Народное и на­циональне самосознание 70—80-х годов



В литературе 70—80-х годов идет углубленная, бо­лее последовательная разработка темы народного и на­ционального самосознания, поставленной еще в пред­шествующий период. При этом общественный прогресс измеряется масштабами истории и потому лучшим ро­манистам современности чужды как внешняя актуали­зация и социологизация темы (т. е. прагматический подход), так и надклассовая, внеисторическая, асоци­альная трактовка категории народности.

Когда мы стремимся выявить специфику того или иного периода и прибегаем к определениям довольно общего свойства: «демократизм», «гуманизм», «интел­лектуальность», «аналитичность»,— то эти качества из­начальны для всякого большого, настоящего искусства. Важно определить степень и меру, качественное свое­образие их на том или ином этапе. Народный характер поверяется не простым соответствием его тем или иным представлениям, а всем историческим опытом народа, его объективно сложившейся социальной судьбой (За­хар Дерюгин из трилогии П. Проскурина, Николай Ус­тинов из «Комиссии» С. Залыгина, Дарья из «Проща­ния с Матёрой» В. Распутина). Так совмещается на­родное как социально-прогрессивное, демократическое с устойчивой национальной традицией, воплотившей лучшее (а иногда не только лучшее) в нравственном, психологическом наследии веков.

Углубление историзма — одна из характерных черт современного романа. Эту мысль точно выразил поэт Ярослав Смеляков: «Острее стало ощущенье/Шагов истории самой». Стремление художников соединить «век нынешний и век минувший», день сегодняшний и историческое прошлое обусловливает композицию ряда романов («Вечный зов», 1976, Ан. Иванова; «Межа», 1970, Ан. Ананьева; трилогии П. Проску­рина). Наследуя леоновские традиции искусного чере­дования протяженных во времени исторических плас­тов, их создатели добиваются глубины и объемности эпического повествования. Даже в произведениях, где речь идет лишь о событиях полувековой и большей давности («Соленая Падь» С. Залыгина, «Кануны» В. Белова), дается такая сильная и явная проекция в современность, что и эти произведения воспринима­ются как острозлободневные.

В современной прозе о деревне эта новая грань социально-философского видения жизни раскрывается и воплощается с особой полнотой. Не только В. Белов, но и В. Астафьев («Последний поклон»), Е. Носов («И уплывают пароходы, и остаются берега»), М. Алексеев («Вишневый омут» и «Хлеб — имя сущес­твительное»), В. Шукшин («Калина красная») и ряд других художников много размышляют о судьбах лю­дей коренной России и Сибири в эпоху НТР. Строгий, местами суровый колорит трезво-аналитического пись­ма авторов этих книг объясняется стремлением постичь своеобразие переживаемого момента, не только поло­жительные стороны технического прогресса, но и проти­воречия, контрасты, порой мучительные нравственные коллизии.

Рано ушедший из жизни талантливый поэт Николай Рубцов так выразил эти раздумья: «Ах, город село таранит! / Ах, что-то пойдет на слом! / Меня все терза­ют грани / Меж городом и селом...» С размышлениями Н. Рубцова перекликаются строки одного из рассказов В. Белова: «Тихая моя родина, ты все так же не даешь мне стареть и врачуешь душу зеленой тишиной! Но будет ли предел тишине?»

Если домашнее задание на тему: " Народное и на­циональне самосознание 70—80-х годовШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.