Краткий анализ романа «Суть дела»



В романе «Суть дела» Грин говорит о боге, полюбившем человека, зная о нем худшее. Льюис тоже нарисовал людей, знакомых ему с детства, зная об их худших пороках и слабостях. Но он учел и показал причины, сделавшие их такими. Он ничего не утаил, ничего не приукрасил, но и не сгустил краски. Все взвесил и помог верно

Понять. В его романе больше социологии, чем патологии. И меньше всего склонности к натурализму.

Брон Оуэн — молодой валлиец из Морфа, отбыв пятилетний срок тюремного заключения (за преступления, которые не помнит и совершил в полубреду), разыскивает своего единственного брата Ивена, переселившегося после смерти их матери в район Бринарона близ Пен-Гофа. На деньги, полученные по завещанию, из которого Брон был вычеркнут как «списанный» навсегда из числа живых, Ивен покупает ферму и вскоре женится на Кейти, девушке намного моложе себя.

Доктор Гриффите (по слухам, он бывший любовник матери и, возможно, отец Брона), предупреждает вернувшегося из тюрьмы Брона о том, в силу каких обстоятельств и по чьей злой воле молодой человек оказался фактически нищим и обездоленным. Но Брон не питает зла к брату: он не злопамятен и не корыстолюбив, покладист и добр. Разыскав Ивена в Бри-нароне, младший брат протягивает перепуганному старшему руку дружбы и доверия, ничего не требует и ни в чем не упрекает.

До середины 6-й главы образ Ивена вызывает недоумение, временами кажется даже неудавшимся. Поступки и реакции его поначалу не убеждают. Набожный до ханжества, но скупой и жадный, недобрый и замкнутый, этот ревнитель христовой веры поступает не в духе своего характера, впуская к себе в дом и даже «в долю» им же самим обездоленного и обманутого брата. К тому же «тюремную птицу», отбывавшего наказание за покушение на убийство…

Впрочем, то, что может показаться слабостью рисунка, оказывается постепенно проявлением сложности характера. Глаза Ивена теплеют, и голос становится мягче в присутствии Кейт — молодой жены. Быть может, обрадованный поворотом, который приняло дело, Ивен предлагает Брону кров, всяческую помощь, владение фермой на равных с ним началах. И встреча, оказанная вначале Брону,— отнюдь не ловушка.

Участие и симпатии читателя вызывает не «правильный» Ивен, рано постаревший и сосредоточенный как на делах земных, так и на деяниях небесных, а Брон — недавний заключенный.

Конфликт намечается очень скоро, и развязка назревает в 6-й главе. Впрочем, если развязка кажется здесь очень близкой, финал неожиданно затягивается, и обстоя-

Тельства принимают такой оборот, что исход невозможно предвидеть буквально до последних страниц.

Выпущенный на свободу, совершенно беззащитный (по вине бездушного тюремного врача Джеддара, для которого он не больной, а преступник и злоумышленник, лишенный помощи врача-гуманиста Далласа) Брон скоро оказывается вновь во власти владеющего им страшного недуга (лобальной эпилепсии). Он совершает странные поступки, которые тут же забывает, а следовательно, не может объяснить ни себе, ни другим.

Влечение к официантке местного бара Уэнди и разбитая в связи с этим машина брата… Убитая кошка, брошенная им в пруд: она издает неприятный запах, а Брон не может терпеть дурные запахи. Брошенные в пруд настольные часы… Они громко тикали и раздражали его слух… Внезапное посещение спальни Кейт… Брон так и не понял, что там произошло, как он не понял реакции Ивена и всех последующих событий… И наконец, все то, что было в кухне: ссора и драка с Ивеном. Ивен ударил первым, но Брон был сильней, и Ивен оказался на полу. Потом Ивен встает, очнувшись, и исчезает неизвестно куда, в то время как Брон на ходу заклеивает пластырем разбитый лоб, спеша на свидание с буфетчицей Уэнди.

«Я прочел много книг по психиатрии и научной психологии,— рассказывал мне Льюис в Эссексе,— и консультировался с несколькими врачами-психиатрами. Они сказали мне, что образ Брона, страдающего лобальной эпилепсией, верен во всех деталях. Мне хотелось ни в чем не ошибиться, сделать каждый поступок, каждое движение его верными правде». И Льюис добился своей цели, не превратив при этом свой роман в столь популярную сегодня в Англии художественную иллюстрацию к той или другой истории болезни.

Не будучи врачом, ощущаешь в изображении Брона верность каждого штриха, и каждый штрих здесь важен и нужен. Здесь нет никакого любования патологией, никаких излишеств, столь знакомых по книгам многих модернистов современного Запада. Брон для художника, писавшего его,—- портрет глубоко несчастного человека тяжелой судьбы, в которой в конечном счете виновен формализм закона, черствость и безразличие к людям его исполнителей.

