Краткое содержание романа «Цемент»



Роман «Цемент» сразу же и навсегда поставил имя Федора Гладкова в ряд крупнейших новаторов советской литературы — открывателей новых пластов действительности, новых принципов изображения ха­рактеров.

Социалистическая революция — историческая эпо­ха. С завершением гражданской войны социальные преобразования не заканчиваются, а, по существу, на­чинаются, продолжаясь и в настоящее время. С первых дней Советской власти новые общественные преобразо­вания неразрывно связаны с героизмом труда. Появля­ются значительные произведения, в которых тема соци­алистических перемен раскрывалась уже на материале народнохозяйственного строительства.

По мере налаживания мирной жизни, развертыва­ния работ по восстановлению народного хозяйства страны, возвращения бывших воинов революции к станкам и машинам тема рабочего класса привлекает к себе внимание многих литераторов. В период с 1922 по 1925 г. выходят такие повести, как «Домен­ная печь» (1922—1925) Н. Ляшко, «У станка» (1924) А. Филиппова, «Стройка» (1925) А. Пучкова, «Хабу» (1925) Вс. Иванова.

Повесть Н. Ляшко «Доменная печь» выгодно от­личало от написанных в этот же период произведе­ний, посвященных теме труда, глубокое знание авто­ром психологии рабочего класса, выразившееся в художественно полнокровном изображении жизни рабочих молодой социалистической республики — с ее борьбой, кипением страстей, социальными противоре­чиями. В этом отношении «Доменная печь» близка «Цементу».

Крупная заслуга Ф. Гладкова и Н. Ляшко в том, что они по-новому раскрывали тему возвращения бой­цов с фронта к созидательной деятельности — как на­чальную пору строительства социализма. У большинст­ва авторов бывший участник гражданской войны, про­шлое которого представало в ярком романтическом ореоле, чувствовал себя потерянным при виде «обы­денной», «заурядной» действительности. Его представ­ление о «голубых городах» далекого будущего вступало в непримиримое противоречие с необходимостью дли­тельной, упорной, терпеливой работы для постепенного приближения этого будущего. И вдруг в этой атмо­сфере звучит бодрое, мужественное слово писателя Ф.Гладкова: «Пусть — будни, но ведь будни — это мечта, переложенная на упорную трудовую повин­ность».

Выбрав типические ситуации, Ляшко и Гладков разрабатывали их по-разному, в различной художе­ственной манере, с различной степенью глубины. Если в повести Н. Ляшко достоверно, правдиво изображен труд рабочих в необыкновенно тяжелых условиях и его герои живут в атмосфере суровой будничной действи­тельности, усталые и немногословные (в том числе и центральный персонаж слесарь Короткое), то в «Це­менте» картины быта и труда выписаны не менее сочно и правдиво, но вся трудовая деятельность героев на­полнена атмосферой героического подвига, романтиче­ской устремленности, мечты, осознанием героями своих поступков как осуществления великой преобразователь­ной идеи революции. Это позволило Гладкову шире и глубже поставить коренные проблемы времени: в чем смысл жизни человека, личное и общественное, органи­зация трудового коллектива и т. п.

Гладков творчески осваивал горьковские традиции; писателя интересовали удачные и малоудачные опыты современников, не только тех, кто писал о труде, но и тех, кого интересовала тема гражданской войны. Он учитывал опыт развития всей советской литера­туры.

В этом смысле А. Серафимович и Д. Фурманов — его непосредственные предтечи. Многое из того, чего добились предшественники писателя, Гладков пе­ревел в новое качество, и вместе с тем он подметил то, что еще никем не было отображено. Так, раскрывая новый тип противоречий, возникающий в сложном про­цессе слияния интересов личности и общества, Гладков сосредоточил основное внимание не на конфликтах между передовой частью общества и людьми косными, цепко державшимися за все старое, а на противоречиях в среде передовых людей.

Глеб Чумалов вернулся из армии, где был комисса­ром полка, и не узнал своей жены Даши. Она говорит с мужем неслыханно «независимым тоном», у нее твер­дая, спокойная, «небоязливая речь». Глеб никак не хочет понять, что старой домоседки Даши уже нет, что нет и не будет цветов на подоконнике, самовар­ного уюта. За время разлуки Даша стала новым чело­веком (она «партийка», активная деятельница жен­отдела), которому присущи чувства гордости, неза­висимости.

