Начало преобразования стиха Тредиаковского



Чтобы окончательно вывести литературу на путь создания новых художественных форм, к новому ее содержанию, Кантемиру оставалось сделать в отношении стиха то, что он стремился сделать в отношении языка: от искусственно привне­сенного в литературу учеными монахами силлабического виршевого стиха школьной поэзии перейти к другому, более свойствен­ному русскому языку стихотворному строю. Кантемир оказался не в состоянии совершить это. Сделал этот исключительно важ­ный шаг Тредиаковский.

В русском силлабическом стихе имелось только одно обяза­тельное ударение, связанное с рифмой и падающее обычно (по­скольку рифма была преимущественно женская) на предпослед­ний слог. В остальном ударения в стихе могли располагаться как попало», без всякой ритмической последовательности. В коротких стихах, имеющих от 4 до 9 слогов, этого одного ударения оказы­валось достаточно для того, чтобы сообщить стиху известную рит­мичность. Наличие быстро возвращающегося постоянного ударе­ния не только образовывало само по себе известный ритм стиха,, но и невольно способствовало ненамеренно-правильному распре­делению ударений в остальных словах, входящих в строку. Именно этим объясняется, что среди коротких силлабических стихов встречается так много стихов, звучащих тонически пра­вильно, с чем мы неоднократно сталкиваемся при рассмотрении и школьных драм, и любовной лирики, и всякого рода любовных «арий» в повестях петровского времени. Тонически правильными стихами оказывается и ряд стихов Тредиаковского, напечатанных при «Езде в остров любви», т. е. за пять лет до провозглашен­ного им нового принципа организации русского стиха. Так, по подсчету С. М. Бонди, у Тредиаковского в шестисложных стихах количество неправильных стихов не достигает 3% общего числа, в семисложных около 10%, в восьмисложных уже около 25% и в десятисложных целых 56%, т. е. больше, чем правильных. Объясняется это тем, указывает Бонди, что в более длинных сти­хах «у главного ударения на предпоследнем слоге не хватает силы ритмически организовать весь стих». Особенно резко сказы­вается этот закон на еще более длинных одиннадцати- и тринадцатисложных стихах, а они-то и были особенно употребитель­ными в русской силлабике. В таких стихах одно постоянное ударение, отделенное целыми десятью или даже двенадцатью слогами от следующего за ним другого постоянного ударения, никакой ритмообразующей роли играть не могло: отрезок в один­надцать или тринадцать слогов в качестве ритмической единицы сознанием не воспринимался. Именно это и сообщало русским одиннадцати и тринадцатисложным стихам ту прозрачность, ко­торую подчеркивал Тредиаковский, говоря, что они «никак не ласкают ухо», «не состоят стихами, выключая рифму», а пред­ставляют собой «рифмованную прозу», «странные некакие про­заические строчки». Реформа, проведенная в отношении одиннад­цати- и тринадцатисложного стиха Кантемиром, установившим второе постоянное ударение — перед цезурой, последовала уже после опубликования Тредиаковским своего «Нового способа». До этого русские поэты-силлабики просто не сознавали роли уда­рения в качестве ритмообразующего фактора; это ясно видно из того, что в их стихах рядом с тонически звучащими строками оказывались строки, лишенные и тени какой бы то ни было тоничности.

В 1735 г. (знаменательная дата в истории русской литера­туры) Тредиаковский опубликовал «Новый и краткий способ к сложению российских стихов с определениями до сего надлежа­щих званий» — книгу, явившуюся первым толчком к преобразо­ванию русского стиха.

В поэзии, говорит Тредиаковский, «способ сложения стихов весьма есть различен по различию языков». Так, для нашего языка совершенно не подходит «количественная просодия», ко­торую, исходя из античного — греческого и латинского — стихо­сложения, основанного на принципе чередования долгих и крат­ких гласных, хотел привить автор славянской грамматики 1619 г. Мелетий Смотрицкий. Правильнее поступали те, кто строили стих «в составе польского стихосложения», т. е. по силлабическому принципу, «некоторое известное число слогов в стихе полагая, пересекая оный на две части и приводя согласие конечных между собой слогов» (т. е. рифмуя стих). Однако силлабические стихи, по мнению Тредиаковского, «приличнее называть прозою». В дру­гом месте Тредиаковский называет силлабические стихи «не пря­мыми стихами», относя к ним позднее и реформированный стих Кантемира. В противовес этому Тредиаковский выдвигает свой но­вый способ «к сложению российских стихов», предлагая скла­дывать стих «равномерными двухсложными стопами», т. е. строить его на правильном, ритмически упорядоченном чередовании удар­ных и безударных слогов.

