Наличие сказочного элемента в поэмах и эпосах народов Алтая



Вообще развитие социальных мотивов в поэмах народов Алтая усиливает сказочный элемент. Многочисленные варианты сюжета о бедном сироте, служащем злому и богатому хану, чрезвычайно близки волшебной сказке, в которой чудесные силы награждают обездоленного. Характерно, что некоторые варианты этого сюжета сохранились в стихотворной форме, но большинство — В прозаической, специфичной для волшебной сказки. Этот сюжет, насыщенный социальными мотивами, имеет свою особую предысторию.

Сказки о бедном сироте, гонимом соплеменниками и опекаемом чудесными существами, чрезвычайно популярны у палеоазиатов и других народов Севера и являются у них наиболее характерным сюжетом формирующейся волшебной сказки. Этот сюжет в фольклоре саяно-алтайских народов стоит на грани «поющейся» и прозаической оказки.

В одном хакасском сказании бедный сирота не имеет ничего, кроме коня, и живет охотой. Волк съедает его коня, и герой в отчаянии жалуется Кудаю. Вскоре в ловушку сироты лопадает волчий хан. За свободу он щедро награждает героя.

Тот же самый сюжет в алтайском эпосе в варианте Н. Улагашева обогащен ярко выраженными социальными мотивами: Ескус Уул—пастух бая. Бай запрещает ему охотиться. Однажды волк похищает коня, и герой отправляется на поиски. Волк превращается в мудрого старика и рассказывает, что бай сватался к его дочери, но он унес ее в лес подальше от бая, а теперь отдает ее в жены сироте.

Сыновья бая домогаются любви жены Ескус Уула, но не могут выполнить ее трудных задач. Сирота побеждает их в соревнованиях (в которых его заставляет участвовать бай) и выполняет с помощью мудрой жены трудные задачи бая (например, достает из царства Эрлика кувшин, оставленный там Отцом бая). В конце сказки бай и его семья превращаются в собак.

В сущности аналогичная волшебная сказка о сироте содержится в первой части поэмы «Мадай-Кара». Мадай-Кара — бедный сирота, которого все бьют и гонят, поскольку его отец якобы был дурным человеком. Мадай-Кара обращается к встречным со словами: «Отец и мать умерли, белый скот и народ сгорели. На мой Алтай опустилось безвременье (чак). Один лишь я остался. Голодаю без пищи, алкаю без питья! Не дадите ли мне один тинг мяса». Ему отвечают: «Дитя чул-муса тоже чулмус». Герой просит двух слепых стариков усыновить его, возвращает зрение одному из них.

Прозревший превращается в богатого седобородого хана и выдает за Мадай-Кара свою дочь.

К этому же сюжетному типу относится и поэма «Когутэй», записанная в 1914 г. от сказителя М. Ютка-нова. Поэма о Когутэе носит сугубо сказочный характер, причем отдельные сказочные мотивы этого произведения весьма архаичны.

Бедный старик Когутэй нашел в дупле лиственницы бобренка и усыновил его. Бобренок послал старика сватом к грозному Караты-хану. Дважды хан в гневе убивал бедного старика, и дважды бобренок оживлял приемного отца. Но бобренок добился руки ханской дочери. Караты-хан и его зятья с презрением относятся к бобренку, не берут его на охоту, не дают коня и т. п. Однако бобренок все-таки участвует в охотничьих и других делах зятьев: он превращает маральи потроха в сладкое кушанье, убивает маралов, когда другие зятья терпят неудачу, приводит чудесную кобылицу и жеребят, находящихся у птицы Хан-Гереде (предварительно спасши птенцов Хан-Гереде от страшного змея).

Зятья приписывают себе его подвиги, а бобренка сбрасывают в яму, откуда его спасает Хан-Гереде. В конце концов истина выясняется, но разозленный герой, превратившийся уже в прекрасного богатыря Кускун-Кара, проклинает тестя и его страну и уходит жить на небо. Там он женится на дочери Хан-Гереде. Земная жена богатыря по рогам чудесного козла, духа местности, поднимается на небо следом за мужем.

Поэма «Малчи-Мерген», записанная от Н. Улагаше-ва, представляет собой образец подобного сюжетного типа. Сходные сюжеты очень популярны и у тувинцев.

