Особенности драматургии Ивана Кочерги



Пафос драматургии Ивана Кочерги имеет свои ярко выраженные особенности: писатель неизменно стремится к первооткрытиям (это отчетливо заметно в его истори­ческих пьесах — «Алмазный жернов», «Свадьба Свички», «Ярослав Мудрый»); любит необычайное, обра­щаясь к нему и в содержании и в форме; тяготеет к концентрированному образно-символическому повество­ванию, к явно выраженному интеллектуализму.

Стоит лишь вспомнить о проблематике, о художе­ственных особенностях уже рассмотренных произведе­ний, чтобы убедиться, насколько драматургия И. Кочер­ги интеллектуальна. Важное свойство это присуще всем его пьесам — и тем, в которых говорится о прошлом, и тем, что посвящены советской действительности. Дело не только в предмете драматургического повествования, но и самом построении пьес, во всей их атмосфере. Мы не раз уже убеждались в тонкости, изобретательности, ма­стерстве писателя. Все у И. Кочерги — от замысла пьесы п до ее художественного решения, от завязки и до фина­ла — пронизано глубокой мыслью, одухотворено и опо­этизировано.

Не буду больше останавливаться на уже упоминав­шихся ранее пьесах. Они в той или иной мере известны, не раз исследовались критиками, подвергались тщатель­ному анализу. Перевернем теперь страницы пьесы «Исти­на», хоть и опубликованной драматургом, но так и не завоевавшей популярности на сцене. Содержание ее — борьба, разгоревшаяся вокруг научного наследия умер­шего профессора Пчелинцева. Советский ученый открыл источники звездной энергии. В схватке за овладение этим открытием и сталкиваются основные противодей­ствующие силы — ловкий агент английской разведки Липский-Мейнор и молодые советские научные работни­ки — физик Иванов и математик Челин.

Но проблематика пьесы значительно шире и глубже, чем это может показаться при беглом ознакомлении с ее приключенческим сюжетом. Познание истины — вот в чем заключается идейный смысл произведения. Истины и как философской категории, и как житейского понятия. Исти­ны — в ее абстрактном и в ее конкретном понимании. Кстати, вспомним, истины доискивался и Ярослав Мудрый в одноименной драме И. Кочерги («И в истины золо­тоглавый храм войти, и двери распахнуть вам...»).

В пьесе «Истина» ведется разговор о бета-лучах и о бета-частицах, о квантовой теории и о безразмерных величинах, о протонах и нейтронах, корпускулярных и волнообразных свойствах материи, о комете Вильсона и вольтовой дуге, массе электрона и синтезе гелия, облу­чении и об ионизации воздуха, о разных других научных явлениях. Персонажи пьесы вспоминают гётевского Фауста, называют имена Лобачевского и Эйнштейна. Приводятся здесь наиновейшие физические и математи­ческий теории, звучат философские споры, ведется бой за ленинское диалектическое понимание и восприятие действительности, а говорят герои и о нашей Земле, и о да­леких звездных мирах, о цене жизни и смерти.

Читая «Истину», невольно думаешь о позднее напи­санном произведении А. Левады «Фауст и смерть». Ведь и в этой пьесе действуют астрофизики и математики, есть и тут ссылка на Фауста, — правда, в отрицательном, по­лемическом плане; возникает фигура того же Эйнштей­на, гремят идеологические битвы, свершаются полеты на далекие, неизвестные планеты, и пафос драмы опреде­ляется научным подвигом героев. И у А. Левады пер­сонажи его пьесы часто оперируют философскими и ма­тематическими понятиями, и здесь на каждом шагу воз­никают сложные вопросы, ведется поединок между материалистическими и идеалистическими взглядами, принципами, представлениями разных людей.

Вспоминается и романтическая драма поэта И. Рядченко «Обещанная звезда», где также найдем немало по­знавательного материала, почерпнутого из области нау­ки; в этой пьесе тоже ставятся и решаются важные науч­ные проблемы нашего времени. А кстати, и еще одна пьеса И. Рядченко — «Город Прекрасных», — хоть она основана на совершенно ином материале, показывает строителей нового города, возводимого в необжитом крае, рисует молодых советских людей, воссоздавая об­раз героя исключительного духовного мужества, образ человека корчагинской или маресьевской породы, — и эта пьеса также в каком-то отношении продолжает и раз­вивает традиции драматургии Ивана Кочерги.

И дело не только в том, что обе названные пьесы на­писаны в стихах, обладают романтической окрыленностью и философски заострены, как и произведение Ивана Кочерги «Истина». Они родственны ей и по своей вну­тренней сути, и по внешней структуре, по своим эстети­ческим свойствам, всем своим высоким духом и строем. Здесь и в выборе конфликтов, и в раскрытии человече­ских образов, и в стилистических примерах — всюду от­четливо господствует дух интеллектуализма, дух «лите­ратуры мысли». Сфера интересов действующих лиц, характер их размышлений, чувств, высказываний, содер­жание и смысл драматических коллизий, внутренние причины столкновений героев, да и общая тональность произведений, — все это несет на себе отпечаток высо­кого интеллектуализма. Читатель и зритель оказывают­ся вовлечены в водоворот сложных духовных исканий героев, приобщаются к трудным размышлениям, к раскрытию сложных проблем сегодняшнего бытия, участвуют в активном мышлении современников.