Однако, провозглашая новый, «тонический» принцип русского стихосложения (точнее называть его силлабо-тоническим, по­скольку в рифмующихся строках сохраняется, как правило, оди­наковое число слогов), Тредиаковский останавливается на пол­пути. Прежде всего, он считает, что по «тоническому способу» должны составляться только самые длинные русские стихи, в пер­вую очередь тринадцатисложный, так называемый «героический» стих или «российский эксаметр». Все правила Тредиаковского и относятся именно к составлению этого стиха; затем, с неболь­шими изменениями, он переносит их на одиннадцатисложный стих — «российский пентаметр». «Эксаметр» строится таким об­разом: первое полустишие состоит из трех двухсложных стоп, но в нем еще имеется седьмой слог, который выпадает из общего стопоисчисления и должен быть всегда долгим, то есть ударным. Второе полустишие состоит всегда из трех стоп, например: «Выше злато сёрёбра, || злата ж добродетель». Аналогична струк­тура и пентаметра. В результате получаются те же тринадцати- сложник и одиннадцатисложник, но тонизированные. Что касается стихов более коротких, заключающих в себе от четырех до девяти слогов, Тредиаковский считает, что они должны строиться по прежнему — силлабическому — принципу. Распространил силлаботонический принцип на все русские стихи Тредиаковский значи- гельно позднее, уже вслед за Ломоносовым. Тогда же он пере­работал соответственным образом ряд своих старых стихов, как опубликованных при «Езде в остров любви», так и написанных им между 1730 и 1734 годами.

Половинчатость преобразования Тредиаковского обусловлива­лась тем, что он все еще продолжал оставаться связанным рядом традиционных особенностей нашей силлабической системы. Так, он считает, что русский стих должен обязательно иметь женскую рифму. Мужская рифма может употребляться только в комиче­ском и сатирическом стихе, и то «что реже, то лучше». Исходя из этого, Тредиаковский решительно выступает против чередования в пределах одного стихотворения мужских и женских рифм. Равным образом Тредиаковский считает возможным складывать стихи только из двухсложных стоп — ямба, хорея, пиррихия и спондея, причем считает наилучшими, «свойственнейшими нам» стихи из хореев, наихудшими — из ямбов и средними — из пиррихиев (двух безударных) и спондеев (двух ударных). Трехслож­ные же стопы в наше стихосложение вводить, по мнению Тредиа­ковского, никак не следует, ибо, во-первых, «неприлично скакать ими по стихам», а во-вторых, говорит он, если мы введем в гек­заметр и пентаметр трехсложные стопы, то они уже перестанут быть гекзаметром и пентаметром, ибо будут состоять уже не из шести и пяти стоп. Чисто формальный характер этого последнего доказательства совершенно очевиден. Отказался от всех этих пра­вил Тредиаковский также только впоследствии, при повторном издании в 1752 г. своего «Способа».

Все это вносит в предпринятое Тредиаковским в 1735 г. пре­образование системы русского стихосложения ряд весьма су­щественных ограничений. Практически в своем преобразовании Тредиаковский не пошел дальше тонизации традиционного длин­ного силлабического стиха, но принципиальное значение этого было очень велико. Перечисляя свои заслуги перед русской лите­ратурой, Тредиаковский имел полное право заявить: «Первый из российского народа привел я в порядок наше стихотворение, изо- брев новое количество стихам, в чем состоит вся душа и жизнь стихов, и которому теперь все наши стихотворцы следуют».

