Все эссе в разделе: Литература

Сопоставление «Нартов» и «Амирани» с народным армянским героическим эпосом

Для нашего исследования, ограничивающегося анализом архаической эпики, интересно сопоставление (в порядке чисто обзорном) «Нартов» и «Амирани» с народным армянским героическим эпосом, основное ядро которого сложилось на более поздней ступени общественного развития. Это сопоставление полезно для освещения основной (проблемы — генезиса героического эпоса.

Армянский эпос — детище армянского народа, имевшего в. прошлом своеобразную трагическую судьбу. Уже в надписях царя Дария упоминаются армяне под само-названием «хай». Народ этот сложился в I тысячелетии до н. э. частично из местных закавказских этнических групп, частично из пришлых индоевропейских, которые в период упадка Урарту занимали основную часть Армянского нагорья.

С VII до IV в. до н. э. армяне зависели от мидян и (далее…)

Богатырские поэмы тюрко-монгольских народов Сибири

Эпическое творчество тюрко-монгольских народов Центральной и Северной Азии имеет много общего, что отражает сходные общественно-экономические условия их существования в прошлом, участие в этногенезе этих народов некоторых общих компонентов, длительное этническое смещение и теснейшие исторические связи, особенно в рамках Алтая и Присаянья.

В отличие от охотничье-рыболовного уклада на Севере и Дальнем Востоке и оседлого земледелия в Средней Азии у алтайцев, хакасов, шорцев, тувинцев, я. кутов, бурят (а также ойратов и халха-монголов) существовал в течение многих веков кочевой или полукочевой скотоводческий тип хозяйства и сохранялись аильные патриархально-родовые пережитки в рамках раннефеодальных военно-племенных союзов.

Предшественниками тюрко-монголов в азиатских степях в I тысячелетии до н. э. (были европеоидные по (далее…)

Образ Прометея — культурного героя древних греков

Безусловно, героизированным культурным героем древних греков является Прометей. Героизация Прометея и связанный с ней богоборческий пафос получили завершение в «Прикованном Прометее» Эсхила, но были намечены уже в древних сказаниях, частично послуживших источником для Гесиода и Эсхила.

В образе Прометея с исключительной отчетливостью выступают черты культурного героя-демиурга. Прометей совершает классический культурный подвиг — похищает для людей у богов небесный огонь, заключенный в тростнике. В одном варианте он зажигает факел о солнечное колесо. Такое сближение огня и солнечного света, характерное для первобытных мифов о культурных героях, вытекает из недифференцированного восприятия природы и культуры. Похищение огня у его первоначальных хранителей, так же как и позднейшая интерпретация такого (далее…)

Гражданская позиция Грина

Во время «грязной войны», которую вели французы во Вьетнаме, Грин немедленно уехал в Индокитай. Результатом этой поездки был «Тихий американец». Через десять лет после этой поездки я, возвращаясь из Лондона, просматривала в самолете газету «Тайме» за несколько дней ноября и в одном из номеров заметила письмо Грина, адресованное редактору.

Это был протест писателя против публикации в английской печати фотографических снимков, демонстрирующих пытки, которым солдаты южновьетнамской армии подвергают патриотов Вьетконга. «Можно подумать, что это иллюстрации к книге о жизни насекомых,— возмущенно писал Грин. — Белый муравей принимает меры против муравьев красных. Но это же не муравьи, а люди! Длительное и замедленное соскальзывание западного мира к (далее…)

Парадоксы в творчестве Грина

Парадоксальны не только характеры изображаемых людей, парадоксальны положения, в которых они оказываются, повороты событий, происходящих в ходе повествования, наконец, типичные финалы гриновских книг.

Трудно забыть финал замечательного романа «Суть дела» (1948), в котором служитель церкви, старый священник Рэнк, оказывается более снисходительным к грехам, совершаемым людьми, чем лицемерная ханжа Луиза Скоби, любопытствующая, будет ли подвергнут строгой каре «на том свете» ее муж, совершивший самоубийство — смертный грех, принеся в жертву Луизе (которую он не любит) не только свою совесть, но самую жизнь.

