Лирическая деятельность Э. Багрицкого



В 30-е годы набрала силу лирика Э. Багрицкого. Поэт славит своих современников, он видит в них победителей, гордых достигнутым. Обновленный мир, человек, зака­ленный в горниле борьбы за его торжество, питают лирику и лирический эпос поэта-романтика, тяготевшего к экс­прессии, эмоциональной насыщенности образов, мас­штабности и емкости в поэтическом осмыслении жизни. Еще раньше, в «Думе про Опанаса», Багрицкий утвер­ждал, что романтика «боев и походов» не ушла навсегда в прошлое, что герои этих походов идут рядом с совре­менниками в будущее. Разговор поэта «о времени и о себе», начатый в «Думе про Опанаса», стал для Багрицкого разговором о современности, которая связывает день вче­рашний и день завтрашний. В 30-е годы поэзия Багрицко­го — при всей верности его манере поэта-романтика — насыщена современностью, борьбой нового мира с миром «предместья», борьбой человека социалистического миро­ощущения с обывателем-мещанином, собственником. Ха­рактерна в этом отношении созданная Э. Багрицким в 1932 году поэтическая трилогия «Последняя ночь», «Че­ловек предместья», «Смерть пионерки». Эти три лиро-эпические поэмы, связанные идейным единством, отража­ют драматизм борьбы двух враждебных миров, поступа­тельное движение истории. Борьба с миром собственников из «предместья», «захолустья» — гражданский и нрав­ственный долг поэта, союзник его — само время. Мир социализма, мир будущего воплощен поэтом в образе Вали-Валентины — героини поэмы «Смерть пионерки». Девочка в пионерском галстуке символизирует молодое поколение, в чьи надежные руки передает эстафету борьбы поколение отцов-революционеров. Внутренняя готовность к подвигу, мужество, верность данной клятве — эти черты отличали то поколение юных, на долю которого скоро выпали грозные испытания Великой Отечественной войны. Багрицкий совсем не случайно вспоминает в поэме, в ро­мантической «песне молодости», о героях гражданской войны, о времени, исполненном острого драматизма и вы­сокой романтики подвига («Нас водила молодость в са­бельный поход, нас бросала молодость на кронштадтский лед»), — романтике «боев и походов» поэт остался верен. Память о павших героях-бойцах всегда будет жива, и о пионерке Вале тоже будут помнить — она борец, верный своим убеждениям и клятве. В 30-е годы жива была память о гражданской войне, но приближались — и не такие уж далекие — «сороковые, грозовые», чье палящее дыхание уже чувствовалось в Европе. Неразрывна цепь времени, связь поколений. Поэт утверждает эту живую связь, тор­жество идеалов нового мира.

Напряженность поэтической интонации создает в пер­вых же строфах атмосферу тревожного ожидания. Разбу­шевавшаяся стихия становится олицетворением борьбы двух миров, и тема грозы приобретает символическое звучание, воспринимается как вариация традиционной в искусстве темы борьбы света и тьмы, добра и зла. Поэма названа «Смерть пионерки», но в ней отражен оптимистическо-трагедийный пафос борьбы. Поэт верит в силу юных бескомпромиссных и самоотверженных борцов, наследни­ков завоеваний революции, ее идеалов. Поле битвы пио­нерки Вали — больничная палата, но она настоящий ма­ленький борец, ее борьба выходит в реальный мир, полный гроз и страстей.

Значительным этапом стали 30-е годы для Николая Заболоцкого, чье творчество отмечено углубленным, фило­софским взглядом на мир. Заболоцкий шел от абстрактно­го понимания мира и роли человека в нем ко все большему осознанию конкретности, реальности бытия. Общий подъ­ем трудовой энергии масс передался поэту, он был всецело захвачен атмосферой социалистического созидания. Всег­да славя разум человека, правда несколько отвлеченно, Заболоцкий обращается теперь к конкретным делам своих современников: исследователей, ученых, преобразователей природы, строителей. Мудрый Мичурин («Венчание плода­ми», 1932) и герои-исследователи Северного полюса («Се­вер», 1936; «Седов», 1937) становятся героями его про­изведений тех лет.

«Вечные» философские темы постепенно приобретают в лирике Заболоцкого социальную окраску. Так, тема «человек и природа» решается поэтом не как противобор­ство двух враждебных друг другу сил, а как утверждение подвига разума и рук человеческих. Борясь с многоликим мещанством, Заболоцкий все более сопрягает бытие и быт — бытие в традиционном, философском плане и быт – современность, быт, одухотворенный преобразованием ми­ра, созиданием новой жизни.

