Обожествление культурного героя в мифах



Имя Локи принято сопоставлять с «огнем». Отсюда предложенная Могком31 трактовка похищения ожерелья Бризингов как похищения огня и сопоставление рассказа о поимке Локи-лосося богами с карело-финской руной о поимке Вяйнямейненом огненной рыбы.

Ян де Фриз в своей монографии «Проблема Локи» дал развернутую аргументацию гипотезы о том, что в основе образа Локи лежит «отрицательный» вариант культурного героя и озорник-трикстэр, в то время как один обнаруживает некоторые черты обожествленного культурного героя. Ян де Фриз (вслед за О. Ольриком), в частности, указывает на миф о похищении Одином меда на миф о происхождении первых людей — Аска и Эмблы.

Черты культурного героя в Одине не имеют параллелей в германском Водане, а образ Локи и весь комплекс сказаний о нем чисто скандинавский. Не исключено, что некоторые архаические элементы скандинавского эпоса, родственные «Калевале», не только не являются источником сюжетов карело-финского эпоса, но сами восходят к местному северному субстрату.

Аналогии между Вяйнямейненом и Эква-Пырищем (и некоторыми элементами эддической поэзии) приведены не для того, чтобы возвести эпос о Вяйнямейнене к палеоазиатским источникам или древнефинноугорским (для окончательного решения вопроса в такой плоскости необходимы весьма серьезные дополнительные изыскания этногенетического характера). Речь идет в основном о верном направлении типологических сравнений, очень важных для понимания генезиса поэтического образа Вяйнямейнена и сказаний о нем.

Ф. Стрём в своей книге о Локи ополчается на концепцию Яна де Фриза (сам он

Ограничивает образ Локи ролью заместителя Одина в убийстве Бальдра). Для опровержения Яна де Фриза Стрём приводит интереснейший материал, объективно подтверждающий взгляд противника. Мы имеем в виду ряд свежих параллелей между Одином иЛоки. В новейшей монографии шведской исследовательницы допускается существование древнего финско-скандинавского этиологического мифа об изобретении сетей и о первой рыбной ловле. Роот также вслед за А. Ольриком и Сэтэлэ сопоставляет Локи и Лоухи. Самого Локи она считает первоначально трикстэром в образе паука.

Древнейшей основой образа Вяйнямейнена является первобытный культурный герой. Это подтверждается не только аналогиями, но и самими песнями о Вяйнямей-нене.

Заговорные руны отчетливо указывают на то, что Вяйнямейнен мыслился культурным героем и демиургом. Карело-финские заговорные руны, как и древние мифы, в большинстве своем имеют этиологическую направленность и сохраняют отношение к Вяйнямейнену, как к культурному герою-демиургу, действовавшему в мифические времена первосоздания всех вещей.

Эпическая часть заговорных рун рисует события мифического времени. Рассказ о действиях культурного героя— первосоздателя Вяйнямейнена — придает вес той магической формуле, которой завершается заговор. Например, Вяйнямейнен первый поранил колено и первый нашел слова для заговаривания крови; они должны применяться всеми, кто ищет кровоостанавливающее средство. Магическая формула находит подкрепление в мифе. Деяния Вяйнямейнена имеют силу образца и санкции, так как они связаны с происхождением различных элементов природы и культуры. То есть в заговорных рунах в своеобразной форме возрождается этиологизм первобытного мифа.

Предположения К. Крона о том, что Вяйнямейнен в заговорных рунах заменил Христа и деву Марию (главная мысль работы об этиологических заговорных рунах) совершенно неубедительны. К. Крон исходил из того, что в некоторых вариантах вместо Вяйнямейнена появляются Христос, Мария, святые. Но естественней предположить, что мы имеем здесь дело с явлением обратного порядка, с влиянием христианской мифологии, в результате чего древний «языческий» герой заменяется Христом. Это явление закономерное и широко распространенное в фольклоре самых различных народов.

Эпико-заклинательные руны не только воспроизводят отношение к культурному герою в мифе. Они упоминают о целом ряде деяний Вяйнямейнена, характеризующих его как демиурга и культурного героя. Этому герою приписывается добывание огня, железа, создание первой лодки, первых рыболовных сетей, приготовление лечебных мазей, он первый ищет кровоостанавливающее средство. Камни считаются коленной чашечкой или печенью Вяйнямейнена, змеиный хвост — частью пояса Вяйнямейнена и т. п.

Особый интерес представляет эпико-заклинательная руна о происхождении огня (это заклинание применяется при ожоге и при добывании огня с помощью трута и кремня). Вяйнямейнен ловит огненную рыбу и при помощи железных перчаток достает огонь из ее брюха. Сеть для ловли огненной рыбы также иногда плетет Вяйнямейнен.

Часть вариантов содержит рассказ-предысторию о том, как рыба проглотила искру небесного огня, выпавшего из колыбели. В большинстве вариантов Вяйнямейнен высекает небесный огонь из своего ногтя или с помощью трута и кремня. Иногда он делает это совместно с Ильмариненом.

К. Крон первоначально в руне видел природный миф о богах воздуха (Ильмаринен) и воды (Вяйнямейнен), а затем пришел к выводу, что сначала огонь в виде небесной молнии вызывал Христос, которого заменил Ильмаринен и потом наконец Вяйнямейнен в силу своей связи с Ильмариненом.

Однако появление в некоторых вариантах этой руны Ильмаринена рядом с Вяйнямейненом в качестве сотворца огня («Ильмаринен ударяет, Вяйнямейнен заставляет сверкать») происходит позднее и отражает естественно возникающее представление о связи с огнем божественного кузнеца (тоже своеобразного культурного героя, но иного, позднейшего типа).

