Начало нового этапа в развитии сатиры



После 1924—1925 гг. наступает новый этап в разви­тии сатиры. Повесть А. Толстого «Похождения Невзо­рова, или Ибикус», комедии Н. Эрдмана «Мандат» и Б. Ромашова «Конец Криворыльска» — основные вехи переломного момента в бытовании сатирических жанров. В этих произведениях преодолевался созерцательно-дидактический характер отрицательных персо­нажей повестей-хроник, бытовых и приключенческих комедийных пьес первых лет революции. Усилия ху­дожников сосредоточились не на воссоздании обличи­тельных образов всевозможных «бывших» в условиях привычной им обстановки, а на анализе психологии современного героя в условиях нэпа. Правда, основным объектом сатирического исследования оставалось по-прежнему недалекое прошлое страны (в частности, гражданская война), но в чертах характеров комиче­ских персонажей угадывалось многое из поведения современников.

"Принципиальное значение для судеб советской са­тирической прозы имела книга Алексея Толстого «По­хождения Невзорова, или Ибикус». В ней, пока еще в рамках повести, намечалось соединение всего ценно­го, что вырабатывалось авторами сатирических хроник и авантюрно-приключенческих комедий, повестей и ро­манов, т. е. конкретно-историческое изображение исто­ков отрицательного в человеке и раскрытие этих ка­честв в форме острого и цельного комедийного, а не приключенческого с вкраплениями смешных трюков, сюжета.

Центральный герой повести конторщик Семен Ива­нович Невзоров не только авантюрист, но и оборотень, меняющий в погоне за деньгами сословное и нацио­нальное обличье (граф Симеон Иоаннович Невзоров, французский конт Симон де Незор, наконец, греческий подданый Семилапид Навзараки). Серия авантюрных сцен, не теряя приключенческого колорита, осложняет­ся элементом комического, которое перестает быть сти­листическим приемом, но является средством изобра­жения сатирического характера. Заслуга Толстого со­стояла в умении вскрыть условия, породившие героя, показать процесс становления и развития комического характера.

Полутора годами позже опубликования книги А. Толстого появилась комическая повесть Валентина Катаева «Растратчики» (1926), автор которой закре­пил и развил успех Толстого. В основе сюжета «Рас­тратчиков» не материал эпохи гражданской войны, даже не события двух-, трехлетней давности, а совре­менные факты. Разоблачение новой, усложнившейся разновидности духовного мещанства, идеала «краси­вой» жизни, которая достигается уже не посредством капиталистической «прижимки», не ростовщичеством или финансовыми аферами, а способами, нарочито ско­пированными у бывших хозяев, повлекло за собой при­менение более разнообразных и тонких средств комиче­ского. К господствовавшей у А. Толстого убийственной авторской иронии добавляются новые приемы. Поступ­ки респектабельного главного бухгалтера Прохорова дублируются его неизменным спутником кассиром Ва­нечкой Клюквиным и тем самым резко снижаются, предстают в свете двойной, пародийной насмешки.

В повести Катаева упор сделан на отображении той последовательности, с которой действия и поступки персонажей вступают в конфликт с объективным ходом вещей. Отсюда — тщательная прорисовка деталей бы­та, мелочей и подробностей, окружающих героев, т. е. использование того принципа, основателем кото­рого был Гоголь. При этом сталкиваются постоянно два мира: один — рождающийся в замутненном винными парами сознании персонажей и другой — реально су­ществующий. Предельного напряжения эта коллизия достигает в эпизодах вторжения героев в сферу «выс­шего света», специально возрожденного для поста­новки исторического фильма. Обилие комических дета­лей в «Растратчиках» позволило Катаеву окружить своих героев атмосферой насмешки. Здесь уже начина­лось не только ироническое, как у А. Толстого, но и пародийное преодоление внешне обличительной ли­нии приключенческого романа.

Прямолинейный критицизм, характерный для сати­ры первых лет, к середине 20-х годов стал постепенно заменяться косвенными формами эмоционально-эстети­ческой критики. Писатели начали овладевать всеми приемами комического, понимая, что в борьбе с отжи­вающим наиболее действенно сатирическое обличение.

В 1927 г. появилась сатирическая повесть Андрея Платонова «Город Градов». Пусть в этом раннем про­изведении писателя еще не вполне раскрылись талант владения «прелестью слова», мастерство ведения сю­жета, но главного, как социальный критик, А. Плато­нов достиг.

Город Градов — это щедринский город Глупов в ми­ниатюре: съежившийся, притаившийся, но не потеряв­ший способности распространять вокруг себя въедли­вые пороки прошлого. Главный герой повести Шмаков прибывает из центра с четким заданием: «врасти в уезд­ные дела и освежить их здравым смыслом». Но именно последнего качества персонажу больше всего и недо­стает. Служебное рвение у него есть, даже сознания ответственности перед государством у Шмакова не от­нимешь (не случайно он ведет «Записки государствен­ного человека»). Но все это преломилось в его мозгу очень своеобразно.

Шмаков — вдохновенный «мыслитель» бюрократи­ческих затей. Отрешаясь от радостей земного бытия, этот человек лишь за канцелярским столом обретает высоту полета. И тогда из-под его пера выходят бесчис­ленные рапорты и доклады, параграфы и циркуляры ми, среди которых важное место принадлежало сказу и особо интонированному юмору.

Юмор Зощенко насквозь ироничен. Писатель назы­вает свои рассказы и повести «Счастье», «Любовь», «Легкая жизнь», «Приятная встреча», «Честный граж­данин», «Сирень цветет», «Богатая жизнь», «Счастли­вое детство» и т. п., а речь в произведениях идет о пря­мо противоположном тому, что заявлено в заголовке.

Комического эффекта Зощенко часто достигает обыгрыванием слов и выражений, почерпнутых из речи малограмотного городского мещанина, с характерными для нее вульгарными, неправильными грамматическими формами и синтаксическими конструкциями. В некото­рых случаях писатель использует традиционные юмори­стические схемы, вошедшие в широкий обиход со вре­мен «Сатирикона»: враг взяток произносит речь, в ко­торой дает рецепты, как брать взятки («Речь, произне­сенная на банкете»); противник многословия на поверку оказывается любителем праздных и пустых разговоров («Американцы»); доктор зашивает часы «кастрюльного золота» в живот больному («Часы»).

Зощенко — писатель не только комического слога, но и комических положений. Стиль его рассказов — это не просто смешные словечки, неправильные граммати­ческие обороты и речения. В том-то и состояла печаль­ная судьба авторов, стремившихся писать «под Зо­щенко», что они, по меткому выражению К. Федина, выступали просто как плагиаторы, снимая с него то, что удобно снять,— одежду; однако они были далеки от постижения существа зощенковского новаторства в об­ласти сказа.

Сказовая манера в советской сатире 20-х годов — явление самобытное, не повторившееся, пожалуй, с та­кой силой ни в одной из литератур мира. Это чисто русская национальная традиция, берущая начало еще в творчестве Гоголя («Вечера на хуторе близ Диканьки») и оригинально развитая Н. Лесковым. В совет­скую эпоху крупнейшим мастером комического сказа стал М. Зощенко.

Если домашнее задание на тему: " Начало нового этапа в развитии сатирыШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.