А это — характерная особенность зрелых пьес И. Ко­черги, которые, как мне видится, во многом — и прежде всего именно своим интеллектуальным началом — пере­кликаются с драматургией Бертольта Брехта. Почему же критики не касаются этой темы? Думаю, скорее всего, потому, что неверно представляют себе сущность брехтовской поэтики как поэтики действенной мысли. Это снижает эмоциональную силу художественных про­изведений, а значит, и воздействие на тех, кто потреб­ляет искусство. Роковая ошибка! Прежде всего, совре­менный читатель и зритель более склонен к пьесам су­ровых, мужественных интонаций, чем к сентиментальной чувствительности в искусстве, и охотно принимает произ­ведения, пронизанные пафосом мысли. Затем нельзя рас­сматривать эмоциональность как единственный фактор воздействия на людей. Если глубокая мысль драматурга воплощена в яркой художественной форме, раскрывает­ся не в риторических рассуждениях, а в действии, в ост­рых столкновениях событий, противостоянии резко очер­ченных характеров, тогда эта мысль также обретает своеобразную эмоциональную окрашенность, воздейству­ет не только на разум, но и на чувства людей. В этом я вновь убедился, посмотрев в Житомирском театре «Ал­мазный жернов». На представлении были почти одни только колхозники. И они с неослабным вниманием следили за событиями на сцене. Пьеса, как мы знаем, ставит и решает достаточно сложные вопросы соци­ального, национального и психологического порядка. А зрители — обыкновенные труженики села — все проис­ходящее на сцене слушали с огромным интересом и увле­чением. Драматург сумел глубинные свои размышления о человеческом бытии воплотить в активном драматур­гическом действии.

Разве ж подобная творческая метаморфоза не при­суща и новаторским драмам Б. Брехта, который, как из­вестно, всегда шел своим особым, независимым художе­ственным путем. И сближает двух драматургов родствен­ность их эстетических исканий и устремлений.

Конечно, могут найтись — и найдутся! — литературо­веды и искусствоведы, что будут оспаривать подобную точку зрения. Ну, где же вы видели — скажут мне оппо­ненты — в пьесах И. Кочерги так называемый «прием остранения», прославленные брехтовские «зонги» — эти продуманные авторские отступления, которыми он наро­чито прерывает ход драматического повествования, что­бы заставить зрителя задуматься над увиденным?

Но ведь и Бертольт Брехт не связывал себя какими-либо раз навсегда предписанными приемами, ну хотя бы теми, же самыми «зонгами». И главное — важны не столь­ко внешние приметы, сколько внутренние качества про­изведений. А вот они-то у обоих драматургов во многом и совпадают.

И. Кочерга несомненно любил прибегать к философ­скому опосредствованию своих замыслов. Однако нельзя же твердить, что драматург якобы не внедрялся своими пьесами в окружавшую его бурную и сложную жизнь. Вторгался. Вспомним хотя бы комедию «Мастера време­ни» — страстный, взволнованный отклик советского ху­дожника на активизацию фашизма; или пьесу «Когда заиграет труба» — острое антимилитаристское произве­дение, какое повествует, казалось бы, прямо о наших днях, об атомном безумии новейших империалистических агрессоров; или своеобразная фантастическая пьеса «Марко в аду», направленная не только против всякого рода аферистов и мошенников, но и против всего того, что мешает утверждению нового общественного строя. Я не говорю уже об острых злободневных пьесах драма­турга, посвященных жизни послереволюционного села, а также о произведениях, написанных во время войны.

У нас еще будет возможность более подробно рассмо­треть отдельные пьесы, но и названных выше вполне до­статочно, чтобы убедиться: И. Кочерга отнюдь не был далек от жизни, от политики, не обитал в башне из сло­новой кости. И то, что целый ряд произведений драма­турга («Экзамен по анатомии», «Когда заиграет труба») пронизан предощущением войны, свидетельствует имен­но о политической зрелости и чуткости писателя.

Сама действительность обусловила для художника выбор не только современных, но исторических тем. Это же факт, что именно знакомство с городом Нежином, его историей, бытом, культурой и подтолкнуло драматурга написать пьесу «Фея горького миндаля». А многолетнее пребывание в Житомире подсказало ему сюжет «Алмаз­ного жернова».

Драматург в своем творчестве даже прямо призвал художников укреплять связь с жизнью. Разве не об этом идет речь в одноактной комедии «Да здравствует шум»? Герой ее — поэт Тихий — не выносит никаких звуков, но п конце концов и он пришел к выводу, что без шума жизни жить тяжело. Пусть об этом рассказано в гротеск­ной форме, в виде, столь привычной для драматурга, фантастической истории, но сама-то идея этой одноакт­ной пьесы серьезна и значительна. Интересна пьеса еще и тем, что комедийный прием фантастических сновиде­ний используется в ней для осмеяния и обличения героя. Впоследствии к этому приему обратился и А. Коломиец в остроумной комедии «Фараоны».

Если домашнее задание на тему: " Особенности драматургии Ивана КочергиШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.