Парадокс — это не просто излюбленное гриновское средство раскрытия жизненных явлений и людских судеб. Еще в 30-х годах это средство было органически связано, прямо (далее…)

Фольклор коренных народностей Северо-Восточной Азии и северо-западного побережья Северной Америки

У них сохранились очень своеобразные сказания о Вороне — персонаже самых разнообразных фольклорных - произведений, начиная от древнейших мифов творения и кончая бытовыми анекдотами. Ворон предстает перед нами то почитаемым родовым предком, то великим творцом земли и людей, то сказочным героем, побеждающим людоедов, то прожорливым плутом, инициатором всевозможных смешных проделок. Фантастическое и обыденное, героическое и комическое, священные предания и злые насмешки над шаманизмом переплетаются самым причудливым образом в «вороньем» эпосе.

Анализ этого наиболее древнего эпического цикла представляет большой культурно-исторический интерес. Первые жители Северной Азии принесли с собой в тундру сказания о Вороне, в котором они, вероятно, видели первопредка и демиурга. Старые культурные связи индейцев и палеоазиатов (далее…)

Животные и бытовые сказания в образе Ворона

Наряду с животными сказками в корякско-ительмен-ском фольклоре (в чукотском только в порядке заимствования) известна серия бытовых анекдотических сказок о семейной жизни Ворона, о его отношениях с женой Мыты. В них рассказывается большей частью о том, как Ворон при помощи различных фокусов. добывает себе пищу и старается утаить ее от жены и детей или пытается изменить жене, для чего он иногда меняет свой пол. Сказки эти содержат много непристойных моментов.

В животных и бытовых сказках в образе Ворона резко преобладают черты плута. Проделки Ворона вызваны голодом и необходимостью настойчивых поисков пищи,

Ния северо-восточных палеоазиатов с эскимосами. Их народное творчество формировалось в тесном взаимодействии, можно сказать, даже (далее…)

Характеристика романа Льюиса «Зримая тьма»

Остро обличительный роман был посвящен изображению войны в Алжире. Картина чудовищного произвола карателей, которая набросана здесь крупными и резкими мазками, чрезвычайно мрачна. Отсюда и название книги, заимствованное у Мильтона. Обстановка в Алжире на седьмом году войны, превосходно знакомая автору по личным впечатлениям, была настолько страшной, что мрак, казалось, становился не только ощутимым, но зримым, как в безднах ада, описанных великим английским поэтом XVII века. Гнев, с которым Льюис писал о бесчинствах фашиствующих палачей, о военщине, истребившей целые районы Алжира, был очевиден. Очевидно было и понимание автором того, насколько неразрывна связь между армией карателей и французскими монополиями, а этих последних — с монополистами европейскими и (далее…)

Политические убеждения Грина

Задавая Грину много вопросов, я не сочла удобным спросить его прямо, какими были его политические убеждения в тот период, когда мы встретились для того, чтобы портрет его в книге, писавшейся мной в те годы, был основан на первой информации.

Его высказывания во время бесчисленных интервью той поры, да и книги, написанные почти за сорок лет, давали, в сущности, представление о том, на какой позиции он стоял к тому времени, когда произошла наша встреча в Париже.

И все же парадоксальность взглядов и высказываний Грина на протяжении всей его большой жизни сказывалась особенно выпукло тогда и там, где вставал вопрос о его отношении к ангажированности. Я нашла один (далее…)

Богатырские сказки

В богатырской сказке героическое сватовство, возвращение похищенной жены, кровная месть, бесконечные сражения с мифологическими врагами — все это осуществляется не коллективно, всем родом, а индивидуально, богатырями, которые в личном подвиге реализуют традиционные ортодоксальные нормы родового обычного права. Соблюдением этих родовых норм в сущности и ограничивается коллективистское значение подвигов героя, где отсутствует широкий эпический фон.

Герой настунд — настоящий сказочный богатырь. Он никогда не останавливается перед препятствиями. В этом плане характерен следующий разговор героя со стариком: «Так жену промышлять пришел ты?» — «Да, за женщиной, живущей на краю Головы этой земли я пришел!» Этот старик сказал: «Боже упаси! (Никак нельзя!) Люди ходили, все помирали; человек (далее…)