На путях от классицизма к сентиментализму и реализму. Зарождение критического реализма



С 60-х годов XVIII в. происходят серьезные изменения в раз­витии производительных сил и производственных отношений в России. Еще до этого в недрах феодально-крепостнической системы стали возникать отдельные зачатки новой капиталисти­ческой формации. Теперь эти зачатки не только продолжают раз­виваться и расти, но и начинают, по словам академика Н. М. Дру­жинина, складываться в «буржуазную систему хозяйства», а старая феодальная система начинает переживать «процесс прогрес­сирующего разложения и упадка». Дворянство — помещики — продолжает оставаться господствующим, правящим классом. Но наряду с этим все сильнее развивается «третье сословие» — буржуазия: купцы, промышленники. Растет население городов: мелкая буржуазия, так называемые «разночинцы». В деревнях на­чинает возникать сельская буржуазия — деревенские кулаки-бога­теи, промышленники из крестьян; с другой стороны капиталисти­ческие отношения проникают и в поместное хозяйство.

Развитие производительных сил влечет за собой дальнейший рост и усиление Русского государства. В последнюю треть века Российская империя выдвигается в ряд наиболее сильных ми­ровых держав. Международный авторитет и влияние России все возрастают. Этому способствует не только умелая деятель­ность русской дипломатии, но и в особенности неслыханный героизм и блестящие победы русских солдат, осуществляемые под предводительством крупнейших полководцев эпохи: великого Суворова, Румянцева. «Российское воинство... превысило чая­ния всех, на подвиги его взирающих оком равнодушным или завистливым», — писал Радищев. С Русским государством воесоединяется ряд исконных земель; на юге оно доходит до естественных границ, до Черного моря. Все это вызывало подъем национальной энергии и сил во всех областях жизни и культуры. Но поперек этому стоял феодально-крепостнический строй. Побе­доносный русский народ в подавляющем большинстве своем про­должал оставаться в тяжких цепях крепостничества. С тех же 60-х годов в стране все больше и больше обостряются социаль­ные противоречия и классовая борьба.

Тормозом на пути формирования капиталистических отноше­ний был подневольный крепостной труд крестьян. Владельцы кре­постных душ, также втягивавшиеся в эти новые отношения, ста­рались повысить производительность труда крестьян крайним усилением крепостнической эксплуатации. Частые войны тоже ложились всей своей тяжестью на плечи трудового народа, вызы­вая резкое усиление налогового бремени. Все это порождало грозно нарастающий протест крестьянства, выражавшийся в мно­гочисленных и непрерывных волнениях, восстаниях, убийствах помещиков, побегах. «Когда было крепостное право,— пишет В. И. Ленин,— вся масса крестьян боролась со своими угнетате­лями, с классом помещиков, которых охраняло, защищало и под­держивало царское правительство». Борьба эта протекала в чрез­вычайно неблагоприятных условиях, «но крестьяне все, же боро­лись, как умели и как могли» За одно только десятилетие, с 1762 по 1772 г., произошло до сорока крупных крестьянских восстаний; волнениями было охвачено одновременно до 250 тысяч крестьян, из них 100 тысяч монастырских, 100 тысяч заводских, приписанных к казенным и частным мануфактурам и подвергав­шихся особенно жестокой эксплуатации, и 50 тысяч помещичьих. Волнения крестьян подавлялись самым беспощадным образом — по специальной инструкции Екатерины II, «огнем, мечом и всем тем, что только от вооруженной руки произойти может». Но это не помогало. В начале 70-х годов разрозненные вспышки и волне­ния перерастают в грандиозную крестьянскую войну под предво­дительством Пугачева, бушевавшую около года и охватившую огромную территорию с населением, составлявшим до 20 процен­тов населения всей страны. Все это ставило «крестьянский во­прос» в центр внимания всех классов общества. Всероссийские самодержцы и самодержицы вели свою политику прежде всего в интересах дворян-помещиков, затем отчасти в интересах расту­щей бзфжуазии. Еще при Петре III в 1762 г. был издан так на­зываемый «Манифест о вольности дворянской», снимавший с дво­рян их единственную обязанность перед государством — уста­новленную Петром I обязательную службу — и в то же время оставлявший им все их права и привилегии. Екатерина II пре­доставляла дворянству все новые и новые преимущества. Об этой «казанской помещице», как она сама подчеркнуто назнала себя во время пугачевского восстания, Герцен писал: «Екатерина II не знала народа и сделала ему только одно зло; пародом ее было дворянство». Елизавета незадолго до своей смерти дала помещикам право ссылать крестьян за их «продерзостные поступки» на поселение в Сибирь, причем сосланный крестьянин становился вольным. Екатерина дополнила этот указ: помещик получал теперь право ссылать их прямо на каторгу, причем они продолжали оставаться его собственностью. По дру­гому указу, каторгой каралась даже простая жалоба крестьянина на помещика, заранее приравнивавшаяся к ложному доносу. «Крестьянин в законе . мертв»,— писал в своем «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищев. Помещичьи крестьяне и в самом деле стали рабами; и они сами, и все их достояние безоговорочно принадлежало помещикам, рассматривавшим их как вещь, как товар. Газеты пестрели объявлениями о продаже крепостных крестьян оптом и в розницу, с землей и без земли, наряду с до­машними животными и предметами бытового обихода. Екате­рина II сотнями тысяч закрепощала даже тех крестьян, которые, как, например, на Украине, еще оставались свободными. Осыпая «милостями» своих приверженцев и бесчисленных фаворитов, она раздарила им несколько сот тысяч крестьян.