Оказалось, для Глеба легче пустить огромный за­вод, чем разглядеть в любимой женщине человека, единого с ним по духу и цели. Гладков увидел острые противоречия в личных отношениях двух передовых людей, одинаково по-коммунистически мыслящих и по­ступающих в общественных делах. Глеб Чумалов пони­мает и принимает Дашу-активистку, но он не может принять новое в самой сокровенной сфере человеческих отношений. На этой основе и развертывается болезнен­ный конфликт, закончившийся разрывом любящих друг друга людей.

Раскрыв это противоречие, писатель не поторопился примирить и сгладить его, как поступали некоторые современники Гладкова. Оказывается, моральная пе­рестройка сознания не менее трудна и длительна, чем экономическая, социально-классовая переделка обще­ства. Вот почему определяющим движением сюжета в «Цементе» является новый, неантагонистический тип противоречия.

Этот же тип конфликта находит писатель в общес­твенной деятельности героев (сделав огромный рывок в будущее советской литературы). Длительная и упор­ная борьба между слесарем-коммунистом Чумаловым, возглавившим заводскую партячейку, и председателем горисполкома Бадьиным — это борьба двух мировоз­зрений: подлинно социалистического и догматического. Глеб руководит возрождением завода. В процессе рабо­ты по восстановлению производства формируются но­вые этические принципы — возводится экономический и духовно-нравственный фундамент социалистического общества. Предисполкома Бадьин прилагает все уси­лия, чтобы направить энергию людей завода в казенное русло, чтобы вытравить живое творческое начало из деятельности заводских масс, подчинить их «высшим целям». Глеб развивает в людях творческую инициати­ву, поднимает их на строительство нового общественно­го уклада, а Бадьин подрезает под корень сделанное Чумаловым и партактивом города, обрекая рабочих на пассивное исполнение своих обязанностей. Бадьин не саботирует план Чумалова по восстановлению завода как нереальный, утопический (ср. позицию открытого врага Шрамма), нет, он всецело за восстановление, но только — против быстрых темпов восстановления. Бадьин отбивает энергичные атаки Чумалова «высши­ми соображениями», апелляцией к народно-государственным интересам, мнимой целесообразностью: «Мы не можем решать вопросов, имеющих общегосударствен­ное значение».

Герои романа, рабочие, сражавшиеся за Советскую власть, вынуждены защищать ее от бадьиных, стре­мившихся бюрократизировать демократические прин­ципы социализма (рабочему человеку попасть на при­ем к Бадьину «так же трудно, как взять Перекоп»), Плетя сеть интриг, Бадьин работает на замораживание энергии масс.

Не случайно при первой же встрече с Бадьиным Глебу бросается в глаза «холодная неподвижность» предисполкома. Это основная черта характера Бадьина. С народом он говорит «холодно, четко, казенно». В финале романа автор отметит у Бадьина «холодные глаза», Бадьин отвернется от Глеба «замкнуто и хо­лодно». Есть нечто страшное в сведенных челюстях Бадьина, в том, как двигаются на бритом затылке «толстые желваки мускулов». В этих чертах внешнего облика проступает скрытая «чугунная воля» предиспол­кома, который может устранять со своего пути всех не­согласных с его действиями, хотя их непокорность выз­вана отстаиванием народного блага.

Гладков создает тип умного карьериста и осторож­ного политикана, возникший в первые годы Советской власти в условиях преодоления трудностей в борьбе за построение нового, социалистического общества. Бадь­ин почти неуязвим в «крепком блиндаже» бюрократиз­ма, который служит ему для расчетливого достижения своих целей. Ловко прикрываясь псевдосоциалистиче­ской маской, используя бюрократизм как «очень тонкое и часто неотразимое оружие», он стремится подчинить идею революции своим интересам.

В полном соответствии с природой бадьинщины, имя которой перерожденчество, Ф. Гладков не спешит исчерпать конфликт между Глебом и предисполкома, откладывая его на грядущие времена. Судя по финалу романа, будущее Бадьина рисуется отнюдь не в траги­ческом колорите. Люди, которые так или иначе могли оказаться опасными для него: рабочий Жук, критико­вавший работу исполкома, Поля Мехова — жертва бадьинского насилия, старый партизан Цхеладзе — свидетель оргий Бадьина с местной верхушкой во Двор­це труда, —исключены из партии. Цхеладзе, потрясен­ный несправедливым решением комиссии по чистке, кончает самоубийством. Поля деморализована и близка к сумасшествию. И только Жук не складывает оружия, хотя и его одолевают тяжелые предчувствия: «Теперь им вольготно: дело пойдет ходором, в двадцать две го­ры…» Поддержанный «белобрысым интеллигентом» из краевого ЦК, Бадьин получает новую «нашивку» — переводится на более высокую должность в краевой центр.

