Образ мальчика из «Последнего покло­на» Астафьева



Особый интерес проявляет Астафьев к двум нату­рам — выломившемуся из «древлеотческих» устоев кержаков непокорному и дерзкому Фаефану и его при­емному сыну Култышу. Их роднит сыновнерачительное отношение к природе («Тайга — клад, но с чистым сердцем надо к нему притрагиваться…»). Нетерпимы Фаефан и Култыш к тем, кто нарушает извечные зако­ны тайги. Фаефан может сказать своему родному сыну Амосу, убившему соболиху, которая ждет потомство: «Ты враг природе…» — и добавить с горечью, убеж­денно-отчужденно: «Вра-аг!» В «Стародубе» писате­лем впервые вводится мотив мести тому, кто, ослеп­ленный алчностью, посягает на живую и неживую природу. Сама тайга жестоко расплачивается с Амо­сом за обиды и посягательства на ее святыни. Еще в «Перевале» подспудно прозвучала тема, которая станет в «Стародубе» одной из центральных,— важ­ный для этической концепции художника момент ис­пытания человека бедой, горем, испытания его на ис­тинную человечность. Так рождается афоризм: «Же­лезо калит огонь, человека — беда».

Персонажи В. Астафьева крепко привязаны к земле, но героев своих писатель чаще всего выби­рает из тех, кто занимается самыми древними чело­веческими ремеслами — охотой и рыболовством. При этом герой-охотник лишен возвышенного ореола, ще­голеватости и горделивой позы, настолько органично слит он с природой, ее дыханием и ритмами.

В 60-е годы творчество В. Астафьева развивается преимущественно в русле популярных тогда жанров повести и рассказа: «Звездопад» (1960; вторая ре­дакция— 1972), «Кража» (1965), «Где-то гремит война» (1967), «Последний поклон» (1957—1968); сборники рассказов. Эти произведения принесли их создателю широкую известность, обозначили, наряду с книгами В. Белова, С. Залыгина, Е. Носова, В. Шукшина и других писателей, начало нового эта­па отечественной словесности.

В «Краже» Астафьева развита тема леоновского «Вора». Юные герои повести учатся самому трудно­му в жизни — умению бескорыстно отдавать. Так пи­сатель продолжил одну из тем мировой литературы, некогда отлившуюся в крылатую формулу Шота Руставели: «То, что взял, считай пропало, то, что отдал, то твое».

Стремление писателя показать истоки народного характера обусловило всесторонний анализ в книге «Последний поклон» таких его слагаемых, как состра­дание, долг, совесть, красота. В произведении много персонажей: взрослые и юные, счастливые и неудачни­ки, оседлые и «заболевшие» охотой к перемене мест, натуры цельные, упорные, настойчивые и те, о ком в народе говорят «непутевый». Однако в центре повести две судьбы — бабушка и внук. Самым святым и свет­лым обогатилось миросозерцание юного героя именно под влиянием бабушки.

У бабушки Катерины Петровны характер решитель­ный и даже властный (не случайно односельчане про­звали ее «генералом»), но вместе с тем сколько ду­шевного тепла, доброты и любви к людям сокрыто под внешней суровостью этой женщины. Способность по­нять человека, сострадание к чужой беде — вот что привлекает к ней сердца. Катерина Петровна из числа натур, которые воплощают не просто существенные черты уклада русской деревни, но нравственные устои^ нации. Вот почему характер, созданный В. Астафь­евым, воспринимается в ряду таких значительных худо­жественных обобщений, как образ бабушки Бережко- вой из «Обрыва» И. Гончарова и Акулины Ивановны из автобиографической трилогии М. Горького.

Трогателен образ мальчика из «Последнего покло­на». Бремя сиротской доли не пригнуло юного Витю, не вызвало у него озлобления, черствости, душевной глу­хоты. Сиротство у В. Астафьева — это не безотцовщи­на (о чем писали его современники Ф. Абрамов и А. Вампилов), а нечто более сильное и скорбное. Но в лиризме В. Астафьева нет сентиментальности, ибо он пронизывает драму, но драму благородно-сдержанную. Сиротство так пронзительно, отчаянно, однако пока есть бабушка, ничто не страшно.

Мозаичность композиции «Последнего поклона» преодолевается не только системой лейтмотивов и двух сквозных образов, но и прежде всего единством довери- тельно-сказовой интонации. Именно сказ усиливает ис- поведальность повествования, помогает входить в свя­тая святых персонажа. Сюжет строится не на неожи­данных поворотах фабулы, а на раскрытии непредви­денных сторон характера. Посредством сказовой мане­ры передается внутренний жест, оттенок голоса, пси­хическое состояние героя, отношение автора к рас­сказываемому. В своей полифоничности и многофун­кциональности сказ В. Астафьева близок классиче­ской форме гоголевско-лесковской традиции.

Если домашнее задание на тему: " Образ мальчика из «Последнего покло­на» АстафьеваШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.