В то же время Екатерина II стремилась придать своему ти­раническому самовластию видимость «просвещенного абсолю­тизма»: «Тартюф в юбке и в короне», по меткому определению Пушкина, Екатерина II не скупилась на пышные либеральные фразы и посулы, всячески раздувая и рекламируя и в самой России, и за границей якобы подлинно «материнский», направ­ленный ко благу всех подданных и высоко просвещенный харак­тер своего правления. Как раз в том самом 1767 г., когда был издан указ о запрещении крестьянам жаловаться на помещиков, она собрала с величайшей помпой комиссию для приведения в порядок и пересмотра крайне запущенного и во многом уста­ревшего законодательства — «сочинения нового уложения». В ко­миссию была призвана «вся нация» — выборные депутаты от всех сословий и состояний за исключением только помещичьих крестьян, которые тем самым цинично выключались из понятия нации. В руки депутатам Екатерина дала составленный ею «На­каз», на вид весьма радикального свойства, надерганный из по­пулярных произведений западноевропейской просветительной фи­лософии. Однако когда некоторые депутаты приняли было всерьез этот лицемерный «Наказ» и стали ставить вопрос о действитель­ных реформах и прежде всего о некотором смягчении крепостного права, Екатерина в конце 1768 г. под благовидным предлогом — начавшейся войны с Турцией — распустила комиссию на неопре­деленное время и больше уже никогда ее не собирала. Но с осо­бенной наглядностью истинная сущность екатерининского «про­свещенного абсолютизма» выступила после подавления восстания Пугачева, «...монархи то заигрывали с либерализмом, то явля­лись палачами Радищевых и «спускали» на верноподданных Аракчеевых» — писал В. И. Ленин. Потопив в крови крестьян­ское восстание 1773—1775 гг., Екатерина «спустила» на верно­подданных одного из своих самых властных и влиятельных фа­воритов, Потемкина, который установил в стране режим жесто­чайшей дворянско-помещичьей диктатуры («Учреждение для управления губернией», 1775 г., «Жалованная грамота дворян­ству», 1785 г.). В ответ на революционные события во Франции Екатерина и вовсе сбросила с себя маску либерализма, и в стране воцарилась неприкрытая реакция. Крестьянское восстание под предводительством Пугачева, сколь грандиозный размах оно ни приняло, победить не могло. «Только комбинированное восстание во главе с рабочим классом может привести к цели. Кроме того, говоря о Разине и Пугачеве, никогда не надо забывать, что они были царистами: они выступали против помещиков, но за «хоро­шего царя». Тем не менее могучая крестьянская война 1773 — 1775 гг. нанесла серьезный удар феодально-крепостническому строю. Огромно было и ее влияние на духовную жизнь эпохи.

Полтавская победа, обеспечившая возможность развития рус­ского народа как великой нации, вызвала к жизни богатырскую фигуру Ломоносова. Крестьянская война под предводительством Пугачева, направленная против ограниченной классовой формы, в которую отлилось национальное российское государство — го­сударство помещиков и торговцев,— явилась той почвой, на кото­рой выросла не менее богатырская деятельность одного из заме­чательных представителей России революционной, автора «Путе­шествия из Петербурга в Москву» — Радищева.

Если домашнее задание на тему: " На путях от классицизма к сентиментализму и реализму. Зарождение критического реализмаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.