Образ Бадьина вылеплен писателем такими тонкими художественными средствами внутреннего разоблаче­ния, что многие современники Гладкова и последующие литературоведы не поняли его, увидев в нем деятеля- коммуниста, лишь «зараженного комчванством», «нечи­стоплотного в быту», но «в общем умного и дельного работника». Между тем это новаторски созданный об­раз, воплощавший одно из самых больших зол, мешав­ших строительству нового общества, — бюрократизм, о котором так резко писал В. И. Ленин.

Мастерство Гладкова как социального психолога, его смелый талант обнаруживаются и в широте затра­гиваемых проблем, и в глубине их решения в связи с главной темой «Цемента».

Обобщением важных сторон новой действительно­сти и борьбы за социализм становятся даже отдельные мотивы и конфликты романа. Но наиболее существен­ным открытием Гладкова был самый принцип изобра­жения новой действительности.

В критической литературе можно встретить харак­теристику «Цемента» как книги романтической. Это верно. Но дело в том, что при всей романтичности «Цемент» в то же время произведение несравненно более реалистическое, беспощадное к недостаткам, не­жели насыщенная критическим пафосом повесть «До­менная печь». Светлая романтика Гладкова не просто празднична, но и глубоко правдива, ибо писатель отра­жает мироощущение пролетария, ставшего хозяином страны. Своеобразие «Цемента» в слиянии возвышен­ной романтики с беспощадным отрицанием плохого. Правда, в первых изданиях «Цемента» сцены труда, язык произведения содержали немало натуралистиче­ских излишеств, роман не был свободен от схематиче­ских приемов портретных характеристик, что было ши­роко распространенной особенностью художественного стиля ранней советской прозы. Более того, в стиле Гладкова частично сохранились отголоски декадент­ских литературных влияний, весьма ощутимых в преды­дущих повестях («Изгои» и «Огненный конь»). Однако не связь со стилизаторскими тенденциями этой прозы определяет основные черты романа Гладкова.

Новаторство Ф. Гладкова в том, что он показал труд как «благословение жизни». Не натуралистиче­ское бытописательство (ср. «Проклятые зажигалки» Н. Никандрова), не регистрация процессов работы с нечеловеческим напряжением мускулов («Доменная печь»), а высветление в заводской работе начала, рас­прямляющего человека, пробуждающего гордость и творческое горение,— вот что определяет пафос кар­тин труда в «Цементе».

Автор «Цемента» не прошел и мимо другого жизненного явления, ставшего характерным именно для социалистического государства. В противовес бур­жуазному правопорядку в нашей стране с первых же месяцев установления Советской власти фабрика и за­вод становятся средоточием не только трудовой, но и общественной деятельности рабочего класса. Завод в «Цементе» символизирует все лучшее, что дает чело­веку труд. Именно на социалистическом заводе созда­ются предпосылки для раскрытия всех возможностей свободного труженика. Гладков первым в советской литературе разглядел это новое и поведал о нем горячо и заинтересованно.

Своеобразие жизненного содержания, замысел писателя обусловили художественные особенности ро­мана. Гладкову удалось выработать в «Цементе» стиль, отвечающий новой теме и новой эпохе. В статье, посвя­щенной работе над «Цементом», писатель высказал мысль, что стиль произведения определяется «той «струной», которая напряжена и непрерывно звучит в душе художника».

Обобщенно-символическая, приподнято-романтиче­ская манера повествования обусловила и отбор средств для воплощения жизненного материала, начиная с об­разов людей и кончая изображением природы. Свое­образие описания внешнего облика основных персона­жей состоит в том, что для их обрисовки берутся устойчивые детали, воспринимающиеся как постоянные эпитеты в народном творчестве. С образом Глеба Чума- лова связаны шинель, шлем с красной звездой, орден Красного Знамени на груди; с образом Даши — крас­ная косынка, пристальный взгляд больших глаз. Глад­ков посредством этих деталей пытается выделить су­щественное в новом человеке, дать синтез «наиболее характерных особенностей той социальной среды, кото­рую представляет данный герой».

