли завтра? — спросила я. Не хотелось превращать наше только что по-настоящему наладившееся общение в назойливое (пусть профессиональное, что из того?) выспрашивание.— Давайте встретимся тогда, когда вам будет удобно, и продолжим наш разговор. Ведь я приехала специально для этого».

«Пожалуй»,— сказал Грин и улыбнулся, как всегда тепло и просто. Лед начал таять, если он и был… Из-под маски все чаще выглядывало лицо. Хотелось разглядеть это лицо получше, понять Грина-человека так же хорошо, как Грина-писателя, преодолев разрыв между ними, который еще не был осмыслен.

«Но прежде чем уйти, я хотела бы вас сфотографировать»,— попросила я. Внезапно открылся еще один аспект внутреннего облика Грина, который я даже не подозревала: мой собеседник внезапно впал в настоящую панику! «Фотографировать? Но где? Здесь, в комнате,— охотно, но только здесь! А здесь мало света, внизу же, на улице, нас сразу заметят»,— протестовал Грин. Солнце действительно успело исчезнуть, небо заволокло серыми тучами. Мне удалось все же уговорить Грина спуститься на бульвар и сесть с газетой на скамейку, стоящую недалеко от входа в кафе. Но не успела я сделать снимок, как он неожиданно вскочил и убежал от меня наверх по бульвару, заметив, как он сказал потом, что нас разглядывают какие-то мальчишки из лицея. Он не в состоянии был преодолеть свою застенчивость и отвращение к зевакам. «Нас все-таки заметили! — сказал он в комическом отчаянии, когда я его нагнала в конце квартала.— Я ненавижу, когда на меня смотрят». Это говорил человек, книги которого читают во всем мире и фотографии которого известны далеко за пределами бульвара Мальзерб!

Когда я обращаюсь сегодня к нашему второму разговору с Грэмом Грином, содержание его встает в памяти немедленно, очень живо и без всяких потерь. Многое из того, что говорил тогда мой собеседник, меня поначалу удивило и озадачило, но со временем, уйдя в глубины подсознания, все улеглось и, как нередко бывает, сегодня выступает из него, как проявленный негатив.

Если домашнее задание на тему: " Отношение к Грину простых людейШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.