Многие упрекали Тредиаковского в том, что в своем «Новом способе» он механически перенес на русское стихосложение прин­ципы стихосложения французского. Тредиаковский признавал, что даваемые им определения основных стихотворческих терминов он, действительно, полностью заимствовал из французской поэтики; однако он имел полное право утверждать, что только этой внеш­ней стороной сходство его системы с французской и ограничи­вается. Одновременно Тредиаковский указывал подлинный источ­ник своего «тонического» принципа. Французское стихосложение, заявлял он, «ни чем, кроме пресечения (т. е. цезуры.— Д. Б.) и рифмы, на сие мое новое не походит». «Пусть отныне перестанут противно думающие думать противно: ибо, поистине, всю я силу взял сего нового стихотворения из самых .внутренностей свойства нашему стиху приличного; и буде желается знать, но мне надле­жит объявить, то поэзия нашого простого народа к сему меня довела. Даром, что слог ее весьма не красный, от неискусства слагающих, но слатчайшее, приятнейшее и правильнейшее раз­нообразных ее стоп, нежели иногда греческих и латинских, па­дение подало мне не погрешительное руководство к введению в новый мой эксаметр и пентаметр оных вышеобъявленных дву­сложных тонических стоп». «Подлинно, почти все звания, при стихе употребляемые, занял я у французской версификации; по самое дело у самой нашей природной наидревнейшей оных про­стых людей поэзии. Итак,— заканчивает Тредиаковский,— всяк рассудит, что не может, в сем случае, подобнее сказаться как только, что я французской версификации должен мешком, а ста­ринной российской поэзии всеми тысячью рублями. Однако Фран­ции я обязан и за слова, но искреннейше благодарю Россианин России за самую вещь». Эти последние слова дышат тем же высоким, полным достоинства патриотизмом, ко­торым проникнуты и «Стихи похвальные России».

В своих позднейших статьях «Мнение о начале поэзии и сти­хов вообще» и «О древнем, среднем и новом стихотворении рос­сийском» (древним Тредиаковский считает период нашей языче­ской поэзии, средним — силлабический период и новым — начатый им «тонический»), он снова подчеркивает, что «коренными» на­шими стихами были стихи, состоящие из стоп и имевшие «коли­чество слогов тоническое», как это, добавляет он, «видно и теперь по «простонародным» нашим песням». В своих раз­думьях о характере русского стиха Тредиаковский не мог не учи­тывать тонической структуры современного ему немецкого стиха. Сам он упоминает и о книжке одного южнославянского поэта, в которой он также нашел хореические стихи. Но основным об­разцом, по которому он равнялся, была русская народная поэзия. «.. .первородное и природное наше, с самыя отдаленная древ­ности, стихосложение, пребывающее и доднесь в простонародных, молодецких и других содержаний, песнях живо и цело». Поэтому он указывает, что даже правильнее считать пред­ложенную им «тоническую» систему стихосложения — «возобнов­ленною, а не новою!». Таким образом, мы имеем право со всей решительностью утверждать, что преобразование Тредиаковским нашего стиха строится на национально-русской да к тому, же и народной основе. Да и сам стих, который Тредиа­ковский называет «российским эксаметром», не только представ­ляет собой тонизированный силлабический тринадцатисложник, но очень употребителен и в нашем народном стихотворстве (это размер частушек), и в нашей последующей поэзии, на него ориен­тировавшейся. Так, по верному наблюдению С. М. Бонди, если разобьем, например, стихи элегии Тредиаковского:

Невозможно сердцу ах не иметь печали,

Очи також де еще плакать перестали...

На полустишия, на которые они естественно и распадаются, то увидим, что они полностью соответствуют некрасовскому:

Догоняет ямщичок

Вожака с медведем:

Посади нас, паренек,

Веселей доедем...

Или нашим частушкам:

Он играет хорошо,

Я пою печально.

Я влюбилася в него

Вечером случайно.

Знаменательно, что тем же аргументом от народности — соот­ветствия народным песням — Тредиаковский оперирует неодно­кратно. Так, когда позднее он выступил против рифмы, он снова подчеркнул, что наши «коренные» языческие стихи, как и совре­менные народные песни, рифм не имеют: «простых наших людей песни все без рифм».

Если домашнее задание на тему: " Начало преобразования стиха ТредиаковскогоШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.