Как мы убедились, тематика и сюжеты алтайского эпоса в целом носят в значительной мере сказочный характер, эпическим фоном служат в основном межродовые отношения. Однако и для сказочных элементов в эпосе есть известная мера, которая определяется водоразделом между героической сказкой и сказкой чисто волшебной.

Когда в основе поэмы лежит сюжет чисто волшебной сказки с характерными для нее идеализацией обездоленного и вознаграждением его чудесными средствами, то разрушается сама традиционная поэтическая структура алтайской поэмы.

К относительно поздним сюжетам алтайского эпоса относится также популярный сюжет о жене или сестре, предавшей богатыря его врагу.

В бурятских улигэрах встречаются коварные жены и преданные сестры, что отражает еще матриархальные представления. В эпосе саяно-алтайских народов предательство жены и предательство сестры вливаются в один сюжетный тип, отражающий в конечном счете общий упадок патриархального уклада.

В тувинской поэме «Кангывай-Мэргэн» жена героя Каран-Чузун освобождает из ямы побежденного Кангы-вай-Мергеном и взятсго им в плен Хан-Кучу. Она затевает пир, во время которого Хан-Кучу сбрасывает со скалы героя, а сам откочевывает с Каран-Чузун и делает ее своей женой.

Измена сестры или жены как мотив, вплетенный в общий ход повествования, встречается в различных поэмах. Например, в хакасской поэме о Бусалай-Мергене сестра героя соглашается выйти замуж за сына злой «лебединой» ведьмы при условии, что ведьма убьет ее брата, который не может согласиться на подобный брак.

В шорской поэме о Кап-Пергеие сестра героя Кан-Арго сначала отказывается выйти замуж за Кара-Моса, а затем соглашается, хотя он ей «не предназначен». Сестра отравляет водкой брата и его побратима Кан-Алыпа, угоняет с мужем скот Кан-Пергепа. Жена Кан-Пергеиа оживляет его, и он убивает сестру и Кара-Моса. В финале Кан-Алып воскрешает Кан-Арго и женится на ней. (Сравп. с аналогичным мотивом в алтайской поэме «Мадай-Кара».)

В приведенных случаях измена сестры — явное следствие отступления от ортодоксальных брачных норм, т. е. нарушения эндогамии.

Тема измены жены и сестры реализуется в виде самостоятельного сюжета в различных вариантах очень популярного на Алтае сказания об Алтай-Бучае. Алтай-Бучай, могучий богатырь, имеющий верных коней, беркутов и собак, уезжая на охоту, запретил жене и сестре (в варианте Н. Улагашева вместо сестры дочь) отлучаться из дому и отпускать животных. Ослушавшись брата, сестра взошла на вершину горы и увидела юрты двух братьев — Араная и Шараная. Сестра и жена героя отправляют Аранаю и Шаранаю письмо, в котором выражают желание отдаться под их защиту. По возвращении Алтай-Бучая с охоты жена дает ему отравленную араку, Аранай и Шаранай убивают его. При этом жена отрезает у мужа два пальца. Сын Алтай-Бучая хочет убежать, но мать успевает отрезать ему неги. Верные богатырю кони, беркуты и собаки, привязанные сестрой, вырываются на волю и с помощью духа Белой тайги (у Никифорова: Белая старуха, мать Алтай-Бучая), в некоторых вариантах с помощью небесной дезы, воскрешают Алтай-Бучая и его сына. Ожившие богатыри мстят врагам, убивают изменниц. Алтай-Буча. п женится на небесной красавице.

В алтайском эпосе рассказывается не только о предательстве жены или сестры. Измена побратима является главным двигателем сюжета в алтайской версии «Алып-Манаша». Когда героя, сватающегося к дочери злого Ак-кана, слуги Ак-кана бросают в яму, он пишет домой письмо на крыле гуся. Родные посылают богатырю на выручку его побратима Ак-Кобена. Но Ак-Кобен съел сыр, сделанный из молока матери Алып-Манаша и полученный из ее рук, а сам придавил в яме Алып-Манаша и принес ложную весть о его смерти. Этим он добился женитьбы па Кюмюшек-Ару, «здове» Алып-Манаша. Но вот, приняв вид тастаракая (паршивца), является спасенный Алып-Манаш. Ак-Кобен вынужден бежать (превратившись в птицу).

