Комментарии критиков к роману Дэвидсона «Жертвы»



Опубликовав «Линди», Дэвидсон заговорил о целой серии романов, рисующих десятилетия, насыщенные событиями огромного исторического значения. Дэвидсон мечтает показать Запад от 30-х до 50-х годов, от лет его молодости до годов зрелости, как он сообщал в письме. Он сообщил о своем намерении показать драматизм тех лет, которые были пережиты нашим поколением, драматизм той борьбы, которой они были насыщены. Назвать свои романы Бэзил хотел по Вергилию: «Эти неистовые годы».

Замысел Дэвидсона говорит о широте его творческой мысли, глубине тех планов отражения действительности, которые вынашивал талантливый писатель. Но обстановка в Великобритании и всего Запада не дала ему осуществить свою мечту. Вместо эпопеи середины века Дэвидсон, повинуясь своей судьбе, которой управляли законы истории, отошел от художественной прозы и стал историком Африки… Была написана еще одна книга, с которой Дэвидсон претерпел множество тяжелейших испытаний.

Это был роман «Жертвы», вышедший после длительного времени хождения по мукам коммерческих издательств под названием «Дело Андраши». Автору его пришлось многое в этой замечательной книге притушить и просто вычеркнуть, прежде чем она увидела свет.

«Он старомоден для них в своем реализме,— писала мне как-то Мэрион, жалуясь на отношение английских критиков к прозе Бэзила.— Им подавай цирковые номера изощренных формалистских поисков, тогда они довольны». Я не была согласна с этим мнением Мэрион, хотя и понимала продиктовавшие его чувства. Манера Дэвидсона, подход его к решению характеров, изображению событий был и остался подходом убежденного реалиста. Но разве в этом он был в Англии одинок? Вряд ли реализмом следует объяснить сдержанность (в лучшем случае) высказываний рецензентов воскресных газет и журнальных обозревателей. Романы Ч. Сноу, М. Спарк и Э. Поуэлла также не содержат формалистических изысков… Иное дело «модные» авторы, даже когда среди них попадаются такие крупные имена, как Айрис Мердок или Энгус Уил-сон. Лишь бы эти модные мастера не посягали на устои, столь дорогие сердцу состоятельного покупателя книг. Говорю «состоятельного», потому что демократический читатель, к сожалению, сегодня все реже и реже обращается к художественной литературе. Телевизионные экраны решительно вытесняют для него книгу. Даже любимый детектив проще посмотреть по «тиви», чем утруждать себя чтением, а «тиви», угождая потребителю, разнообразит для него свои программы все больше и больше… Роман «Линди» провалился. Художественные достоинства его здесь были ни при чем. Кого интересовали в данном случае его художественные достоинства?!

Что бы он тогда ни думал, писатель, скрытный даже с друзьями, не делился ни с кем и никому не написал о том моральном (да и материальном, конечно) ударе, который ему пришлось перенести. Насколько тяжел был этот удар, мне рассказал позднее Норман Льюис: «Я не знаю, сколько экземпляров книги было продано, но, кажется, до смешного мало. Это была настоящая катастрофа и для писателя, и даже для издателя».

Сегодня, когда я внимательно перечитала письма Бэзила за последние годы, мне кажется, что год издания «Линди» был в жизни автора и в его творческой биографии годом решительного перелома.

В свое время это было менее заметно, а сейчас очевидно: в письмах ко мне Дэвидсон стал искать объяснения того факта, почему он так упорно и много работает над своими исследованиями истории Африки и ее культуры в ущерб всему остальному.

2 февраля 1961 года, завершая книгу «Африканское прошлое», Дэвидсон сообщил: «Я скоро кончу ее. Я не знаю, какими глазами Вы смотрите на мои книги по истории африканского континента, но мне кажется, что эта «Тиви» (ТУ) — так называют англичане телевидение.

Попытка моя вторгнуться в историю оправдывает себя в различных смыслах. Я приобретаю опыт более сжатого и лаконичного письма и, что важнее, вношу свой вклад в великое дело освобождения еще скованных колониализмом народов».

Недели через две он, как бы развивая сказанное здесь, отмечал в другом письме: «Именно я оказался тем человеком, который мог и должен был взяться за эти книги. Именно у меня были необходимые для этого знания и верная интуиция. Признаться, сначала я взялся за дело из любопытства, но продолжал уже по смешанным причинам. Частично потому, что, как Вы понимаете, мне нужно прокормить семью… Но позже я начал ощущать, насколько я владею материалом, и этот материал меня все больше увлекал. Те истины, которые мне открывались, властно требовали публикации. Даже в силу простой порядочности и человечности мне было бы непростительно остановиться на полпути. И вот я заканчивал книгу и начинал другую, нередко стискивая зубы и проклиная эту работу. Из-за нее ведь я не мог писать романы… А все же продолжаю идти вперед и не имею ни права, ни возможности остановиться».

Читая эти и другие письма Дэвидсона тех лет, я не могла не видеть и в их строках, а больше между строк, как назревали в его жизни тяжелые противоречия. Одна и та же мысль повторялась из письма в письмо. Менялись лишь слова. А иногда даже слова были почти одни и те же…

«Я завален работой. Ее так много, что некогда даже сесть и подумать. Как бы там ни было, но в этом году ничего уже не поделаешь. В будущем я обещаю себе хотя бы несколько месяцев просвета»,— было написано еще 8 марта 1963 года. Письмо от 29 марта того же года гласило: «Конечно, самое главное для меня — иметь возможность создавать романы. Но одно дело — это знать и понимать, другое — испытывать практические результаты борьбы за них, испытывать почти отчаяние, когда их отвергают или, напечатав, замалчивают… Особенно тогда, когда в одно и то же время африканские книги мои имеют такой успех». (Продолжение читайте в статье «Эссэ по книге Дэвидсона «Жертвы»).

Если домашнее задание на тему: " Комментарии критиков к роману Дэвидсона «Жертвы»Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.