Мнение критиков о книге Льюиса «Голоса старого моря»



Я приехала к Льюисам на несколько дней — время было, как всегда, на строгом счету. Норман встретил меня, тоже как всегда, очень радушно и тепло, но вечером я застала его в одной из комнат усадьбы у камина обнявшим голову руками — возмущенным, убитым бессилием бороться со злом, прилетевшим из-за океана. Я знала, что плечи моего друга не останутся согнутыми в бессильном отчаянии. Вечером того же дня он вручил мне рукопись, которую я увезла в Москву… Эта рукопись не говорила об отчаянии!

Когда Норман дал мне в руки рукопись своей новой книги с просьбой предложить ее издательству «Прогресс» в Москве для публикации на русском языке в СССР, она носила несколько эксцентричное название — «Деревни кошачьи и деревни собачьи».

Название показалось Мне неудачным, хотя, как я скоро убедилась, читая рукопись, оно и соответствовало содержанию будущей книги. Уговаривать, а тем более спорить не стоило, тем более потому, что сам автор, если потребуется, предложит другое. Так и получилось: когда «Прогресс» взялся за публикацию книги, Норман Льюис сам предложил другое название — «Голоса старого моря»,— которое и более удачно, и даже более благозвучно.

«Голоса старого моря» — название символичное, и в этой реалистической символике заложен глубокий смысл. О том, что это так, говорит эпиграф, предпосланный книге, вышедшей в Лондоне в издании Хэмиш Хэмилтон.

Когда рыбака спросили, как происходящие в мире перемены отразятся на его будущем, он ответил: «Как это можно сказать? Одно ясно: здесь мы всегда были и здесь, что бы ни случилось, мы останемся, слушая голоса старого моря».

В настоящее время замечательная книга вышла уже на русском языке. Она этого заслуживает в полной мере, как, впрочем, все, что пишет Норман Льюис, этот человек передовых взглядов, удивительной энергии и необыкновенно тонко ощущающий климат эпохи.

«Голоса старого моря» не роман. Это, если можно позволить себе такое определение, лирическая публицистика. В нее вложено много сдержанной эмоциональности и одновременно богатый документальный материал. Портреты людей, о которых идет речь, написаны пером большого художника, опытного прозаика. Автор рассказывает о том, как он после окончания второй мировой войны (участником которой был на всем ее протяжении) решил отдохнуть, выбрав для отдыха глухой рыбацкий поселок в Испании — стране, которую в силу фактов личной биографии он знает не хуже своей родной страны. Льюис не любит говорить об этих фактах, поскольку их участники живы, а он отличается необыкновенной деликатностью и тактом.

Посещая в течение трех лет Фарол — рыбацкий поселок Каталонии, где он поселился как по личной склонности, так и по совету врачей вести по возможности более активное существование,— Льюис завоевал симпатии рыбаков своим поразительным умением считать в уме и стал их помощником, приняв живое участие в их жизни и нелегком труде. Льюис стал свидетелем стремительного процесса перерождения людей, живущих нелегким трудом и суровых в быту.

Он стал свидетелем и летописцем того, как в Каталонию в первые годы после второй мировой войны устремился иностранный капитал и вытеснил с необыкновенной быстротой старые нравы, представления и обычаи.

Почему первоначальное название будущей книги было таким эксцентричным? В 1948 году, когда Льюис поселился в поселке Фарол, рыбацкие деревни побережья делились на те, где водились только кошки — тощие и всегда голодные, и те, где были только собаки, такие же забитые, голодные и пугливые.

Как расправлялись и с теми и с другими жители соседних поселений, красочно показано автором и свидетельствует о положении полуголодных людей. Не менее красочно и выпукло, хотя и с присущим Льюису лаконизмом, рассказано о том, как в тихую заводь рыбацких деревень устремляется капитал предприимчивых французов, американцев и англичан и как он за три года меняет не только весь облик побережья, но людей и их отношения, труд и его условия.

