Мифологическая фантастика



Мифологическая фантастика используется для того, чтобы подчеркнуть трудности подвига героя. Порой используемые образы шаманского странствия служат лишь как художественное изобразительное средство. При этом главным противником героя вовсе не является его будущий тесть, а скорее различные соперники в сватовстве, часто враги тестя, которого спасает от них герой. Именно в этом последнем случае соперники — противники героя— часто изображаются как чудовища, злые духи и т. п. Совершенно не обязательно, чтобы сам тесть имел обличье враждебного злого чудовища, которое пытается «погубить» жениха (например, хана Соло в поэме «Алтын-Мизе»). Богатыря часто пытаются соблазнить женщины — представительницы демонского мира. Иногда герой из страха или потеряв разум вступает с ними в любовные отношения, но затем оставляет их ради своей суженой.

В шорских поэмах, например, Железная Шебель-дей становится женой опьяневшего, спящего или напуганного богатыря и рожает ему сына, который впоследствии или помогает отцу или становится его врагом. Алтайский богатырь Ладай-Лара, на которого Эрлик наслал сто чулмусов с дурманом, женится на дочери Эрлика, проводит у него сто лет, пока его не выручает конь. Выше мы приводили пример якутского богатыря, женившегося из страха на богатырке абаасы, но впоследствии покинувшего ее ради суженой красавицы.

Богатырю действительно приходится часто (но совсем необязательно) подвергаться некоторым брачным испытаниям в виде игр-состязаний с другими женихами (гораздо реже с невестой) или в форме выполнения сказочных «трудных задач» тестя, за которыми, как мы отмечали, скрываются черты брачного ритуала, имитирующего брак «отработкой». Свадебные соревнования обычно включают стрельбу из лука, борьбу и конские скачки. В число «трудных задач» входят самые разнообразные «поручения»: достать чудесный камень со дна моря; (привести чудесных рыжих коней, пасущихся в месте стыка краев неба и земли; убить Едан-хана, Тальян-Шарамангадхая или иное чудовище; привести спущенную с цепи собаку Гунир; поймать трех медведей или голубых быков; достать клык мифического коня-льва Кара-Гула или перо мифической птицы Хан-Херегдэ; спуститься в преисподнюю или подняться на небо и вернуть расходы по жертвоприношению Эрлику, Эсэгэ-Малан-Тэнприну и т. п.

Иногда герой имеет «помощника в сватовстве», который не только сватается от его имени, но и участвует в состязаниях. В роли такого помощника выступают дядя или племянник, чаще — брат. Рассказ о героическом сватовстве обычно начинается либо с того, что герой сам решает искать невесту, и в этом случае сестра или мать иногда даже пытаются отговорить его от дальнего и опасного путешествия, либо (гораздо чаще) сестра, другая женщина, вестница небожителей, или иное лицо посылает героя за невестой, торопит его, упрекает в нерадивости, предостерегает, что невесту могут отобрать соперники.

В якутских олонхо сватовство иногда начинается с вызова: из «жеребячьего места» выходит абаасы и рассказывает герою, что его зовут в женихи. Иногда абаасы приглашает героя к себе постельным слугой или по совету старухи-скотницы (симясхин) призывает его ехать в далекий край, где богатырь посягает на невесту героя. В тех случаях, когда в олонхо герой рассматривается как первый человек, поиски невесты мотивируются желанием иметь подругу, как у всех живых существ, и продлить человеческий род.

Далее во всех случаях следуют сборы в дорогу, путь с препятствиями, (прибытие к отцу невесты, как правило, богатому скотоводу (в олонхо обычно Хараххан-тойон, в саяно-алтайском эпосе Алтын-хан или тоже Кара-хан). В эпосе саямо-алтайских народов жених иногда принимает вид «тастаракая» — «лысого паршивца».

Борьба с врагами и соперниками происходит либо в пути к невесте, либо в брачных состязаниях. на пиру, либо после женитьбы уже при защите тестя или по его поручению и т. п. В поэмах алтайцев богатырь, добыв невесту, часто превращает ее в кольцо и в таком виде привозит домой, где уже происходит большой свадебный пир. Часто, но не всегда, сватовство является причиной первого выезда богатыря из родного стойбища. Но бывает и так, что сватовству предшествует месть за отца или поиски похищенной сестры.

За героическим сватовством в качестве «второго тура» подвигов иногда следуют поиски похищенной жены и возвращение с ней домой. В олонхо изредка выступает как «подмененная жена» симясхин. Такую же роль играют «черные шибельдей» у алтайцев «и шорцев.

У северных бурят (а также у саяно-алтайских тюрок, особенно у тувинцев и хакасов) очень популярен архаический тип сказания о героическом сватовстве, когда подвиг сватовства совершает сестра героя. Она не просто посылает брата за предназначенной тому «невестой, а сама сватается к одной или трем небесным принцессам, выдавая себя за своего брата. При этом ей приходится выдерживать брачюые испытания, преодолевать различные трудности, для чего девушка иногда прибегает к хитрости или магическим средствам.

