Все эссе в разделе: Литература

Гражданская позиция Грина

Во время «грязной войны», которую вели французы во Вьетнаме, Грин немедленно уехал в Индокитай. Результатом этой поездки был «Тихий американец». Через десять лет после этой поездки я, возвращаясь из Лондона, просматривала в самолете газету «Тайме» за несколько дней ноября и в одном из номеров заметила письмо Грина, адресованное редактору.

Это был протест писателя против публикации в английской печати фотографических снимков, демонстрирующих пытки, которым солдаты южновьетнамской армии подвергают патриотов Вьетконга. «Можно подумать, что это иллюстрации к книге о жизни насекомых,— возмущенно писал Грин. — Белый муравей принимает меры против муравьев красных. Но это же не муравьи, а люди! Длительное и замедленное соскальзывание западного мира к (далее…)

Парадоксы в творчестве Грина

Парадоксальны не только характеры изображаемых людей, парадоксальны положения, в которых они оказываются, повороты событий, происходящих в ходе повествования, наконец, типичные финалы гриновских книг.

Трудно забыть финал замечательного романа «Суть дела» (1948), в котором служитель церкви, старый священник Рэнк, оказывается более снисходительным к грехам, совершаемым людьми, чем лицемерная ханжа Луиза Скоби, любопытствующая, будет ли подвергнут строгой каре «на том свете» ее муж, совершивший самоубийство — смертный грех, принеся в жертву Луизе (которую он не любит) не только свою совесть, но самую жизнь.

Парадокс — это не просто излюбленное гриновское средство раскрытия жизненных явлений и людских судеб. Еще в 30-х годах это средство было органически связано, прямо (далее…)

Фольклор коренных народностей Северо-Восточной Азии и северо-западного побережья Северной Америки

У них сохранились очень своеобразные сказания о Вороне — персонаже самых разнообразных фольклорных - произведений, начиная от древнейших мифов творения и кончая бытовыми анекдотами. Ворон предстает перед нами то почитаемым родовым предком, то великим творцом земли и людей, то сказочным героем, побеждающим людоедов, то прожорливым плутом, инициатором всевозможных смешных проделок. Фантастическое и обыденное, героическое и комическое, священные предания и злые насмешки над шаманизмом переплетаются самым причудливым образом в «вороньем» эпосе.

Анализ этого наиболее древнего эпического цикла представляет большой культурно-исторический интерес. Первые жители Северной Азии принесли с собой в тундру сказания о Вороне, в котором они, вероятно, видели первопредка и демиурга. Старые культурные связи индейцев и палеоазиатов (далее…)

Животные и бытовые сказания в образе Ворона

Наряду с животными сказками в корякско-ительмен-ском фольклоре (в чукотском только в порядке заимствования) известна серия бытовых анекдотических сказок о семейной жизни Ворона, о его отношениях с женой Мыты. В них рассказывается большей частью о том, как Ворон при помощи различных фокусов. добывает себе пищу и старается утаить ее от жены и детей или пытается изменить жене, для чего он иногда меняет свой пол. Сказки эти содержат много непристойных моментов.

В животных и бытовых сказках в образе Ворона резко преобладают черты плута. Проделки Ворона вызваны голодом и необходимостью настойчивых поисков пищи,

Ния северо-восточных палеоазиатов с эскимосами. Их народное творчество формировалось в тесном взаимодействии, можно сказать, даже (далее…)

Характеристика романа Льюиса «Зримая тьма»

Остро обличительный роман был посвящен изображению войны в Алжире. Картина чудовищного произвола карателей, которая набросана здесь крупными и резкими мазками, чрезвычайно мрачна. Отсюда и название книги, заимствованное у Мильтона. Обстановка в Алжире на седьмом году войны, превосходно знакомая автору по личным впечатлениям, была настолько страшной, что мрак, казалось, становился не только ощутимым, но зримым, как в безднах ада, описанных великим английским поэтом XVII века. Гнев, с которым Льюис писал о бесчинствах фашиствующих палачей, о военщине, истребившей целые районы Алжира, был очевиден. Очевидно было и понимание автором того, насколько неразрывна связь между армией карателей и французскими монополиями, а этих последних — с монополистами европейскими и (далее…)

Политические убеждения Грина

Задавая Грину много вопросов, я не сочла удобным спросить его прямо, какими были его политические убеждения в тот период, когда мы встретились для того, чтобы портрет его в книге, писавшейся мной в те годы, был основан на первой информации.