В романе Гладкова, по словам М. Горького, «весь­ма удались характеры»; он так оценил достоинства центрального образа «Цемента»: «Глеб вырезан чет­ко». Это очень точная и емкая формулировка. Надо сказать, что и остальные персонажи не выписаны, а как бы высечены резцом.

В словах одного из героев романа, характеризу­ющих коммунистов, новых людей, содержится раз­гадка того, почему именно так изобразил писатель большинство своих персонажей: «Мы люди беспо­щадного действия, и наши мысли и чувства — это то, что называется необходимостью и правдой исто­рии. Мы слишком простые и искренние люди — и только».

Герои «Цемента» — люди, не знающие полумер, на­деленные крайними по своей направленности действия­ми и эмоциями, без промежуточных ступеней: или боль­шая любовь — или такая же ненависть, или принятие от всего сердца — или столь же непримиримое отрица­ние. И в том и в другом эмоциональном взлете сконден­сированы все силы души человека, отдающего энергию щедро, без раздумий. Это были необычайно цельные натуры, и в этом их величие. Из числа персонажей «Цемента» выделяется только Поля Мехова с ее сомне­ниями и колебаниями. Однако устами Даши автор как бы высказывает и свое осуждение: перед лицом суровой действительности надо быть железным.

Революционная эпоха, породив людей особого скла­да, вызвала к жизни новое искусство. В поэзии это ярче всего проявилось у В. Маяковского, в прозе — у Ф. Гладкова. Но это искусство, условно говоря, «без полутонов» ни в коем случае нельзя смешивать с жест­ким схематизмом стиля (и мышления) у ряда литера­торов и художников 20-х годов.

В стиле романа Гладкова запечатлелось величие и размах новой эпохи и одновременно проявилась неко­торая односторонность в выборе художественных средств, что отразилось не только в обрисовке людей, но и в воспроизведении картин природы, индустриаль­ного пейзажа. Гладков обобщенно-символически изо­бражает город и завод. Этим самым он отчасти отдает дань распространенной в те годы тенденции, но и выра­батывает, утверждает свою собственную манеру круп­номасштабного, романтически-символического образа. Особое восприятие действительности, прежде всего лю­дей и их дел, определило видение Гладковым и явлений природы. В большинстве пейзажей «Цемента» резкие переходы красок, нет плавного и нежного перелива тонов, общий колорит тревожный.

Критики и исследователи, повторяя горьковские слова о «Цементе» («впервые за время революции крепко взята и ярко освещена наиболее значительная тема современности — труд»), часто не идут дальше сказанного Горьким, а труд истолковывают узкотехнически. Между тем Горький не дал исчерпывающего определения общественно-литературной роли романа Гладкова, а лишь подчеркнул своеобразие этой книги, ее сильные стороны.

Роман Ф. Гладкова «Цемент» — это не только ро­ман о труде. Кстати, описанию производства уделено в нем не так уж много места. «Цемент» — роман о судьбах социалистической революции, о творческом труде рабочего класса, о формировании нового челове­ка. Это произведение сложно по архитектонике, некото­рые главы казались современникам выпадающими из сюжета, но они нужны, если смотреть шире — не про­сто как на воссоздание «темы труда». О труде, о рабо­чем классе писали многие и до Ф. Гладкова, но только автор «Цемента» сумел показать эпоху в целом, рас­крыв некоторые основные закономерности развития страны в пооктябрьскую пору. Создав «Цемент», Глад­ков предстал тем «подлинным писателем», облик кото­рого он сам схематично дал в одном из выступлений середины 20-х годов. Суть творчества такого художни­ка, по мысли Гладкова, состоит в том, чтобы «не только объяснять» свою эпоху, но и «преображать, не только жить настоящим, но и уметь видеть будущее».

«Цемент» — это смелый прогноз на будущее. Су­щественным оказался символический подтекст, который заключал в себе название гладковского романа: «це­ментом» молодого советского общества является его рабочий класс, скрепляющий трудовые народные массы и становящийся фундаментом новой жизни.

«Цемент» — новаторское произведение социалисти­ческого реализма не только потому, что в центре его новая и жизненно важная для советской литературы тема труда, но и потому, что раньше многих других советских писателей Ф. Гладков обратился в «Цемен­те» к изображению «диалектики души». Автор «Це­мента» глубже многих писателей своего времени загля­нул в душу героя современности, избежав вместе с тем опасности «психологических излишеств».

Если домашнее задание на тему: " Краткое содержание романа «Цемент»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.