Очерки пародийного характера в рассказах Зощенко



Писатель часто прибегал к форме беллетризованного анекдота, охотно и плодотворно использовал жанр новеллы, фельетона и повести. Он выступал обличите­лем духовной окуровщины, сатириком нравов. Это не политическая сатира, какой являлась обличительная поэзия В. Маяковского и Д. Бедного. Зощенко избрал объектом анализа мещанина-собственника — накопи­теля и стяжателя, который из политического противни­ка стал противником в сфере морали, рассадником пошлости.

Сказ у Зощенко имеет не только пародийный ха­рактер, он не сводится к тому, чтобы выявить противо­речие между истинным человеком и тем, за кого он себя выдает. Писатель сделал эту форму очень емкой и худо­жественно выразительной. Герой-рассказчик у Зощенко только говорит, и автор не усложняет рисунок произве­дения дополнительными моментами (тембр голоса, ма­нера держаться, детали поведения). Однако посред­ством сказовой манеры отчетливо передается и жест героя, и оттенок голоса, и его психологическое состоя­ние, и отношение автора к рассказываемому. Того, чего другие писатели добивались введением дополнительных художественных деталей, Зощенко достиг формой ска­за — краткой, предельно сжатой фразой. При этом если, например, у Вяч. Шишкова сказ оставался веду­щим моментом стиля, то у Зощенко он стал структуро­образующим началом, определившим композицию и сюжет произведения. В то же время Зощенко отвер­гал намеренно «ошарашивающее» развитие фабулы, свойственное рассказам О’Генри или так называемой пуантированной новелле.

Если М. Зощенко был нравоописателем городской темы, показывал врастание в новый быт мещанина и обывателя, то Вяч. Шишков сосредоточил свое вни­мание на деревенской тематике, изображая сложные процессы, совершающиеся в среде русского крестьянст­ва. Обоим писателям органически присуще ощущение полнокровия жизни, сочная изобразительность, лепка характера словом; их манере чужда графическая су­хость шаржа и однолинейность карикатуры. И все-таки в юморе Зощенко больше драматического и даже тра­гического, нежели у Шишкова.

Герой определяет характер комизма. Герой Зощенко и Шишкова удивлен, порой ошеломлен случившимися переменами. Он либо выбит из привычной колеи (как у Зощенко), либо справляет веселый карнавал осво­бождения духовного и телесного, порой смутно догады­ваясь о глубинных последствиях социального переворо­та («Спектакль в Огрызове», «Винолазы» Шишкова). Юмор Зощенко — известная модификация гоголевско­го смеха сквозь слезы с перевесом грустной интонации.

У Шишкова преобладает шутейное действо, стихия народного юмора с его жизнерадостным мировосприя­тием.

Мнение народное — вот что особо заботило обоих художников, вот по какому камертону настраивали они свою сатирическую лиру. Манера сказа не только ликвидировала всякую дистанцию между писателем и героем (в смысле стилистики), но и давала возмож­ность органичнейшего вхождения сатирика в мир ге­роя, раскрытия его натуры.

Движение сюжета в таком рассказе строится из постоянно ставящихся и комически разрешаемых про­тиворечий между «да» и «нет». Простодушно-наивный рассказчик Зощенко уверяет всем тоном своего повес­твования, что именно так, как он, я следует оценивать изображаемое, а читатель либо догадывается, либо точно знает, что подобные оценки-характеристики не­верны. Это вечное борение между утверждением рас­сказчика и читательским негативным восприятием опи­сываемых событий сообщает особый динамизм зощен- ковскому рассказу, наполняет его тонкой и грустной иронией.

«Сентиментальные повести» М. Зощенко отличались не только своим объектом (по словам писателя, он берет в них «человека исключительно интеллигентно­го». «В мелких же рассказах,— отмечал М. Зощен­ко,-— я пишу о человеке более простом»), но и были исполнены в иной манере, нежели рассказы. Повество­вание ведется от имени сентиментального писателя, «культурного» обывателя Коленкорова, что давало ге­рою возможность саморазоблачаться.

Сатира, как известно, создается на негативном жиз­ненном материале. В рассказах и повестях М. Зощенко нередко подспудно или открыто (рассказ «Через сто лет») проводилась мысль о неизменности человеческих пороков и явлений, которые он наблюдал. Внутренняя (да и внешняя) жизнь его героев как бы застыла, старое крепко держит их, а новое принимает уродливые формы. Равнодушный, пассивный герой даже не пыта­ется преодолевать житейские невзгоды. Писателю каза­лось, что великие лозунги и то, что он наблюдал в быту, в повседневной жизни, не придут в соответствие, не породят гармонического сплава. Отсюда скрывающая­ся под маской весельчака и балагура грусть, печаль. Факты обывательской жизни подчас заслоняли боль­шую жизнь и даже деформировали ее в представлении писателя.

Если домашнее задание на тему: " Очерки пародийного характера в рассказах ЗощенкоШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.