Его высказывания во время бесчисленных интервью той поры, да и книги, написанные почти за сорок лет, давали, в сущности, представление о том, на какой позиции он стоял к тому времени, когда произошла наша встреча в Париже.

И все же парадоксальность взглядов и высказываний Грина на протяжении всей его большой жизни сказывалась особенно выпукло тогда и там, где вставал вопрос о его отношении к ангажированности. Я нашла один (далее…)

Богатырские сказки

В богатырской сказке героическое сватовство, возвращение похищенной жены, кровная месть, бесконечные сражения с мифологическими врагами — все это осуществляется не коллективно, всем родом, а индивидуально, богатырями, которые в личном подвиге реализуют традиционные ортодоксальные нормы родового обычного права. Соблюдением этих родовых норм в сущности и ограничивается коллективистское значение подвигов героя, где отсутствует широкий эпический фон.

Герой настунд — настоящий сказочный богатырь. Он никогда не останавливается перед препятствиями. В этом плане характерен следующий разговор героя со стариком: «Так жену промышлять пришел ты?» — «Да, за женщиной, живущей на краю Головы этой земли я пришел!» Этот старик сказал: «Боже упаси! (Никак нельзя!) Люди ходили, все помирали; человек (далее…)

Комментарии к книге Льюиса «От руки брата его»

В сентябре 1967 года мне снова предстояло ехать в Англию и, конечно, встретиться с Н. Льюисом. Несмотря на несогласия и споры, переписка наша не прекращалась.

Я просила Нормана корректуру его новой книги в Москву не посылать, обещая приехать к нему в Эссекс и прочесть ее на месте. И вот мой приезд в Финчингфильд 3 октября удивительным образом совпал с получением автором первых двух экземпляров его нового романа. Он при мне распаковал бандероль, одну книгу тут же передал мне, с другой ушел в свою рабочую комнату на втором этаже дома. Его волнение мне было очень понятно. Я сама рано ушла к себе наверх.

Книгу Льюиса (далее…)

Руна о Туони

Руна о посещении Туони иногда контаминируется с руной о посещении могилы мертвого мудреца Антеро Випунена. Либо Вяйнямейнен сваливает огромные деревья, выросшие на могиле, и этим пробуждает мудрого великана и получает нужные сведения, либо его проглатывает пробудившийся Випунен. В его чреве герой строит кузницу и выковывает железный шест, которым ранит внутренности Випунена. Иногда Вяйнямейнен мастерит лодку и плавает по жилам великана. Возвращается он домой с теми запасами мудрости, которые почерпнул в чреве чудовища.

Одни представители мифологических концепций видели в образе Випунена символ горы, из которой Вяйнямейнен добывает железо и кузнечит (Э. Бовуа), или огненосной тучи, другие — образ огня или солнца, космический рычаг, производящий молнию, (далее…)

Обожествление культурного героя в мифах

Имя Локи принято сопоставлять с «огнем». Отсюда предложенная Могком31 трактовка похищения ожерелья Бризингов как похищения огня и сопоставление рассказа о поимке Локи-лосося богами с карело-финской руной о поимке Вяйнямейненом огненной рыбы.

Ян де Фриз в своей монографии «Проблема Локи» дал развернутую аргументацию гипотезы о том, что в основе образа Локи лежит «отрицательный» вариант культурного героя и озорник-трикстэр, в то время как один обнаруживает некоторые черты обожествленного культурного героя. Ян де Фриз (вслед за О. Ольриком), в частности, указывает на миф о похищении Одином меда на миф о происхождении первых людей — Аска и Эмблы.

Черты культурного героя в Одине не имеют параллелей в германском Водане, а (далее…)