Образ главного героя в романе «Выбор»



Роман «Выбор» — это непрекращающийся спор, на­пряженный нравственно-философский диспут, застав­ляющий вспомнить традиции Достоевского, Т. Манна, Л. Леонова. Долг, совесть, красота, счастье — некото­рые из тех понятий, вокруг которых бушуют страсти. Анализ чувства сострадания, жалости, страха соверша­ется в аспекте не только вины человека, но и его беды. Здесь и неоднозначно трактуемая, трагически сложив­шаяся судьба Ильи Рамзина; тревожные раздумья и неустанное творческое горение художника Владимира Васильева, тоскующего по эстетическому абсолюту; и всеразъедающий скепсис режиссера Эдуарда Щегло­ва. Тема выбора раскрывается как момент самопозна­ния, как возможность реализации человеческой лично­сти с максимальной полнотой Ю. Бондарева еще задолго до создания романа «Выбор» волновала эта проблема.

Интерес художника понятен, ибо, как он сам писал в начале 70-х годов, именно проблема выбора «дает возможность исследо­вать не самое войну (это задача историков), а возмож­ности человеческого духа, проявляющиеся на войне». В этой связи весьма показательна эволюция Ю. Бон­дарева от социально-психологического романа к про­изведениям собственно философского плана. Сущес­твенно меняются сюжетно-композиционные принципы построения целого; отныне прослеживается не столько последовательно (хронологически) развертываемый процесс движения противоречий, как это свойственно психологическому роману или роману-эпопее, но рас­крывается конфликт pro и contra, столкновение поляр­ных концепций в их крайне резких проявлениях. Более того, поскольку главнейшей становится проблема «на­чал и концов», совсем иначе используется категория времени.

Среди больших вопросов бытия (жизнь и смерть, разум и чувство, талант и посредственность, что есть истина) свое место нашла и тема защиты природы. Она не стала центральной, а лишь спорадически врывается в насыщенную интеллектуальными борениями атмосфе­ру романа. Особой остроты эта тема достигает в оценке Лопатиным ситуации на Азове, в сцене беседы худож­ника Васильева с дочерью Викторией.

Главный герой «Выбора» Владимир Васильев — ху­дожник, живописец. Таким решением Бондарев стре­мится еще полнее выявить природу философского жан­ра, ибо, согласно убеждению самого писателя, именно образное мышление обладает «высшей мудростью».

Углубление во внутренний мир героя наших дней невозможно без раскрытия его связей с исторической действительностью. «Старые стены» и «старые берега», если верно понять дух минувших эпох, отнюдь не засло­няют главного, стержневого. Святое беспокойство за судьбы Отечества, проблема бережного сохранения то­го, что Леонов некогда назвал «блестинкой», без чего затруднительно гармоническое развитие современной личности,— все это захватывает сознание и чувства героев романа «Выбор». Для них нестерпимо то, что па­мятники старины, русского зодчества оказываются в небрежении, заменяются безликим модерновым стан­дартом. Безвкусица и шаблон в современной архитекту­ре опасны не только с эстетической, но, главное, с эти­ческой точки зрения.

Многое из того, что воплощалось некогда в самодо­вольной мрачно-циничной натуре Грацианского в «Рус­ском лесе», предстало на страницах «Выбора» как бы в расколотом виде. С одной стороны, в образе перекати- поле Ильи Рамзина, а с другой — в облике скептика режиссера Эдуарда Аркадьевича Щеглова. Однако это не повторение, а дальнейшее развитие темы. При этом можно не соглашаться с суждениями Щеглова, но нель­зя ему отказать в праве высвечивать лучом сомне­ния болевые точки современной эпохи.

В отличие от Васильева и Лопатина, характеры которых даны в развитии (им свойственны поиски и ут­раты, надежды и разочарования), Илья Рамзин лишен «чувства пути». И не только потому, что более трех десятилетий его жизни проходят как бы за сценой. Статичность этого персонажа, более того, постепенный распад его личности подчеркиваются затейливой сме­ной масок социальных и национальных. Вначале это несгибаемо-железный праведник с хорошо трениро­ванными мускулами, затем неприкаянное лицо из «перемещенных», потом преуспевающий мелкий фаб­рикант герр Зайгель, наконец, благонамеренный, ухоженный рантье синьор Рамзэн.

В романе ощутимо творческое наследование тех принципов, с помощью которых создавались, с одной стороны, образ профессора Грацианского, столь же яростно цеплявшегося при всей своей бездуховно­сти, скепсисе, внутренней пустоте за формулу блис­тательного преуспеяния и личного бессмертия; с дру­гой —- приемы углубленного психологического пись­ма, посредством которого воплощается мотив нос­тальгии в повести «Evgenia Ivanovna». Однако у ле- оновской героини (а ей было нисколько не легче) хватило воли и мужества сохранить свое первород­ство, ограничиваясь лишь сменой литер при написа­нии имени.

Анатомия нравственного выбора предполагает вы­явление стержневых начал, где главенствующая роль принадлежит таким понятиям, как долг и совесть. У М. Шолохова и Л. Леонова становление героя со­вершается нередко через трагическое. Ю. Бондарев, используя традиционный мотив возвращения блудного сына, раскрывает оскудение духовного потенциала лич­ности.

В натуре Рамзина доброе постепенно атрофируется, хотя и в своем изначальном виде оно имело несколько ограниченный характер. Разделенность порождает ощущение трагического: утрата возможности жить на родине, общаться с матерью может быть компенсирова­на лишь паллиативами человеческого счастья, которые в изобилии поставляют концепции гедонизма и утили­таризма.

Не мог не понимать Илья, что жизнь его матери, потерявшей единственного сына,— вечное страдание. А он решает, что можно отгородиться от страдания частоколом вещей, виллой, валютой. Вот почему и от матери он пытается откупиться деньгами.

В «Выборе» к понятию «судьба» органически при­мыкает этимологически близкое понятие «суд, приго­вор». Однако устойчивый смысл латинской пословицы «Понять и не судить» преодолевается отнюдь не тем, что автор публицистическими средствами дает почув­ствовать свою позицию. Процесс совершается изнутри, на горьком примере самой жизни Рамзина.

Если представить графически развитие творчества писателя, то можно сказать, что оно шло по спирали, концентрическими кругами. Такая эволюция предпола­гает возврат к прежним темам, но уже на новом витке.

Если домашнее задание на тему: " Образ главного героя в романе «Выбор»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.