Только большой мастер мог написать портрет «Бабушки» — властной и суровой хозяйки деревушки, у которой поселился автор книги,— старухи, предписывавшей законы и хранившей домострой. Правда, до поры до времени… Трудно забыть описание перемен, происшедших далее в облике этой хранительницы старины: суровые складки черной одежды, видавшей виды за многие годы, сменяет «серая юбка и кофта современного образца. Волосы подстригаются… Меняется даже походка…

Изменяется голос властной старухи, изменился и ее сын Себастиан, нашедший себе место среди предпринимателей, приезжих рестораторов. Изменилась и его малопривлекательная жена Эльвира. Местная деловитая Мессалина, Ла Кордовеса, тоже меняется, отвечая новым требованиям гостей из-за морей и рубежей. Меняются и Франческа и Хуан — хозяева дубовых рощ.

Пожалуй, нет ни одного из действующих лиц эпопеи, порожденной историей стремительных перемен, которые не были бы сжато, лаконично и в то же время предельно убедительно показаны автором «Голосов» .

Модные бикини молодых американок, ресторанные нравы нового образца, предприимчивость, проявляемая людьми, прежде никогда о ней не мечтавшими, все эти детали, тонко нарисованные на страницах «Голосов», показаны в легкой дымке печали, которую автор разделяет со своими друзьями — жителями некогда сонного поселка.

Рассказывая в высшей степени правдивую историю протекавшего на его глазах процесса, Льюис не отказался от своего дара романиста. Читая его новую книгу, содержащую многие горькие наблюдения, не можешь не запомнить ее «героев».

В финале книги диалоги между персонажами драматического действия, происшедшего за три года в тихом рыбацком поселке, содержат в сжатой форме философию автора. Алькальд поутру пьет лучший кофе с черного рынка, аромат которого распространяется далеко над столиками, приготовленными для рано встающих… Рассказчик с мягким юмором вопрошает мелкого помещика дона Альберто о том, как его провели во время отъезда из Фарола… «Почему бы не испробовать механизацию?» — спрашивает рассказчик.

Но дон Альберто еще надеется на возвращение добрых старых времен… «Они могут превратить мои земли в народный парк, если угодно, но никто не будет сажать в ней картофель. В старое время в горах паслись дикие козы. Быть может, они вернутся…» «…Вам не кажется, что мы динозавры? Существа из прошлого,— продолжает дон Альберто.— Неужели следует до такой степени купаться в предрассудках прошлого, что нельзя принимать никаких перемен?» К беседующим подходит местный священник, отслуживший коротенькую (по новым требованиям) обедню. Он улыбается: «Когда ни вас, ни меня уже не будет, люди, быть может, подумают о нашем времени как о золотом веке… И к чему говорить о правде и лжи? Все зависит от того, какого цвета стекло, в которое смотришь. Простите меня за то, что я цитирую еретика».

Последние слова книги, завершающие беседу жителей Фарола, содержат суть невеселой философии скептиков, которые Льюис приписывает дону Игнасио: «Иногда следует верить в то, что явно абсурдно. Когда умирает иллюзия, рождается надежда. Он (дон Альберто) имеет столько же прав на надежду, как мы на то, чтобы смириться с

Как говорилось, я познакомилась с рукописью книги, которую я по просьбе автора передала в издательство «Прогресс». Текст русского перевода книги несколько сокращен.

Но принимает ли в действительности автор «Голосов старого моря» столь безропотно подсказанное ему жизнью как неизбежное? Покоряется ли он?

При всем скептицизме, звучащем в большинстве книг Нормана Льюиса, и сам он остается борцом, и книги его, в особенности те, что написаны за последние десятилетия, продолжают бороться. Книги Льюиса очень непросты и всегда заставляют читающего самого подумать и решить, чему они учат. Подсказывая в данном случае слова двум старикам, дону Альберто и дону Игнацио, в эпиграфе Льюис оставляет слова рыбаков, вынужденных принять навязанные им новые формы труда и оплаты. «Здесь мы были, и здесь мы останемся, что бы ни случилось, и будем слушать голоса старого моря». Это не слова покорности.

Если домашнее задание на тему: " Мнение критиков о книге Льюиса «Голоса старого моря»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.