Одним из достижений поэзии 30-х годов была массовая песня. Это явление можно рассматривать как закономер­ное. И в народном творчестве, и в русской классической поэзии песни как показатель и выразитель состояния души народа всегда занимали заметное место. Былины, которые пелись, исторические, героические и воинские песни, песни обрядовые, календарные, лирические, песни-плачи, ка­зачьи песни, частушки — в фольклоре; стихи известней­ших русских поэтов — А. Кольцова, Н. Некрасова, И. Су­рикова, становившиеся народными песнями,— все это жи­вой пример того, сколь глубоки, прочны корни песни в нашей поэзии, сколь неотделимы они от истории, запе­чатленной в них. Песня всегда сопровождала русского человека — то удалая, ямщицкая, то грустная, песня-плач, то раздольная, величавая. Очень важной считал В. И. Ле­нин пропаганду рабочей песни. Русский пролетариат со­здал яркую песенную культуру. Советская массовая пес­ня — законная и достойная наследница этих богатейших традиций. На всех этапах большого пути нашей страны песня помогала «строить и жить».

Массовая песня советской эпохи — особый поэтиче­ский жанр. Она была насыщена современным содержани­ем, развивалась на новом идейно-поэтическом уровне, передавала мироощущение человека — строителя социа­лизма. Стремительное развитие песни в годы первых пятилеток было обусловлено качественно новым этапом в жизни страны и народа, осмыслением его нравственного и эстетического опыта. Успехи в социалистической рекон­струкции народного хозяйства, подъем творческой энергии и энтузиазма трудящихся, укрепление дружбы народов СССР, самый пафос созидания создали объективные пред­посылки для расцвета песенного жанра. Огромно количе­ство песен, созданных в 30-е годы, они снискали признание и любовь людей труда, стали народными в полном смысле этого слова. Внутренний мир советского человека, его герои­ческие свершения, яркие мечты, горячую любовь к Родине выражали песни В. Й. Лебедева-Кумача, В. М. Гусева, М. В. Исаковского, А. А. Суркова, М. Голодного, Я. 3. Шведова и других. Песни, созданные в 30-е годы, приобрели широчайшую популярность. «Катюша» М. Иса­ковского, «Каховка» М. Светлова, «Песня о Родине» В. Лебедева-Кумача, «Орленок» Я. Шведова, «Спят курга­ны темные…» Б. Ласкина, «Полюшко-поле» В. Гусева — лирические и торжественно-патетические, они передают атмосферу эпохи, эмоционально раскрывают образ люби­мой Родины. Творческое содружество В. Лебедева-Кумача и И. Дунаевского дало немало прекрасных песен, любимых народом, сразу вошедших в его жизнь. Торжественно, державно и гордо звучала «Песня о Родине» («Широка страна моя родная…»), в которой был слышен голос со­ветского человека, созидателя, хозяина своей страны, она стала своеобразным гимном советских людей предвоенной поры. Широчайшую популярность также приобрели «Марш веселых ребят», «Спортивный марш», созданные этими же авторами. Торжественность марша, оптимизм, энергия, молодой задор импонировали слушателям, сразу завоевывали их сердца. Правда, песням этих лет была свойственна некоторая односторонность, они отражали лишь одну сторону жизни — праздничную. Словно бы трудностей и не существовало. Однако мажорная тональ­ность определялась общим эмоциональным настроем об­щественной жизни, упоением созидания, размахом пре­образований в стране. Это и рождало жизнерадостное настроение, это и бросалось прежде всего в глаза, это и выражали в своих песнях поэты и композиторы.

Богатейшее фольклорное наследие, традиции поэти­ческой классики, опыт революционной массовой песни помогли поэтам-песенникам развить известные ранее песенные жанры, расширить их диапазон, углубить содер­жательную сторону. В так называемой оборонной, военно-патриотической песне обобщенность, массовость, прямая агитационность трансформируются, отвечая потребностям времени: герои песен становятся более конкретными и пол­нокровными. Потому так сразу запоминалась девушка в походной шинели, которая «горящей Каховкой идет» (в песне о Каховке М. Светлова, 1935), комсомольцы, разлученные войной («Дан приказ ему на запад, ей — в другую сторону…» — «Прощание» М. Исаковского, 1935), отважный, гордый духом Орленок «в шестнадцать мальчишеских лет» («Орленок» Я. Шведова, 1936), кава­леристы — «Красной Армии герои», которые едут степью («Полюшко-поле» В. Гусева, 1933). Самоотверженность, ответственность и чувство долга — эти качества советских людей выражали лучшие песни 30-х годов.

Основоположником советской лирической песни, поэтом-новатором, оказавшим огромное влияние на песенную лирику 30-х годов, стал М. Исаковский.