Элементы христианской мифологии в некоторых поздних вариантах этой замечательной древней руны дали повод Ф. Орту, идущему по стопам К. Крона, искать ее корни в легендах об «огненном крещении» Христа. Привлекая для сравнения апокрифические евангельские легенды, Ф. Орт приходит к следующему выводу: «Легенда, рассказывающая, как искра с неба была на время проглочена адским драконом в Иордане, без сомнения показывает очень свободное обращение с библейской основой. Она соединяет крещение Христа с его смертью и воскресением. Иона с рыбой как образец для этого признан церковью... Северный рассказчик мифа исключил то, что касается искры, и проявил интерес только к ловле злой силы в образе животного».

Отдельные аналогии финской руны с христианским легендарным фольклором, приводимые Ортом, совершенно произвольны и предполагают наличие в руне сложной символики. Мирная ловля огненного сига рыбаком Вяй-нямейненом ничем не напоминает драконоборства. Сюжет библейского Ионы привлечен исследователем без достаточных оснований.

Любопытно, что в начале своей статьи, пересказав содержание руны, Орт замечает, что это «своего рода двойник мифа о Прохметее», однако сам никаких выводов из этого сопоставления не делает.

Вне всякого сомнения перед нами сказание о важнейшем подвиге культурного героя — о добывании огня, причем древнейшими являются как раз те мотивы, которые представлялись К. Крону и Ф. Орту наиболее поздними. По существу эти мотивы представляют собой соединение различных вариантов мифа о добывании огня. Из них наиболее архаичен сюжет добывания «готового» огня из чрева лосося. Древнейшая версия сказания безусловно ограничивалась рассказом о поимке Вяйнямей-неном огненной рыбы (а не была итогом эволюции легендарного сюжета, как представляет себе Орт). Очень важно, что в этой версии Вяйнямейнен обычно совершает еще одно культурное деяние — плетет сети.

Представление о том, что рыба проглотила искру небесного огня, безусловно позднейшее, но и оно не обязательно связано с христианской мифологией. Сказание о Вяйнямейнене, высекшем огонь из ногтя или добывшем его при помощи кремня и трута, представляет собой совершенно иную версию, весьма типичную для мифов о культурных героях-демиургах, и также не имеет ничего общего с христианством. Руна о добывании огня отчетливо сохраняет этиологический характер древних мифов.

Как творец огня Вяйнямейнен проник и в заклина-тельную руну о происхождении железа (железо хранилось первоначально в его поясе, он добыл его из молока, которым полил болото возле своей кузницы, и т. п.). Однако происхождение железа, возможно, имеет исконную связь не с Вяйнямейненом, а с Ильмариненом. Этот вывод естественно вытекает из того факта, что Ильмаринен в эпосе — кузнец, а также из количественного преобладания рун с Ильмариненом. Неосведомленность Вяйнямей-нена в том, как получать железо, доказывается незнанием средства для заживления раны, нанесенной железным топором. В этой руне рассказывается о другом великом культурном деянии Вяйнямейнена — о создании лодки.

Изучая эпико-заклинательные руны, восходящие по своему сюжету и по функции героя к этиологическим «культурным» мифам, можно сделать вывод о широком отражении в сказаниях о культурном герое трудового опыта, накопленного народом.

Многие эпические руны также начинаются с того, что Вяйнямейнен строит челнок (как в магической руне о ранении колена) и ему не хватает либо дерева для киля, либо бурава, либо знания магической формулы (трех слов).

В руне о поисках дерева для лодки Вяйнямейнен или, чаще, другое лицо выслушивает объяснения различных деревьев, почему они не годятся для строительства челна. В ингерманландских вариантах этой руны речь идет о поисках дерева для строительства церкви. В рунах о посещении царства мертвых (Туонелы) или могилы Випунена Вяйнямейнен отправляется в «иной мир» за недостающим ему инструментом или за магической формулой. В некоторых вариантах речь идет о починке саней, сломавшихся по пути в церковь. В варианте Архипа Перттунена сани ломаются под тяжестью певца на пиру в Пяйвеле.

С изготовления лодки Вяйнямейненом начинаются не только руны о посещении Туонелы или Випунена, но и некоторые варианты руны об изготовлении кантеле. Чаще, однако, находим другой начальный мотив, стадиально несравненно более поздний: Вяйнямейнен ищет коня, слышит плач паруса; тот жалуется, что давно не участвует в военных походах. Вяйнямейнен делает лодку и отправляется на ней в плавание. Лодка застревает на хребте огромной щуки; из костей этой рыбы герой делает кантеле.

В распространенных северо-западных вариантах в походе Вяйнямейнена сопровождают Ильмаринен и Еука-хайнен, с которыми у него происходит беседа о составных частях кантеле.

За изготовлением кантеле часто следует описание игры Вяйнямейнена (после неудачных попыток Ильмари-нена, старых и молодых людей). Зачарованные слушают его игру звери и птицы, хозяйка воды и хозяйка леса. Плачет и сам певец53.

Изготовление музыкального инструмента —также важнейший культурный подвиг Вяйнямейнена.

Космогонические мотивы, вошедшие в руну о состязании Вяйнямейнена с Ёукахайненом54 и в руну о сотворении мира, характеризуют Вяйнямейнена как демиурга.

Если домашнее задание на тему: " Обожествление культурного героя в мифахШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.