Измена побратима в этом сказании, вероятно, восходит к старому праву, связанному с левиратом или другими пережитками группового брака. Но в рамках данного сюжета измена трактуется как нарушение законов побратимства, дружбы и взаимной помощи богатырей и в таком переосмыслении выражает осуждение распада патриархальных связей.

В этой поэме (во всяком случае в варианте Н. У. Ула-гашева) воспевается не столько ортодоксальность брака в его родовом понимании, сколько индивидуальный брак, именно поэтому неудачей кончается попытка Алып-Мана-ша добыть себе вторую жену (дочь Ак-кана) и безуспешна попытка Ак-Кобена осуществить обманом право левирата.

В Алып-Манаше разрабатывается сказочный мотив «пира на свадьбе своей жены». Подробный анализ этой сказочной темы и детальный разбор «Алып-Манаша» в связи с историей среднеазиатского эпоса об Алпамыше дан в книге В. М. Жирмунского «Сказание об Алпамыше и богатырская сказка» и в ряде его других работ по эпосу тюркоязычных народов Средней Азии.

Не ортодоксальный брак в соответствии с родовой традицией, а борьба за индивидуальное счастье вопреки социальному неравенству и внешним препятствиям составляет пафос таких явно поздних алтайских поэм, как «Козын Эрнеш» и. по-видимому, заимствованная от казахов «Кёзюйке и Баян». В этих произведениях сюжетный тип героического сватовства, объединенный со сказочной темой сироты или бедняка, подвергнут сказочно-романической обработке.

Рассмотренные выше сюжетные темы почти никогда не выступают в «чистом» виде и большей частью переплетены между собой.

В качестве равноправных элементов эти сюжетные темы соединяются последовательно как два эпизода биографии героя, например: победа над чудовищем, похитившим сестру (или убившим отца), плюс героическое сватовство к суженой; или героическое сватовство плюс поиски похищенной врагами жены.

Такая сюжетная последовательность подкрепляется своего рода фольклорно-этнографической «логикой». Обычаи народов подсказывают поставить сначала первый подвиг богатыря (посвятительные испытания), а затем сватовство к суженой. Соединение героического сватовства с поисками похищенной жены ассоциируется с волшебной сказкой о брачном союзе с чудесной (тотемистической) супругой. В эпических поэмах суженая изредка выступает в виде «лебединой девы».

Приведенный тип сюжетной последовательности может иметь основание и в чисто поэтическом приеме контраста: поиски невесты и возвращение похищенной жены— как бы вариации одной темы добывания жены; героическое сватовство богатыря к суженой невесте и демоническое сватовство чудовища к его сестре.

Кроме равноправного, возможно и такое сочетание различных сюжетных тем, ксгда один сюжет является основным, а другие вводятся в повествование как вставные эпизоды, имеющие свою особую мотивировку. Герой ищет суженую невесту, но по пути его вызывают на бой, просят спасти от врага или помочь в сватозстве побратиму. Побратим со своей стороны приходит на помощь герою. Если у героя е:ть сестра или брат, то рассказывается о героическом браке того и другого. Брат и сестра по очереди спасают друг друга.

«Второй тур» повествования иногда состоит из подвигов младшего поколения, т. е. сначала идет речь о героическом сватовстве отца, победе чудовищ над ним, а затем— о рождении молодого мстителя, о его героическом сватовстве и других приключениях.

Нанизывание эпизодов в основном имеет характер биографический и является зародышем генеалогической циклизации (от первого нарушения мирной благополучной жизни героя или его родителей до восстановления этой же мирной жизни, если не у него, то у его потомков).

В якутских олонхо Речь идет о нарушении и восстановлении мирной жизни не только у самого богатыря, но и у всего эпического племени «Урянхаай-саха», которое герой представляет. Однако и в олонхо ядром циклизации никогда не бывает основное эпическое событие.

Если домашнее задание на тему: " Наличие сказочного элемента в поэмах и эпосах народов АлтаяШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.