Новый этап в изучении творчества Пушкина



Данный этап был положен Великой Октябрьской социалистической революцией. Советское литературоведение, вооруженное марксистско-ленинской мето­дологией, поставило своей задачей построение подлинно научной концепции всей жизни и творчества Пушкина в целом. К осу­ществлению этой задачи советские исследователи шли, преодо­левая ряд ошибочных построений, по-новому осмысливая раз­ные этапы жизни и творчества Пушкина.

Общие достижения советской науки в области изучения социальных и общественно-культурных процессов русской жизни периода подготовки декабрьского восстания 1825 года, а также изучение особенностей философского и художествен­ного развития Пушкина в условиях окружавшей его действи­тельности тридцатых годов создают предпосылки для понима­ния идейных и художественных особенностей драматургии Пушкина.

Исключительно большое значение для изучения Пушкина и. в частности, для разработки его драматургического наследия имеет юбилейное советское академическое полное собрание сочи­нений и переписки Пушкина в 16 томах (1937—1949), предпри­нятое и осуществленное Академией Наук СССР в ознамено­вание столетней годовщины со дня смерти Пушкина. «Для на­стоящего издания, — говорится в предисловии к первому тому, — проделана огромная работа по выяснению и изучению фондов Пушкинских автографов. Впервые прочитаны до последнего слова все его черновики». Эту особенность академического изда­ния сразу оценила советская общественность. «Впервые читатель встретился с подлинным Пушкиным без корыстного посредниче­ства многочисленных искажателей текстов поэта, без реакцион­ной цензуры, без скудоумных и ничтожных толкователей, ста­равшихся причесать буйного Пушкина под свою буржуазную гребенку. Пушкин предстал перед народом в настоящем своем обличии: поэта и гражданина, и народ полюбил его, как лучшего друга».

В седьмом томе этого издания опубликованы тщательно проверенные и вновь прочитанные по первоисточникам тексты и варианты всех драматических произведений Пушкина, как законченных, так и дошедших до нас в отрывках. В первом варианте этого тома (1935) все драматические произведения Пушкина были сопровождены обширными комментариями, не всегда верными в оценке содержания и проблематики произве­дений, содержащими порою серьезные ошибки космополитиче­ского и формалистического характера, но приводящими богатый фактический материал, характеризующий творческую историю произведений.

Одной из важнейших проблем, так и не решенной дорево­люционным пушкиноведением, является соотношение пушкин­ской драматургии с драматическими системами классицизма, с одной стороны, и Шекспира — с другой. Правильное решение этой проблемы приобретает исключительное значение при опре­делении характера драматургического новаторства Пушкина. Литература по этому вопросу количественно огромна. Однако, за очень редкими исключениями, дореволюционные исследова­тели шли но пути поисков «параллелей», «источников» и «про­тотипов» пушкинской трагедии в какой-либо одной или не­скольких драмах и трагедиях классицизма или Шекспира. По­пытки подобного рода, несмотря на их многочисленность, не привели и, конечно, не могли привести к каким-либо плодо­творным результатам.

Советское пушкиноведение наметило, в результате огромной работы в этом направлении, правильные пути к решению дан­ного вопроса. Далеко не все еще сделано в этом отношении, и проблема требует дальнейшего детального исследования, но пер­вые шаги на пути ее разрешения уже сделаны.

Другой серьезнейшей проблемой, возникающей при изуче­нии «Бориса Годунова» и имеющей непосредственное отноше­ние к эволюции исторических и социальных воззрений Пуш­кина, является проблема соотношения исторических концепций Пушкина и Карамзина.

Вопрос о роли «Истории Государства Российского» и лето­писей в процессе создания «Бориса Годунова» неоднократно служил предметом специального рассмотрения. Подавляющее большинство исследователей прошлого сосредоточивало свои усилия на отыскании прямых параллелей либо между траге­дией и «Историей», либо между трагедией и летописями, не касаясь методологической стороны проблемы.

Наиболее ранним суждением по данному вопросу явились «Замечания» цензора III Отделения, читавшего «Бориса Году­нова» по рукописи еще в 1826 году и признавшего якобы пол­ную зависимость пушкинской трагедии от Карамзина не только в отношении фактического материала, но и осмысления его. «Замечания» цензора огласки не получили и были надолго по­гребены в делопроизводстве III Отделения.

Эта предельно упрощенная и глубоко ошибочная точка зрения была повторена позднее рядом современных Пушкину критиков.