Вторая половина романа (начиная с 10-й главы и до 20-й) развивается по законам детектива. Напряжение действия после исчезновения Ивена и возвращения Брона на заре возрастает. Кольцо подозрений вокруг Брона, недавно вышедшего из тюрьмы и столь очевидно ненадежного, сужается.

Затравленный полицией, привыкший не доверять себе, убежденный врачом-психиатром в своей невольной, но виновности, Брон подчиняется неизбежному и принимает как должное «мягкий» приговор за убийство брата — пожизненное заключение в тюрьме для душевнобольных.

Но как в общую картину романа и личную судьбу Брона вписывается его «здоровый» брат Ивен? Это читатель начинает до конца понимать, только дочитывая последние три-четыре страницы романа. Взвешивая затем сделанное автором, приходишь к убеждению, что портрет и характер «антагониста» выписан не хуже, а, может быть, даже полнее и тоньше, чем «героя». Во всяком случае, с не меньшим блеском реализма.

О том, что характер Ивена сложен и противоречив, догадываешься, прочитав первые пять-шесть глав книги. Он скуп и хитер, готов на все ради наживы, но в то же время способен как будто любить и идти навстречу в несчастье. И все же, однажды вспыхнув в нем, ненависть и злоба берут верх над всем остальным. Просыпаются темные черты его характера, унаследованные от отца и дедов, темные черты, воспитанные в валлийском крестьянине многовековой борьбой с природой и людьми, из которой он обычно выходил побежденным.

Темный подвал в душе Ивена приоткрывается лишь ненадолго в главе 6-й и снова закрывается. Когда старший брат исчезает, проблема кажется снятой. И только в конце книги автор предоставляет читателю вершить суд над «здоровым» и праведным братом. И решить, кто из двух братьев истинно больной и настоящий безумец.

Разгадка обоих характеров дается за три страницы до конца романа. Пожизненно заключенный в Нортфилдс «преступник» Брон узнает о кончине «здорового» брата, ушедшего в горы и работавшего на чужой ферме под чужим именем. Он оказался способным на высшее для него самоотречение — отречение от благ земных во имя

Мщения и ненависти, но кровь брата, которую он хотел пролить, взыскалась.

Так кто же больной и кто здоровый, кто праведный и кто преступный? Или оба больные, только в разной мере… Норман Льюис не дает на эти вопросы прямого ответа, да он и не нужен.

Конец романа светлый: пройдя страшное испытание — приговор к пожизненному заключению, но оправданный и отпущенный на свободу, Брон возвращается в жизнь, и вовсе не нужны стереотипы «счастливой» концовки, чтобы понять недосказанное.

«Что же все-таки побудило вас создать эту книгу?» — спросила я Льюиса перед самым отъездом из Эссекса. Далекий от прямого автобиографизма, роман содержал глубоко в подтексте такие мотивы, которые мне не трудно было угадать, хорошо узнав писателя. К тому же я прочла и перевела ему первую часть написанного о нем мной очерка, и он не оспорил мои догадки.

Конечно же, такое глубокое исследование безумия, притом в различных его формах, не было данью моде. 1966—1967 годы дали в Англии богатый урожай как пьес, так и романов о безумии. Едва ли Льюис пошел за модой и даже просто поплыл по течению. Не тот он человек. Причину нужно было искать гораздо глубже.

«Я писал эту книгу, сам не зная, почему ее пишу. Но я — тоже не знаю почему — должен был писать именно так и то, что написал»,— ответил мне Льюис.

Мое первое впечатление было верным:— он должен был вылить в художественные образы то, что давно тяготило его память, жило в его воспоминаниях, обобщало многие наблюдения и впечатления давних лет. В этом смысле, и только в этом, книга автобиографична.

К теме мафии Льюис вернулся много позже (в 1975 году) еще раз, выпустив своего «Сицилийского специалиста». Здесь он резко и прямо говорит о связи мафии и американских спецслужб и деятельности ЦРУ как организации, воплощающей безнравственность и бесчеловечность. Книга эта представляет безусловно познавательный интерес, но в художественном отношении не идет в сравнение с романами Льюиса 60-х годов.

«Первоначально я думал сделать героем книги Джонса,— добавил Льюис, подумав и помолчав.— Но потом получилось иначе…» Ну что ж. Это признание также вписывалось в мои наблюдения. Валлиец Джонс, мечтатель и поэт, ставший волею судеб полицейским, самый честный из всех персонажей книги. И судьба Джонса типична для героев Льюиса. Видя то, что не видят или просто не хотят видеть его начальники, Джонс терпит постоянную несправедливость. Печально? Но Льюис по-прежнему

Отчаянно сопротивляется, когда я называю его пессимистом. Может быть, потому, что хотел бы, страстно хотел бы верить в победу справедливости?

Если домашнее задание на тему: " Краткий анализ романа «Суть дела»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.