Комедии Княжина «Хвастун» и т.д.



Наиболее художественно удавшейся комедией Комедии Княжнина является «Хвастун» (1786).

Содержание «Хвастуна» заключается в следую­щем. Промотавшийся и погрязший в долгах молодой дворянин, с целью поправить свои дела, решает жениться на дочери бога­той провинциалки-помещицы, которой выдает себя за знатного человека, пользующегося огромным влиянием при дворе. С помо­щью ловкого слуги-наперсника ему удается убедить в том же и неожиданно приехавшего из деревни дядю, которого, обещав ему важный чин, он бессовестно обирает. Но дочь помещицы любит другого, не знатного, но честного дворянина. Почтенный отец последнего выводит «хвастуна» на чистую воду, чем пьеса и за­канчивается. Однако этот заимствованный сюжет Княжнин сумел насытить такими яркими и реальными подробностями отечествен­ного быта, заставил говорить своих героев таким точным и выра­зительным языком русских людей XVIII в., что из его переделки французской комедии получилась пьеса вполне «в русских нра­вах». Недаром Пушкин, для придания колорита эпохи своей «Капитанской дочке», этому гениальному художественному вос­созданию духа и быта екатерининского времени, неоднократно обращался к материалу комедий Княжнина.

Сумел придать Княжнин отечественные черты и характерам героев комедии. Недаром все позднейшие исследователи неиз­менно вспоминают в связи с Верхолетом «Хвастуна» гоголевского Хлестакова, несомненным предварением которого в ряде подроб­ностей он и является. Однако этот Хлестаков XVIII столетия не просто вдохновенно врет, как его будущий литературный пото­мок; равным образом обманутая им помещица Чванкина, как и соблазненный чином сенатора дядя, не просто непроходимо глупы. Все дело в том, что ложь Верхолета весьма правдопо­добна. И сам он, и вторящий ему слуга выдают его за человека, попавшего «в случай», по терминологии того времени, т. е. вошедшего в «милость» к императрице. Верхолет — самозванец, за что и получает подобающую ему мзду — арестовывается в конце пьесы «благочинным» — полицейским. Но если бы он был не самозванцем, а действительно оказался бы «в случае», все бы происходило точно так, как и происходит в комедии. Он бы и в самом деле головокружительно восходил по ступеням придворной карьеры; в его передней, конечно, теснились бы толпы пресмыкающихся искателей; Чванкины наперебой доби­вались бы его себе в зятья и т. д. Это выводило пьесу Княж­нина за рамки комедии характеров, накладывало на нее черты злободневной общественно-политической сатиры. Сатирическое острие пьесы выступало тем заметнее, что в противовес ее отри­цательным персонажам в ней был выведен и некий добродетельный дворянин. «Что дворянство есть? лишь обязательство любить прямую честь»,— поучает он своего сына. На слова Верхолета, что если бы сын Честона был более гибок и угодлив, «то был бы гвардии он завтра капитан», Честон спокойно и твердо отве­чает: «Того не надобно, пусть в армии послужит» — слова, кото­рые Пушкин недаром взял эпиграфом к первой главе «Капи­танской дочки».

Говоря о художественных достоинствах «Хвастуна», нельзя не упомянуть о почти разговорной легкости языка и стиха пьесы. «Разговорность» эта, конечно, не могла не быть стеснена монотонным «александрийским стихом», которым традиционно написаны обе стихотворные комедии Княжнина. Но в этих тес­ных рамках Княжнин добился почти предела возможного.

Сатирический характер присущ и остальным комедиям Княжнина. Предметом их сатиры является главным образом недостойное дворянство, с одной стороны, в лице его столичных, кичащихся знатностью, мотающих, галломанствующих представи­телей — Верхолетов, Ветромахов, Фирюлиных; с другой — неве­жественных провинциальных помещиков Простодумов, наживаю­щих деньжонки путем возмутительной эксплуатации крепостного крестьянства: «Не хлебом, не скотом, не выводом теляток, но кстати в рекруты торгуючи людьми».

Именно эта формально запрещенная законом, но весьма рас­пространенная в практике крепостничества продажа крепостных в рекруты составляет сатирическую основу комической оперы Княжнина «Несчастье от кареты» (музыка В. А. Пашкевича), написанной в 1779 г. и являющейся одним из выдающихся образ­цов этого жанра в нашей литературе. Помещик Фирюлин, побы­вав во Франции и вывезя оттуда презрение ко всему русскому, мечтает купить себе «к празднику» модную парижскую карету. Чтобы достать нужные деньги, он приказывает своему крепост­ному управителю — приказчику — «хватать» всех «годных в ре­круты» людей. Приказчик прежде всего «хватает» Лукьяна, жениха крестьянки Анюты, которую он хочет взять за самого себя. Молодые люди в отчаянии, но барский шут за соответ­ствующую мзду берется им помочь. Лукьян жил одно время «при старом барине» дворовым и вытвердил несколько французских слов; знает несколько французских слов и Анюта. По наущению шута Лукьян падает перед барином на колени и произносит: «Monseigneur! сжальтесь над нами». Анюта на коленях же вто­рит ему: «Madame! вступитесь за нас». Помещик растроган и умилен: «Оставленную жалость во Франции вытащили оттуда два французских слова»,— иронически замечает шут. Фирюлин жалует Лукьяна своим лакеем и разрешает ему жениться на Анюте. По ходу пьесы делается ряд довольно энергичных об­личительно-сатирических выпадов не только против «злодея»- приказчика, но и против галломанствующего барина, готового выменять человека на «красный каблук». С большинством этих выпадов мы постоянно сталкиваемся в нашей сатирической лите­ратуре, начиная с Кантемира. Подчас «переимчивый» Княжнин и прямо заимствует их то из журналов Новикова, то у Фонвизина. Так, например, гнев барина на крепостного, посмевшего назвать его отцом, явно подсказан уже известным нам местом знаме­нитой переписки между помещиком и его крестьянами в новиковском «Трутне». Высказываются в пьесе и горькие жалобы Лукьяна на несправедливость крепостного состояния. Правда, общий тон пьесы Княжнина не столько обличительно-сатириче­ский, сколько скорее шутливый, не без примеси сентиментально­сти (розово-сентиментальными красками даны крестьянские «любовники»). Вполне благополучным является и финал оперы, завершающейся веселыми куплетцами шута, дружно подхваты­ваемыми хором:

  • Должно ль, чтоб нас жизнь крушила,
  • Хоть и много в жизни зла?
  • Вас безделка погубила,
  • Но безделка и спасла.

Насколько эта оптимистическая «мораль» пьесы отличается от гневных и негодующих восклицаний точно по тому же поводу (продажа крепостных в рекруты для покупки кареты) в «Путе­шествии» Радищева (см. в главе «Городня»: «Вольные люди, ничего не преступившие, в оковах, продаются, как скоты!» И дальше следует знаменитый призыв к рабам разбить «желе­зом, вольности их препятствующим, главы… бесчеловечных своих господ»). Как видим, для Радищева это не «безделка», и уже совсем не «безделкою» можно «спастись» от этого. Впрочем, многое зависело здесь от самого жанра комической оперы, вы­бранного Княжниным. Вообще же и его комедии, и «Несчастье от кареты» рисуют перед нами автора как человека передовых для своего времени общественных взглядов.

Если домашнее задание на тему: " Комедии Княжина «Хвастун» и т.д.Школьное образование" оказалось вам полезным, то мы будем вам признательны, если вы разместите ссылку на эту статью на страничку в вашей социальной сети.