Сам Пушкин, казалось, во многом подавал повод к этим толкам своим посвящением трагедии Карамзину.

Аналогичная точка зрения, в различных ее вариациях, про­должала существовать и в дальнейшем.

Против этого, излишне прямолинейного, взгляда была вы­двинута другая точка зрения, рассматривавшая пушкинскую трагедию как произведение, написанное преимущественно по первоисточникам, главным образом по летописям. Однако как первая, так и вторая точки зрения страдали одним и тем же недостатком — односторонностью.

Третья линия в разрешении данного вопроса характеризо­валась признанием большей или меньшей идейной самостоя­тельности Пушкина, наряду с значительной его зависимостью от фактического материала Карамзина.

В самое последнее время в разрешении вопроса приняли участие и историки.

Однако даже и в свете новейших исследований эта проблема еще не может считаться решенной до конца как в отношении характера и отбора материала, привлеченного Пушкиным из карамзинской «Истории» и из летописей, так и в отношении специфики использования того и другого источника.

В отношении первого этапа драматургического творчества Пушкина, завершающегося «Борисом Годуновым», советское литературоведение располагает уже рядом работ. Незавершен­ный замысел трагедии о «Вадиме» подробно прокомментирован в академическом полном собрании сочинений Пушкина и послужил предметом суждений ряда исследователей. Несколько работ посвящено вопросам, связанным с замыслом незакончен­ной ранней комедии Пушкина об игроке. Вопрос об интерпре­тации темы о Годунове и Самозванце в западноевропейской драматургии подробно разработан в исследовании М. П. Але­ксеева. Оценка исторических воззрений Пушкина и характеристика эпохи Бориса Годунова даны в ряде специальных работ, принадлежащих советским историкам. Некоторые проблемы изучения языка «Бориса Годунова» поставлены в работах В. В. Виноградова, Г. О. Винокура  и др.

Из специальных исследований обобщающего характера о «Борисе Годунове» в целом следует выделить коммента­рии Г. О. Винокура в десятитомном академическом «Полном собрании сочинений» Пушкина и обширную главу о пуш­кинской трагедии в книге Д. Д. Благого «Творческий путь Пушкина».

Если для большинства работ о «Борисе Годунове» дорево­люционного пушкиноведения было характерно стремление находить в этой трагедии всякого рода «применения» к пушкинской современности, то, с другой стороны, «Маленькие трагедии изучались в полном отрыве от этой современности, преиму­щественно в аспекте общечеловеческих «страстей» и пушкин­ского «соревнования» с корифеями мировой драматургии. Такое истолкование «Маленьких трагедий» закономерно приводило к выводам о социально-политической нейтрализации творчества Пушкина на рубеже тридцатых годов. Буржуазно-объективистские позиции исследователей сказывались при этом в стремле­нии во что бы то ни стало установить зависимость «Маленьких трагедий» от всякого рода образцов западноевропейской драма­тургии. В результате этого подавляющая часть дореволюцион­ных исследований о «Маленьких трагедиях» ограничивалась лишь изучением источниковедческой стороны вопроса, почти всецело на иностранном материале, не затрагивая проблематики самих произведений.

Аналогичные тенденции, как рецидивы прошлого, давали себя знать и в некоторых работах о «Маленьких трагедиях» отдельных советских исследователей.

К настоящему времени «Маленькие трагедии» в текстологи­ческом отношении и в части реального комментария изучены более или менее подробно. Театральная природа и сценический фон их обследованы в работах С. М. Бонди, М. Загорского, С. Н. Дурылина и других. Ряд специальных исследований посвящен проблемам музыкальной культуры, связанным с изу­чением творческой истории «Моцарта и Сальери». Высказы­вания о «Маленьких трагедиях», как и о «Борисе Годунове», наличествуют почти во всех работах общего характера о твор­честве Пушкина. Однако вопросы проблематики «Маленьких трагедий» и их соотношения с общим процессом философского и художественного развития Пушкина исследованы далеко не с достаточной полнотой.

Сравнительно небольшим количеством работ исследовательского характера советское пушкиноведение располагает и в отно­шении таких значительных произведений пушкинской драматур­гии, как «Русалка» и «Сцены из рыцарских времен».

Неоднократно предпринимались в советском пушкиноведении попытки раскрыть содержание неосуществленных драматургиче­ских замыслов Пушкина, дошедших до нас либо в набросках, не дающих представления о характере замысла в целом, либо известных только по одному заглавию.

