Все эссе в разделе: Зарубежная литература

Анализ карело-финского эпоса

В конце прошлого века итальянский ученый Доменико Компаретти охарактеризовал «Калевалу» как памятник шаманской мифологии. В новейшей монографии М. Хаавио (1950) «Вяйнямейнен. Вековечный мудрец» герой «Калевалы» также представлен идеализированным шаманом, шаманом-певцом, может быть даже имеющим свой исторический прототип.

В советской литературе проблема Вяйнямейнена затрагивается В. Я. Евсеевым. В статье «Эпоним венедов в карело-финских рунах» В. Я. Евсеев сближает Вяйнямейнена с «Венялайненом» и видит в нем эпоним венедов — древних славян. В. Я. Евсеев считает Вяйнямейнена носителем балтославянских хозяйственных навыков, представителем балтославянских выходцев, принятых в качестве «зятьев» в карельскую среду.

Отсутствие сколько-нибудь единого мнения о главном герое карельских рун свидетельствует о сложности, многоликое, полистадиальности этого образа. Однако поэтический (далее…)

Анализ эпоса «Давид Сасунский»

Армянский эпос «Сасна црер» («Неистовые сасунцы»), больше известный как «Давид Сасунский» (по имени самого популярного богатыря Давида), имеет несколько ветвей, объединенных генеалогической циклизацией: песни о Санасаре и Багдасаре, Мгере старшем, Давиде и Мгере младшем. Борьба с арабами составляет общий для всех ветвей эпический фон, однако образы Санасара, Багдасара и обоих Мгеров, по-видимому, восходят к архаической эпической традиции и в своем генезисе могут быть сопоставлены с нартами и Амирани.

Санасар и Багдасар — братья-близнецы, основатели Сасуна. Их мать — жена багдадского халифа, но близнецы — не дети халифа, а рождены Цовинар (что значит «морская») от воды, выпитой из чудесного морского источника. Багдадский халиф, от которого (далее…)

Творческое наследие Десмонда Стюарта

Мне не за что любить клочок земли родной (Каким высоким быть могло б его значенье): Я вырос здесь — и чуть завижу берег твой, В груди мешается и боль и уваженье. О, как все нации тебя за нрав твой лживый Средь всех врагов зовут коварнейшим врагом. Неверный друг, права всему сулил ты свету, А ныне даже мысль — и ту подверг запрету.

Байрон. Дон Жуан (Перевод Г. Шенгели)

В предыдущем очерке я пыталась объяснить, какие причины обусловили мое обращение к Сноу в книге, посвященной разговору об авторах, живущих и пишущих сегодня. Очень мало похожий на Сноу, но столь же живой в своих книгах — (далее…)

Эссе по роману Льюиса «Поездка на Кубу»

Я прекрасно  знал  старого издателя Льюиса Коллинза, выдававшего себя за друга писателя, и меня нисколько не удивило, что именно он — ловкий коммерсант — потребовал от автора книги, названной «Дорога Свободы», иного названия. Меньше всего Коллинза устраивало название, предложенное Норманом. «Книга не будет продаваться!» — «мудро» аргументировал человек, знавший досконально законы современного британского книжного рынка. Был поставлен вежливый ультиматум, Норман сдался, и «Дорога Свободы» вышла под названием «Поездка на Кубу».

Говоря сейчас об этом романе, будем все же называть его так, как хотел автор.

«Дорога Свободы» не была ни боевиком, ни бестселлером, но черты острой сюжетности здесь налицо. И все же, на какие бы (далее…)

Беседы с Грином. Биографические сведения

Во время бесед с Грином, которые происходили двадцать лет назад (а сегодня кажется, что это было вчера, так свежо в памяти то, что говорил и как говорил тогда Грин), я поняла, какую большую роль играла всегда интуиция, точнее даже, импульсы, шедшие из подсознания большого мастера.