Свадебная поездка сестры вместо брата мотивируется тем, что брат во. время охоты убит Мангадхайкой или свалился с коня (в «Аламжи-Мергене» отравлен дядьями по отцу) и умер. Только «ебесная дева, предназначенная ему в жены, сможет его оживить (или исцелить). После женитьбы исцеленного брата сестра обычно превращается в зайца, изюбра или иного зверя и убегает в лес. Сюжет в различных вариантах воспроизводится довольно точно.

Таким образом намечаются два основных сюжетных типа героического сватовства: добывание сестрой невесты для брата и добывание невесты самим героем. Анализ различных свадебных обычаев, лежащих в основе сюжетов героического сватовства, и обзор самих сюжетов дан очень обстоятельно в последней монографии В. М. Жирмунского.

Наряду с героическим сватовством эпической целью богатыря в эпосе тюрко-монголоязычных народов Сибири может быть родовая месть.

Мстителями за отца являются шорские богатыри Ай-мангы-с, Алтын-Эргэк, Кара-Салган, алтайские Пюдей-каан и Каан Пюдей, тувинский Кара-Кегел, бурятский Алтан-Жоло-мбргбн.

Будущий мститель обычно рожден после смерти отца, живет сиротой, долго не знает обстоятельств гибели отца и тем более имени убийцы. Иногда он полный сирота, и тогда о нем заботятся птица, конь или небожители. Например, Кудай (бог-творец) дает имя Аймангысу (с вершины березы) и сообщает имя врага (Чек-Перген), убившего родителей и угнавшего скот; Алтын-Эргэк, воспитанный в пустынной стране женщиной Алтын-Сабак, однажды видит сон, из которого узнает, что его отец — хан, убитый девятью черными монгусами, угнавшими его скот; Каан Пюдей узнает от матери об убийстве отца, мать называет имя врага (Кара-Кула-Аттыр).

Характерный мотив (встречающийся не только в тюр-ко-монгольском фольклоре): сын вдовы в играх и драках побеждает других детей и слышит упрек: «Если ты такой герой, почему не следуешь ты путем своего отца?» Так Пюдей-каану дети открывают, что его отец убит братьями Моос. Ребенок вырастает в плену у убийцы отца, где он пасет скот, узнает от коня об обстоятельствах своего рождения и пленения матери и бежит в родную сторону, чтобы найти оружие и отомстить врагу.

В якутском олонхо об Улкумню-Уолане герой Елюнь-Дохосун рождается после того, как абаасы Темирь-Баргый проглотил его отца Улкумню-Уолама. Елюнь-Дохо-сун отправляется па поиски отца, убивает абаасы и оживляет своего родителя. Отец женит героя на дочери Ха-раххапа. В якутском олонхо мститель растет иногда в доме богатыря-абаасы, полонившего его мать.

Месть за отца часто бывает первым подвигом богатыря. Как правило, герой побеждает врагов, убивает их, возвращает похищенный скот. В поэмах месть за отца иногда предшествует героическому сватовству. Этот сюжетный тип очень сходен не только в эпосе тюрко-ман-голов Сибири, по и других народов (сравн. Куллерво в рунах карел, образы юных родовых мстителей в нартском эпосе или в героических песнях обских угров и т. п.), что легко объяснить широким распространением родового обычая кровной мести.

И героическое сватовство, и родовая месть идеализируются как следование |родо-племенному обычному праву, как определенная норма общественного поведения. Эти темы многообразно отражены и в исторических преданиях, например в архаическом «хосунном» эпосе северных якутов. Но в эпосе родовая месть, как и героическое сватовство, осуществляется не коллективно, а в результате героического деяния богатыря, обладающего исключительной силой и выдающимися качествами. В период, когда родовая месть заменялась выкупом и постепенно отмирала, героическая месть богатыря за отца воссоздавала старую общественную норму в индивидуальном подвиге.

Сюжет мести богатыря за отца особенно развит в фольклоре саяно-алтайоких народов в общей атмосфере культа родовой взаимопомощи, тесных семейно-родовых связей. Здесь в центре сказания стоит не племя, а род, типичны мотивы взаимопомощи братьев и особенно побратимов. Культ побратимства (обычая принятия в род) становится выражением избирательной дружбы богатырей, которая часто предваряется их поединком.

Таким образом, в условиях культа родовой спаянности и патриархально:родовых связей традиционная форма сватовства и родовая месть рассматриваются как идеальные эпические поступки, реализуемые деятельностью богатырей, и потому делаются характерными темами героического эпоса. Семья в раннем эпосе не противопоставляется роду, а рассматривается как его продолжение и развитие. Эпос поднимает на щит не малую семью, а патриархальную, которая сама является последним отголоском родового уклада.

Если домашнее задание на тему: " Мифологическая фантастикаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.