Недостаточная обследованность в дореволюционном пуш­киноведении драматургического наследия Пушкина со стороны театральной его специфики приводила к длительным и бес­плодным спорам о «несценичности» или «сценичности» пушкин­ских драматических произведений, спорам, которые ведутся более столетия. Уже самая длительность и незавершенность «тих споров говорят о том, что для окончательного решения вопроса в отрицательном смысле — нет достаточных оснований, а для решения в положительном смысле — далеко не все сде­лано, как со стороны теоретического обоснования проблемы, гак и со стороны чисто практического изыскания путей сценической интерпретации пушкинской драматургии.

Особенно важно правильное разрешение вопроса о сценич­ности пушкинской драматургии в свете стоящих перед совре­менной пушкинской драматургией проблем типического в произведениях искусства, жизненной правды, художественности и конфликта в развитии действия. «Опыт классических пьес про­шлого и лучших произведений советской драматургии, — писала газета «Правда», — показывает, что они всегда строились на смелом отражении жизненных противоречий, на острых кон­фликтах».

Проблема политически заостренного конфликта всегда была в центре внимания Пушкина-драматурга. Достаточно сказать, что в качестве исторической основы своей трагедии о Борисе Годунове, он избрал «одну из самых драматических эпох новейшей истории», полную острых политических конфликтов и жиз­ненных противоречий. Конфликт, положенный в основу «Бориса Годунова», дает себя знать уже в первой сцене трагедии. На основе острых конфликтов и реальных жизненных противоречий построены и все другие драматические произведения Пушкина — «Маленькие трагедии», «Русалка» и «Сцены из рыцарских времен».

Точно так же в центре внимания Пушкина-драматурга стояла и проблема жизненной правды. Основную задачу при воспроизведении прошлого Пушкин видел в том, чтобы «вос­кресить минувший век во всей его истине».

Вопрос о сценичности пушкинской драматургии приобретает в наше время глубоко принципиальное значение, и в этом отно­шении практика советского театра может уже опираться на ряд серьезных работ наших исследователей по вопросам театральной природы пушкинской драматургии.

Несмотря, однако, на несомненные достижения советского литературоведения в области, изучения отдельных проблем пуш­кинской драматургии, у нас нет еще больших историко-литера­турных специальных обобщающих монографии исследователь­ского характера, посвященных драматургии Пушкина в целом и стоящих на уровне наших современных представлений о Пуш­кине. В борьбе с рецидивами буржуазно-формалистического подхода к пушкинской драматургии в пределах замкнутого жан­рового ряда советское пушкиноведение должно рассматривать отдельные драматические произведения Пушкина как явления общего процесса пушкинского творчества в его развитии и отно­шениях к действительности.

Накопление советским пушкиноведением ряда ценных и бес­спорных наблюдений и выводов, наличие значительного числа нерешенных вопросов, ощутимая потребность в обобщающей работе о драматургии Пушкина — были побудительными при­чинами возникновения данной книги.

Настоящее исследование содержит пять глав и заключение.

Первая глава посвящена изучению круга вопросов, связан­ных с общим процессом становления и развития пушкинского реализма и историзма в обстановке социально-политических отношений десятых-двадцатых годов XIX века. Эта же глава, рассматривая основные процессы развития русской драматургии данного периода, позволяет с большой определенностью судить о характере драматургического новаторства Пушкина.

Вторая глава исследует процесс формирования драматурги­ческих воззрений Пушкина от ранних его драматических опытов до «Бориса Годунова».

Третья глава посвящена центральному драматическому произведению Пушкина — «Борису Годунову». Анализ трагедии дает возможность уточнить ряд вопросов, связанных с особен­ностями идейных, философских и художественных позиций Пуш­кина в период подготовки декабрьского восстания.

Четвертая глава рассматривает круг мало изученных вопро­сов, относящихся к проблематике «Маленьких трагедий» и «Ру­салки», в непосредственной связи с характером данного периода творческого развития Пушкина и действительности конца два­дцатых—начала тридцатых годов.

Пятая глава посвящена последнему драматургическому за­мыслу Пушкина — «Сценам из рыцарских времен» и особен­ностям общественно-политических и художественных позиций Пушкина тридцатых годов.

В «Заключении» подведены некоторые итоги исследования и поставлен ряд вопросов, связанных с последующей судьбой драматургического наследия Пушкина в истории русской драма­тургии XIX века.

Если домашнее задание на тему: " Новый этап в изучении творчества ПушкинаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.