Откинувшись в кресле, положив ногу за ногу, Грин о чем-то думает и несколько минут молчит. Потом начинает говорить медленно, точно размышляет вслух: «...Огромное значение имеет интуиция писателя (он, правда, употребляет другое слово — не «интуиция», а «интуитивность» )... Вы помните «Апологию епископа Блоуграма» Роберта Браунинга? — Я киваю головой, хотя еще не знаю, куда меня ведет собеседник, точнее, куда (далее…)

Отношение Льюиса к творчеству Грина

Подлинный художник, пристальный и точный наблюдатель, горьковатый скептик и мастер иронии — это было очевидно по книгам. Но это было не все. Где-то «под водой» было спрятано и лишь угадывалось много больше. Ощущалась беспощадность к другим, но и к самому себе. Горечь утраченных иллюзий и бессилие верить в какую-либо мечту. Усталый скепсис Грина, но без гриновского сочувствия к людям. Замечу мимоходом, что и отзывы Льюиса о Грине всегда были противоречивы: он восторгается его книгами, но очень важное в них не принимает. Меня всегда огорчало отношение Льюиса к творчеству Грина. Впрочем, оно было вызвано только одним — непримиримым отношением атеиста Льюиса к тому, как Грин (далее…)

Краткий анали эпоса о Вяйнямейнене и Ильмаринене

Эпос о Вяйнямейнене и Ильмаринене — художественно единое создание поэтического гения карел и финнов. Близки и генезис этих образов, и художественная форма эпоса о них. Эпос о Вяйнямейнене и Ильмаринене возник на основе первобытных сказаний о культурных героях. Пафос этих сказаний получил в эпосе законченное поэтическое выражение.

Приведенные выше беглые сопоставления Вяйнямейнена с Эква-Пырищем и Вороном должны были подкрепить нашу гипотезу о происхождении образа Вяйнямейнена из культурного героя.

Эти же самые сопоставления показывают, как далеки герои первобытного фольклора от весьма сложного, поэтически зрелого образа Вяйнямейнена в героическом эпосе. Реконструируемый нами образ Вяйнямейнена — культурного героя — только исходный пункт развития, в известном смысле предпосылка художественной (далее…)

Трагедии на светской основе

Эти разговоры ведутся в 1771 году — за восемнадцать лет до революции. Не с этого ли времени Германия в лице Гете начала проводить своеобразный умственный эксперимент, касающийся проблем предстоящей в чужой стране революции, и не плодом ли этого эксперимента явился сам тип трагедии, заявленный Гете,– «трагедии на светской основе», где драматическое напряжение возникало из столкновения самоутверждающейся и мнящей себя свободной личности «с ходом целого»?

Восемнадцатый век, как уже говорилось, был в своем оптимизме враждебен трагедии. На рационалистическом этапе просветительская трагедия тяготела к счастливым концам и к поучению, которое тоже сродни счастливому концу,– людей учат, когда есть надежда, что учение пойдет впрок. Но (далее…)

Макс Фрай «Большая телега»

Все таки у каждого человека, даже самого большого патриота есть наверное небольшая любовь к Европе. Я говорю не о страха, правительствах и прочем, а о небольших и больших красивых городах, о уютных кофейнях и достопримечательностях. Я и сам наверное заочно влюблён в Европу, ну по крайней мере в некоторую её часть о которой мне приходилось читать. И вот совершенно недавно я наткнулся на очень интересную книгу одного из моих любимых авторов Макса Фрая. До этого момента я о книги слышал но как то пропускал её мимо. И какого же было моё удивление когда «Большая телега» оказалась замечательной и очень интересной книгой (далее…)

Харуки Мураками «Послемрак»

Раз уж появились у меня два таких автора о которых я уже писал и о книгах которых хотелось бы написать ещё, то продолжу. И сегодняшний автор опять Харуки Мураками и вторя его книга которую я бы советовал почитать многим, под названием «Послемрак». Я бы даже не стал называть её книгой, так как она совсем тоненькая, больше похоже на такой большой рассказ. Тем более затягивает книга очень сильно и прочитываешь её буквально за несколько часов. По крайней мере со мной было именно так.

После прочтения первой книжки о которой уже писал здесь, а именно «Страна чудес без тормозов и Конец Света» мне захотелось (далее…)