Литературная деятельность Богдановича



Вскоре после «Елисея», во второй половине — начале 80-х годов, в нашей литературе появилась другая поэма, также являющаяся «травестированным» — перелицованным — произведе­нием, но написанная поэтом, принадлежавшим к правительствен­ному лагерю и потому совсем в иной, во многом прямо про­тивоположной поэме Майкова стилевой манере. Эта поэма — знаменитая в свое время «Душенька» Богдановича.

Ипполит Федорович Богданович (1743—1803) родился в бед­ной украинской дворянской семье. Десяти лет он был определен на службу в московскую юстиц-коллегию, но, по его собственным словам, «к приказной службе склонности не оказал». Наоборот, с ранних лет пристрастился к живописи, музыке и поэзии, к ко­торой «особливо получил вкус чтением стихотворных сочинений» Ломоносова. Стихотворные опыты самого Богдановича обратили на него внимание директора университета и театра при нем, поэта Хераскова. Он устроил Богдановича студентом в Москов­ский университет и поселил у себя в доме. Богданович стал печа­таться в изданиях Хераскова. В 1763 г. он редактировал журнал «Невинное упражнение», издававшийся под покровительством Е. Р. Дашковой. Через Дашкову он вошел в круги дворянской оппозиции, стал служить переводчиком под началом сперва Петра, потом Никиты Панина (в 1766—1769 гг.— секретарем русского посольства в Дрездене). Богданович был в эти годы, по­добно молодому Фонвизину, вольнодумно настроен. В журнале «Невинное упражнение» он опубликовал свои переводы отдель­ных произведений Вольтера, Гельвеция и др. В 1765 г. появилась его дидактическая поэма в трех песнях «Сугубое блаженство» — утопия о «первоначальном» «золотом веке» в жизни человече­ства. В этой идиллической утопии многое навеяно Руссо, но Бог­данович одновременно категорически выступает против его тезиса о пагубности просвещения и наук.

Сам он, наоборот, восторженно славит науки как источник всех «благ», «совершенств» и «славных дел». Политическая оппо­зиционность Богдановича носила непрочный характер. Выпущен­ный им анонимно в 1773 г. (год прекращения новиковского «Жи­вописца» и начала пугачевского восстания) сборник стихов «Лира» он посвящает императрице и наполняет похвалами ей, в частности помещает переводы посвященных ей комплиментар­ных стихов западных писателей — Вольтера, Мармонтеля и др.

Последующая реакция и наступление потемкинского режима еще более приблизили Богдановича к правительственному ла­герю. Этому способствовал обеспечивший его служебную и лите­ратурную карьеру чрезвычайный успех при дворе его основного произведения — поэмы «Душенька» (кончена в 1775 г.; первая «книга» опубликована под названием «Душенькины похождения» в 1778 г., вся поэма — в 1783 г.). «Благоволение» Екатерины, на­чиная с «Душеньки», неуклонно сопровождало все его новые произведения, вознаграждаемые пожалованием то перстней, то табакерок, а то и денег «на заплату долгов». Вообще, подобно мастеру громозвучной оды В. Петрову, Богданович сделался офи­циозным поэтом, но в роли не столько торжественного одописца, сколько признанного мастера в области «интимной», «легкой» поэзии, окрашенной в тона столь модной при екатерининском дворе «пасторальной» народности. Однако после «Душеньки» ни­чего сколько-нибудь значительного создать ему не удалось.

По своей литературной позиции Богданович, который начал с увлечения одами Ломоносова, гораздо больше примыкал к Су­марокову, развивая наметившиеся в творчестве последнего, на­ряду с «высокими» жанрами и сатирой, жанры «личной», любов­ной лирики. Богданович писал и хвалебные оды, и философские оды, и басни, но наиболее характерными его жанрами были жанры пасторали, идиллии, наконец, всякого рода стихотворных «безделиц» (загадок, мадригалов, стихов на заданные рифмы и т. п.), вплотную подводящих нас к соответствующим жанрам будущего главы русского сентиментализма Карамзина и его соратника Дмитриева.

Очень многие из стихов Богдановича подчеркнуто фольклоризованы. Однако об отношении его к народному творчеству лучше всего можно судить по следующему. В 1785 г. Богданович по поручению Екатерины опубликовал сборник русских пословиц, распределив их по отделам, снабженным такими весьма вырази­тельными заглавиями, как: «Благоверие», «Служба государю», «Почтение к вышним», «Нужная терпеливость» и т. п. Заглавия эти должны были тенденциозно отражать собой «народную муд­рость» и те основные черты русского национального характера, которые уже были намечены самой Екатериной в ее ответе на по­следний «вопрос» Фонвизина. Форма пословиц также была тща­тельно приглажена, «олитературена» Богдановичем: все они были переделаны в «правильные стихи», все резкое и «грубое» из них было устранено; в то же время Богданович постарался придать им видимость народного языка, без нужды вводя «екать», «де» и т. п.

Такими же приукрашенными и искаженными на галантно- придворный лад обычно являются фольклорные элементы и в его поэзии. Свежесть и непосредственность народного творчества превращаются в его пасторальных песенках и идиллиях в рас­считанную наивность, подлинное чувство заменяется сентимен­тальной чувствительностью.

Типична в этом отношении следующая его «Песня»:

  • У речки птичье стадо
  • Я с утра стерегла;
  • Ой Ладо, Ладо, Ладо!
  • У стада я легла.
  • А утки-то: кра, кра, кра! кра!
  • А гуси-то: га, га, га га,
  • Га, га, га, га, га, га, га, га, га, га!

После каждого куплета полностью повторяется тот же пасто­рально-идиллический птичий хор-припев. Между тем пастушка не заметила, что за кустиком притаился Иванушка, в объятиях ко­торого она вскоре очутилась. В другом стихотворении «Идиллия (а кто пожелает — песня)», опубликованном в 1786 году автор вздыхает:

  • О! когда б я был пастушка,
  • Вместо участи моей,
  • Я бы Клоин был подружка
  • И всегда играл бы с ней.

В подобном же роде другая «Песня» — «Пятнадцать мне минуло лет...», которая была положена на музыку и сделалась популяр­ным романсом. Создав такую рафинированную псевдонародность, Богданович, наоборот, отшатывается от всего в литературе, что несло на себе в той или иной степени отпечаток действительной народности, воспринимавшейся им как недопустимая, непозволи­тельная грубость. Характерна в этом отношении эпиграмма, на­писанная им от имени зрителя в связи с постановкой на сцене фонвизинского «Недоросля» (в эпиграмме имеется в виду как раз та сцена, которую Фонвизин, по его собственному свидетельству, списал прямо с натуры):

  • Почтенный Стародум,
  • Услышав подлый шум.
  • Где баба напригоже
  • С ногтями лезет к роже,
  • Ушел скорей домой.
  • Писатель дорогой!
  • Прости, я сделал то же.

Все эти черты, присущие поэтической манере Богдановича, сказались и на лучшем, художественно самом Значительном его произведении — поэме «Душенька».

Если домашнее задание на тему: " Литературная деятельность БогдановичаШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.