Совершенно особая судьба у созданной М. Исаковским «Катюши», столь любимой в 30-е годы и в годы Великой Отечественной войны. «Катюшу» знают и любят наши друзья за рубежом, ее пели борцы Сопротивления в годы второй мировой войны. Близкая по теме, тональности, образной поэтичности фольклорным лирическим песням, «Катюша» рождена своим временем. Девушка, выходив­шая «на берег крутой», грустит о милом. Психологическая окраска образа героини традиционна, традиционен и при­ем — девушка поверяет реке грусть-печаль. Но в ее словах звучит не только грусть — гордость за любимого, «бойца на дальнем пограничье», который «землю бережет род­ную». Это чувство девушки советской эпохи, патриотки, умеющей хранить любовь и верность. Возвышенность, гордость и вместе с тем простота Катюши — героини песни — отличают и других героев песенной лирики М. Иса­ковского. Будучи лириком в широком смысле этого слова, М. Исаковский обрел широчайшую популярность и при­знательность и как автор известных и любимых всем наро­дом массовых песен («Любушка», «Катюша», «И кто его знает…», «Провожанье», появившиеся в 30-е годы; «До свиданья, города и хаты…», «Огонек», «В лесу прифронто­вом», «Ой, туманы мои, растуманы…», которые пела вся страна в годы Великой Отечественной войны; «Летят перелетные птицы…», написанная в послевоенные годы). Песни Исаковского роднит с народно-песенным творче­ством напевность и музыкальность поэтической речи, тонкий лирический рисунок, психологический подтекст, яркая и емкая образность, душевное благородство и высо­та патриотического чувства лирического героя — их нрав­ственный пафос. Многие стихи М. Исаковского внутренне близки народно-песенной поэтике (устойчивые эпитеты, анафоры, символика образов), отмечены они и несомнен­ной печатью поэта-новатора, и вдумчивым, бережным отношением художника к сокровищам народного искус­ства.

Созданные в 30-е годы такие песни, как «Катюша», «Каховка», «Орленок», «Песня о Родине», стали подлинно народными, вошли в сердце каждого советского человека. Они и поныне звучат свежо, несут мощный эмоциональный заряд. В этих песнях — судьба народная, судьба каждого советского человека.

В 30-е годы развивались творческие взаимодействия литератур народов СССР. Писатели всех союзных респуб­лик ощущают тягу к взаимному общению, ездят по стране, по ее важнейшим стройкам, встречаются с героями трудо­вого фронта. Русские советские поэты становятся переводчиками, активно пропагандируют творчество поэтов братских республик. Растет внимание к освоению многона­ционального эпоса.

Советская поэзия отражала многие характерные осо­бенности развития советской литературы в целом. Бурные и стремительные 30-е годы внесли в поэзию романтику иного качества, чем предшествующее десятилетие. То была не менее возвышенная романтика трудовых будней борьбы за победу социализма. Время революции насыщало поэзию революционным максимализмом; теперь, в 30-е годы, при­шла пора романтики «великой стройки и борьбы», как сказал Н. Тихонов. Эта особенность свойственна поэзии всех братских республик. Новое, решительно вошедшее в жизнь коренное преобразование векового уклада быта, огромные сдвиги в психологии людей, ставших хозяевами своей страны,— все это раздвинуло горизонты поэзии, определило пути творческого переосмысления традицион­ных поэтических форм, системы образов. Так, поэты рес­публик Средней Азии, например И. Джансугуров (поэма «Степь»), Б. Кербабаев (поэма «Аму-Дарья»), М. Миршакар, X. Алимджан, с особенным вниманием вглядывались в приметы новой эпохи: каналы, дающие жизнь и воду, железные дороги, плотины, гидростанции, стройки, поезда и самолеты, дома вместо юрт и глинобитных хижин. И на фоне преобразуемой природы, во взаимодействии с нею — всегда человек — вчерашний кочевник, бедняк-дехканин и нынешний колхозник, ударник, активист, жадно тяну­щийся к знаниям. Он рос вместе со своей страной, и много­национальная советская поэзия отражала этапы его роста, говоря о судьбе каждой личности в соотнесении с судьбами всего народа, с его духовным обликом, с тем нравственным и социальным опытом, который он обрел в революции, и с тем, что сейчас входило в его жизнь, его сознание,— делами всей страны, ставшей гигантской стройкой.

Тема преобразуемого мира, быта и бытия выдвигается во всей многонациональной поэзии 30-х годов на одно из первых мест. М. Ф. Рыльский («Днепр»), С. Чиковани («Менгрельские вечера») выражали радость быть свидете­лями нового, приближать его, упоение мощью индустри­альных строек.

Другая важная тема — коллективизация сельского хо­зяйства — несла в себе и идеи отрицания уходящего навсегда разорения, нищеты, замкнутого мирка собствен­ника-единоличника, и идеи торжества того нового, светло­го, что дал крестьянину социализм. «Поэма ухода» (1929) М. Исаковского, «Над рекой Орессой» (1933) Я. Купалы, «Слово о колхознице Басти» (1937) С. Вургуна объедине­ны этой общей тематикой. В этих произведениях отрази­лись коренные сдвиги в жизни деревни, решительный и окончательный поворот крестьянина к социализму.

Если домашнее задание на тему: " Лирическая деятельность Э. БагрицкогоШкольное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.